К книге
В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет«Первые стихи» 1922–1924. 32 Оно
27%
«Первые стихи» 1922–1924. 32 Оно
34

За денным и вечерним пределом

Возникает иная страна

Посвящается А. Гингеру

Спокойный сон неверие моё

Непротивленье счастию дремоты

В сём Ваше обнаженье самоё

Поэзии блистательные моты

Необорима ласковая порча

Она свербит она молчит и ждёт

Она вина картофельного горче

И слаще чем нерукотворный мёд

Приятно лжёт обакула любви

И счастья лал что мягко греет очи

И дальних путешествий паровик

Услышав коий Ты забыл о прочем

Приятно пишет Александр Гингер

Достоин лучших чем теперь времён

И Свешников[46] нежнейший миннезингер

И Божнев Божий с неба обронён

Но жизнь друзей от нас навеки скрыта

Как дальних звёзд столь равнодушный свет

Они быть может временем убиты

И то что зрю того давно уж нет

Всё нарастает неживая леность

На веки сыпля золотой песок

Уж стёрлась берегов определенность

Корабль в водах полуночи высок

На смутный шум воды нерукотворной

Ответит голос тихий и чужой

Так мимо глаз утопшего проворный

Акулы бег иль киль судна большой

Ах звали это мы небытиём

Не разумея, это плавно дышит

Мы так не плачем здесь и не поём

Как се молчит сна пред рассветом тише

Прекрасный чад блистательная гиль

Благословенна неживая одурь

О Спарта Спарт[47] где гении илоты

Свободы семивёрстны сапоги

Париж 14 октября

11–12 часов ночи на улице

Предыдущая главаГлава 34 из 126Следующая глава