Эвелин

Ян шел не оборачиваясь. Я едва поспевала — мои сандалии скользили по влажной траве.

— Долго еще? — спросила я, когда мы свернули в заросли орешника.

— Терпение, Эва, — бросил он коротко через плечо.

Я стиснула зубы. Терпение. Меня учили терпению на плацу, когда заставляли стоять неподвижно два часа под дождём. Но сейчас внутри всё кипело — от смеси страха, злости на саму себя и жгучего, почти запретного любопытства. Зачем я иду за ним? Почему не развернулась?

Орешник расступился, и мы вышли на небольшую поляну. Там, заваленный ветками, стоял трайк. Ян подошел к нему и бережно начал убирать самодельное укрытие. Трайк не был похож на тяжелые военные машины, которые я видела в Спарте, не напоминал и даже отдаленно легкие флайджеты. Скорее это был квадроцикл, который я видела на иллюстрациях из справочника истории о техническом прогрессе человечества, только он был длиннее. С двух сторон — спереди и сзади — по два мощных колеса. Рама казалась усиленной, а по бокам располагались щиты для защиты от осколков.

— Это твой? — спросила я, не скрывая удивления.

— А чей же еще? — Ян похлопал по сиденью, как по старому другу. — Зовут Стрекоза. Не обижай ее. Она старенькая, но верная.

— У транспорта не бывает имен, — отрезала я по привычке.

— Бывает, если ты с ней ночи в горах коротал, — сказал он тихо. — Садись.

Он ловко перекинул ногу через трайк, устроился спереди, привычно положив руки на руль. Потом оглянулся на меня.

— Ну?

Я стояла, не двигаясь. Не совсем понимая, что делать, во мне будто боролись две сущности: та которая была непримирима сейчас с кем-либо ехать и та, которой было любопытно, но страшно.

— Залезай, Эва, — подтолкнул он меня.

Я неуверенно шагнула. Мне было неудобно садиться на трайк: юбка норовила задраться, ноги в сандалиях скользили по гладкому пластику подножек. Я неуклюже устроилась на жёстком сиденье, и только тогда поняла, что между мной и Яном нет никакой спинки. Вообще ничего. Только он впереди, и я сзади.

Я замерла.

— Держись за мои плечи. Или за талию — как удобнее. Если страшно — скажи. Заорешь — я не обижусь, — он усмехнулся. — В поворотах не дергайся — я все чувствую. Если мы будем двигаться несогласованно — можем опрокинуться.

— Поняла, — выдохнула я.

— Ну, — Ян повел плечами, подгоняя.

Медленно, словно совершая что-то запретное, я положила ему ладони на плечи.

— Крепче.

Я сжала пальцы. Он чуть повернул голову:

— Так боишься? — спросил тихо.

— Я ничего не боюсь, — повторила я.

Ян ничего не сказал. Просто завел трайк, и двигатель зарокотал тихо. Стрекоза чуть завибрировала подо мной.

— Поехали, — бросил Ян.

Мы тронулись.

Сначала медленно — трайк покатился по траве, объезжая кочки. Я держалась за плечи, стараясь держать спину прямой, как учили в Спарте. Не сутулься. Не поддавайся. Контролируй тело.

Потом Ян вырулил на грунтовую дорогу — и рванул.

Я вскрикнула. Негромко, но он услышал — его плечи чуть напряглись под моими ладонями. Ветер ударил в лицо.

— Держись лучше! — крикнул он. — Сейчас поворот!

Я инстинктивно сжала пальцы сильнее, но этого показалось мало. Я отпустила его плечи, скользнула ладонями ниже — и обхватила за талию. Прижалась к его спине и почувствовала тепло, идущее от него. Чувство было странным — неправильным, запретным. В Спарте нас не учили обнимать. Нас учили держать дистанцию, контролировать пространство, быть готовыми к атаке.

Я зажмурилась, потом открыла глаза.

Деревья летели мимо, сливаясь в зелёные полосы. Небо над головой было огромным, бесконечным. Трайк мягко покачивало на ухабах, и я поймала себя на том, что невольно подаюсь корпусом вперёд, ближе к Яну.

Я положила голову ему на плечо — сама не знаю зачем.

Ехали недолго, минут пятнадцать, не больше, а затем снова свернули в лес, чтобы спустя пару минут выехать к прибрежной зоне. Перед нами раскинулась широкая темно-синяя река.

— Приехали, — сказал Ян и заглушил мотор.

Я не сразу разжала руки. Просто смотрела на воду и слушала, как вода плещется о камни, как кричат чайки. Ян тоже не двигался, не торопил. Сидел, положив руки на руль, и ждал.

Потом я медленно отпустила его, отстранилась.

— Слезай, — сказал Ян, спрыгивая на землю.

Я перекинула ногу через сиденье — и чуть не упала. С непривычки ноги затекли. Он подхватил меня под локоть.

— Ничего, привыкнешь, — сказал он, отпуская мою руку. — В следующий раз сама за руль сядешь.

— С чего ты взял, что будет следующий раз? — спросила я, выпрямляясь.

Ян посмотрел на меня, улыбнулся.

— А с чего ты взяла, что его не будет? — ответил он вопросом на вопрос.

Я не нашлась, что сказать.

— Пойдем, — позвал он, отворачиваясь. — Покажу, как надо рыбачит. И учти, Эва: рыбу ты чистишь сама.

— Я ничего такого не обещала! — возмутилась я.

— А я не говорил, что ты обещала, — усмехнулся он, шагая к воде.

— Все же ты наглый, — не удержалась я.

— Ага, — коротко произнес, не обращая на меня внимания.

Похоже, мои выпады его всего лишь забавляли.