однажды никогда, когда осенний сумрак

во всей своей душе пространство находил

и странно означал любое время суток,

колеблющихся впредь и всё же позади,

он словно взвешен был, и тяжестью полночной

то прогибал листву, то воздух голубой,

и этот цвет был так невысказанно-прочен,

что мог бы заменить себя самим собой.

но вот речная даль – ближайшая стальная,

подобно временам чернеющая вспять —

на всю голубизну блистательно взирая,

потомка тех дождей идёт короновать.

и чтобы тишина не заглушила грома

и чтобы молний путь не сбился с крутизны,

и скипетр и венец угадывались оба

то как чугунный сон, то как простые сны