сегодняшнюю ночь, которая наклонно

с сегодняшним дождём за окнами стоит,

приветствовал бы я стариннейшим поклоном,

когда бы не старинный мой радикулит.

но свечи так светлы, что без поклона ясно:

Матрёшечка, наш век с семнадцатым в родстве —

и через этот дождь и через этот ясень,

в чьей вызлатился день сентябрьской листве.

всё видно сквозь бокал, наполненный заздравно:

и носик хитренький и облик дорогой

и даже некий век – семнадцатый заправский

и даже некий миг – такой же, но другой.

смотри, как смотрит дождь: от этих стройных взоров

ещё неслышней смысл и шелест тихих строк,

и непонятный лист таинственно разорван:

невинен смысл дождя, но почерк странно строг.

не в нём ли отражён с зеркально-скорбным блеском

закованный в броню таинственный маркграф,

что осадил коня так поздно и так резко,

как будто въехал в тьму праправнуковых прав?

в каком-то из веков – наверное в последнем —

случилась эта быль. а почему бы да?

ведь если скачет ночь по собственному следу,

то каждый её миг исчезнет без следа