- Никакого странного атмосферного дерьма?

- Нет. Хотя я могу дать вам прогноз погоды. Завтра до ста двадцати[2], сухо, как в девичьем сортире. На следующий день - то же самое. На следующей неделе - то же самое. В следующем месяце...

- Ладно, ладно. Мы слышим какие-то звуки. Дай нам знать, если что-нибудь обнаружишь. Мы направляемся на Пятую.

Айсли все еще прислушивался.

Он снова услышал звук, но уже более далекий. Он не знал, что это такое, не знал, что это значит, но ему это не нравилось. Это заставило плоть у основания его позвоночника покрыться мурашками. Его знобило здесь, в этом обжигающем мире, где прохладный день равнялся девяноста с лишним градусам[3].

Напуганный до смерти, он забрался в вездеход.

* * *

На Сигни-5 не было дорог как таковых.

Тропы прорубались в траве огромными автоматическими косилками, которые ежедневно работали, чтобы поддерживать сеть проходов, ведущих от комплекса к различным подстанциям. В настоящее время насчитывалось более двухсот миль этих выстриженных тропинок. Но если объемы горных работ увеличатся, их станет еще больше. Травы казались мертвыми, но они были вполне живыми, питались подземной водой и питательными веществами, постоянно росли.

Когда вездеход прибыл к подстанции №5, Айсли сразу понял, что что-то не так.

Гил или Ольгер всегда выходили их встречать. В крайнем случае, они слышали их по радио. Но сегодня никто их не встретил.

- Может, нам стоит вернуться в комплекс, - предложил Айсли.

Вездеход остановился рядом с хижиной, и они нерешительно вылезли наружу, Холлиман шел впереди. Лачуга была очень похожа на длинную хижину из алюминиевого каркаса. Внутри находилось оборудование, которое откачивало радиоактивную плазму из карманов, расположенных глубоко в коре планеты. Это была причина присутствия человека в этом жарком, пустом мире. Если бы вы сами контролировали добычу полезных ископаемых, вы бы увидели то, что выглядело как колесо повозки: разросшийся центральный комплекс и десятки подстанций и резервуаров, соединенных с ним бесчисленными артериями, прорезанными через луга.

Пока Холлиман вошел в саму хижину, Айсли обошел все снаружи.

Он проверил сараи для обслуживающего персонала и тропинки, но ничего не обнаружил. Дважды он слышал тот странный, жуткий звук в зарослях. Он то нарастал до жужжащего гула, то так же быстро затихал. Он никак не мог убедить себя, что в этом нет никакого смысла. Такой звук, как этот...

Он поспешил обратно к сараю, открыл люк и ожидал почувствовать прохладные объятия кондиционера... но на него хлынул горячий, затхлый воздух. Внутри все было в беспорядке. Кабели были перегрызены, шланги разорваны. Трубы лопнули. Электронное оборудование было разбито вдребезги. Казалось, что здесь пронесся какой-то ужасный, неистовый штормовой ветер, разрывая, круша и разбивая. Повсюду валялись печатные платы, сломанный пластик и разрушенные части оборудования.

- Что... черт возьми, здесь произошло? - спросил он, хрустя стеклом под ногами.

Холлиман только покачал головой. Он выглядел бледным, как пепел от сигары.

- Там... - сказал он.

Айсли прошел через арку в каюту экипажа и тут же пожалел об этом.

Там находился Гил... или то, что он принял за Гила. Его тело было раздуто, как бочка, конечности распухли, как сосиски. Он был почти переломан пополам, словно что-то невероятно сильное пыталось заставить его затылок коснуться задней части лодыжек. Он был согнут в позу "V", его глаза широко раскрылись, таращась в пустоту, рот был открыт в безмолвном крике.

Айсли, резко вдохнув, опустился на колени рядом с ним.

Его кожа была цвета овсянки, остекленевшие глаза налились кровью, как будто одновременно лопнули все сосуды и капилляры. Уголки его губ были разодраны до самых щек, а челюсть казалась сломанной, будто он так сильно кричал, что она сломалась от внутреннего давления.

Айсли наклонился к нему.

- Что, во имя Христа, произошло?

Холлиман только покачал головой.

- Ты нашел Ольгера?

Айсли сказал, что нет.

Выйдя на улицу, они встали у вездехода, размышляя об увиденном.

А в пустошах раздавалось огромное и маниакальное жужжание, похожее на безумный гул тысяч, если не миллионов шершней. Оно прорезало застоявшийся воздух, а затем перешло в странный пронзительный свист, который эхом разнесся в тишине.

Айсли дрожал. Казалось, что у него что-то застряло в горле, что-то, что он никак не мог проглотить.

- Послушай, - сказал Холлиман. - Ты это слышишь?

Это было какое-то скрытное шуршание, незаметное движение по сухим стеблям. Оживленное движение. Как будто там было что-то - может быть, много чего-то, - что чертовски старалось не быть услышанным. И мысль об этом была хуже, чем что-либо еще. Айсли охватило грызущее, зарождающееся чувство ужаса, которое нельзя было игнорировать, нельзя было отгородиться от него рациональностью.

- Думаю, - сказал Холлиман, и голос его был сух, как гарь в ведре с пеплом, - думаю, нам лучше взглянуть... если это Ольгер, то ему может понадобиться помощь.

Айсли просто уставился на него, не мигая.

- Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

Холлиман кивнул, облизывая губы. Он был крупным мужчиной, и страх давался ему нелегко. Но сейчас он чувствовал его, и это было очевидно.

- Оставайся здесь. Если я сейчас же не вернусь... или что-нибудь случится... прыгай в этот чертов вездеход и убирайся к чертовой матери. Понял?

Айсли попытался кивнуть, но казалось, что все в нем отключилось.

Что-то подсказывало ему, что нужно дышать потише, не шевелиться, держать пульс на низком уровне и не привлекать к себе внимания.

Как кролик в лесу, - сказал он себе. - Ожидающий сову.

Холлиман зашагал прочь. Из оружия у него был только динамометрический ключ из пояса с инструментами. Неплохое оружие, если вы собирались преследовать человека, но если это было что-то другое...

Айсли смотрел, как он исчезает в стороне от хижины.

Усилием воли он заставил себя двигаться. Ему хотелось хотя бы видеть, в какую сторону он идет. Он увидел, как Холлиман выскользнул на тропинку, прорезанную в траве. Он слышал, как он идет, слышал, как хрустят сухие травинки под его сапогами. Затем высокие желтые стебли сомкнулись над ним.

Раздался короткий, высокочастотный гул. Затем щелчок.

Тишина.

Прошло пять минут, потом десять.

Солнце (61-Сигни для астрономов) пылало, словно факел. На пустошах трава хрустела и трещала. Тишина была необъятной.

Айсли направился к тропинке, нa которой исчез Холлиман. Он снял с пояса нож для резки кабеля - у него было десятидюймовое[4] лезвие с крючком. Он почувствовал странный сладковатый запах. Он напоминал мед, но был резким, тошнотворным.

- Холлиман? - крикнул он. - Ответь мне, черт возьми!

Он услышал треск, спотыкающийся звук и без сомнения понял, что Холлиман сошел с тропы. Хотя травa выгляделa мертвой и сухой, онa былa очень даже живa. Доминирующая форма жизни на Сигни-5, корневые системы под ней были очень активны. Если вы забредали в траву и не ломали все стебли на своем пути, то через пятнадцать-двадцать минут они вырастали снова, стирая ваш след.

Если бы Холлиман ушел в заросли...

Айсли побежал по тропинке. По обе стороны от него над головой возвышались толстые и щетинистые стебли. Он увидел тропинку, пробитую сквозь желтую, пыльную стену. Проклятье! Он двинулся по ней, медленно, осторожно, выкрикивая имя Холлимана. Стебли коснулись его лица. Вокруг него стоял странный гул.

Он крепко сжал кабелерез.

Холлиман пробирался через заросли, как человек через кукурузное поле, сражаясь и пробивая себе дорогу. Он шел прямо на Айсли с безумным, отчаянным взглядом. Айсли убрался с дороги и бросился назад к главной тропе.

Холлиман добрался туда сам, теперь уже с криками.

Шумная вонь сладострастия была густой, как ирис.

К нему прижались шесть или семь маленьких созданий. Сначала Айсли подумал, что это осы или муравьи, разросшиеся до неприличных размеров. Так они и выглядели, только в длину были от восьми до десяти дюймов[5].

У них были ярко-оранжево-красные тела и темно-коричневые безглазые головы, а их суставчатые лапки, извивающиеся усики и похожие на щипцы челюсти были окрашены в яркий, насыщенный желтый цвет.

При виде их Айсли вскрикнул. Он испытывал почти инстинктивное отвращение к ним. Когда Холлиман упал, он увидел, что на его спине сидят пять или шесть других, жужжащих и щелкающих, висящих на своих лапках со шпорами и с огромными челюстями.

Они захватили Холлимана, и пока Айсли наблюдал за ними, чувствуя себя совершенно беспомощным, они начали покачивать задницами вверх-вниз, вставляя в него огненно-красные жала, как швеи вдевают нитки в иголки.

Эффект был мгновенным.

Холлиман замер, словно вкопанный, а затем мгновенно начал корчиться и биться в конвульсиях: ноги двигались в одну сторону, руки - в другую, а тело - в третью. Из его рта хлынула кровавая пена, он дергался и извивался с такой силой, что Айсли слышал, как рвутся ткани и смещаются кости. Все это продолжалось около тридцати секунд, пока он не превратился в разорванное, истекающее кровью месиво.

Айсли, голова которого была полна смрада смерти Холлимана и этой ужасной медовой вони, начал отступать назад, когда насекомые покинули тело.

Что-то задело его ботинок, и он увидел, что одно из них застыло на кончике его ботинка, его усики напряглись.

Вскрикнув, он растоптал его носком ботинка.

Оно издало безумный пронзительный визг. Айсли попытался раздавить его, но оно было слишком хорошо бронировано. Это было все равно, что пытаться раздавить клеща. Он вспомнил о кабелерезе и обрушил лезвие по крутой дуге: лезвие вошло между двумя грудными пластинами и пронзило его. Предсмертный вопль был диким, странным хлюпаньем, из раны капала черная желчь.

Остальные двинулись следом.

Айсли повернулся и побежал, пока они жужжали и щелкали позади него.

Все еще держа мертвого жука на лезвии, он сел в вездеход и поехал к комплексу, пищащие и жужжащие звуки насекомых эхом отдавались в его черепе.

Он ни за что не хотел быть одурманенным и беспомощным. Не после того, что он видел. Он должен был очнуться, он должен был быть готов. Возможно, остальные этого еще не понимали, но он понимал. О, Господи! Да, он понимал.

* * *

Они были в лазарете на территории комплекса, и Айсли, после того как достаточно успокоился, только что закончил свой рассказ. Возможно, они, не поверили бы в это, если бы не тот факт, что они все еще не могли связаться с подстанцией №6. Уолкер, одна из бурильщиков, расхаживала взад-вперед, выглядя явно неженственно со своим засаленным комбинезоном и перепачканным маслом лицом.

- Так ты оставил его там? - недоверчиво спросила она. - Ты оставил его там с... с этими штуками?

- У меня не было выбора, - сказал Айсли. - Ты знаешь, это как когда природа сделал тебя женщиной, и ты не смогла отрастить тот член, о котором всегда мечтала.

- Пошел ты, - сказала Уолкер, надвигаясь на него. - Черт возьми, застрять здесь, в этой гребаной печи, и слушать твое сексистское дерьмо. Меня тошнит от этого...

Гавлек встал между ними.

- Успокойся, Уолкер. Я должен спросить - они выглядели, ну... интеллектуально развитыми?

Айсли сказал ему, что не может точно сказать.

- Я был слишком занят, пытаясь вытащить оттуда свою задницу, - его лицо было исхудавшим и бледным, глаза налились кровью. - Хочешь, можешь послать Уолкер с тестом на IQ, раздать несколько гребаных карандашей и посмотреть, как они себя покажут.

Уолкер уставилась на него, кипя, словно гусь в кастрюле.

- Чертов мудак.

Айсли послал ей воздушный поцелуй.

- Ты просто хочешь меня.

- Хочу тебя? У тебя член не больше, чем у таракана, Айсли. Ты не сможешь заставить кончить и старую мышь.

Айсли смог рассмеяться, чувствуя, как из него уходит часть напряжения.

- Видишь это, Скип? Чертовы женщины. Стоит им разозлиться, как они тут же начинают высмеивать твой член. Но это не сексизм, нет, сэр. Но ты или я? Если мы скажем что-нибудь об их отвисших сиськах или о том, что у них такая большая дырка, что она развевается на ветру, мы сразу же становимся сексистскими свиньями.

- Ты и есть сексистская свинья, - сказала Уолкер. - Если небо голубое, ты хочешь, чтобы я назвала его зеленым?

- Нет, конечно, нет. Говори правду, чертова корова.

Уолкер выглядела так, словно у нее в заднице сидел не только один большой жук, но и он только что родил, и места там было в обрез.

- Ты, блядь...

- Полегче, вы оба, - огрызнулся Гавлек, которому надоели их постоянные препирательства. Он потянул шею, как делал в моменты сильного напряжения и покачал головой. - Установка находится здесь... сколько? Восемь-девять лет? И за все это время я видел только траву. Ни жуков, ни животных, ничего. Откуда эти твари взялись?

Это был хороший вопрос. За двадцать лет до этого, Сигни-5 была обследована роботизированным зондом. Через пять лет после этого, туда спустилась исследовательская группа. Они не нашли ничего, кроме травы и несколькиx простых форм жизни под поверхностью, где была вода - микроорганизмы, грибки, простые черви. Больше ничего. Они даже попытались колонизировать планету, но отказались от этой затеи меньше чем через год, когда слишком много людей продолжало теряться в пустошах.

Компания купила планету, чтобы эксплуатировать минеральные богатства.

Этот проект только начинался. Но на Сигни-5 никогда не находили насекомых.

- Я имею в виду, эти твари были здесь всегда? Прятались? Но если они такие чертовски злобные, почему они не нападали до этого?

На этот вопрос не было ответов.

- Хороший вопрос, - сказал Гавлек, проведя рукой по редеющим белым волосам. - Я должен изучить эти штуки. Если мы установим контакт, я напишу чертову книгу.