«Конференции был придан характер неотвратимой победы структурной лингвистики»
Первая Всесоюзная конференция по машинному переводу проходила в МГПИИЯ 15 – 21 мая 1958 года. Оргкомитет конференции возглавляли В.Ю. Розенцвейг и ответственный секретарь Оргкомитета Гелий Васильевич Чернов, на тот момент – старший преподаватель кафедры перевода МГПИИЯ.
«Конференции был сразу же придан характер гигантской демонстрации не только идеи машинного перевода, но и неотвратимой победы структурной лингвистики вообще, – пишет Ревзин. – Был создан оргкомитет конференции. В него заведомо входили В.Ю. [Розенцвейг], Вяч.Вс. [Иванов], Вл. Андр. [Успенский] и я, кажется, были еще А.А. Реформатский и О.С. Кулагина.
Этот оргкомитет был действительно силой. Он не только организовал обилие докладчиков и докладов, распределил их по секциям, но и перманентно заседал по ходу конференции, решая все вопросы перестановки, регламента, времени, отводимого каждому, и т.п. На каждом заседании председательствующий объявлял очередное решение оргкомитета, причем для непосвященного деятельность этого комитета могла казаться мифической, как в „Процессе“ Кафки».
Стараниями Оргкомитета конференция оказалась более чем представительной: в ней приняли участие триста сорок специалистов из семидесяти девяти организаций 132.
«Запомнилось выступление знаменитого Стеблина-Каменского, – вспоминает Н.Н. Леонтьева, – который начал первое заседание цитатой из В. Брюсова: „Но вас, кто меня уничтожит, / Встречаю приветственным гимном“. Переводчики считали, что машинный перевод не только грядет, но уже сметает их» 133.
«На этой конференции удивительно гармонично сочетались любовь В.А. Успенского к формализму и организационный дар В.Ю. Розенцвейга, – отмечает Ревзин. – Из фокусов Владимира Андреевича я вспоминаю один. На заседании секции алгоритмов, где он в тот день был председателем, должен был докладывать Гера Цейтин 134. А Гера в этот момент заговорился с кем-то в коридоре. Владимир Андреевич спокойно заявил: „Слово для доклада на такую-то тему предоставляется Георгию[21] Самуиловичу Цейтину“. И сел на свое место. Аудитория заволновалась, и тогда Владимир Андреевич вновь поднялся и заявил: „Докладчику угодно этим способом использовать предоставленное ему время“. Когда же смущенный Гера появился в дверях, Владимир Андреевич ему сказал: „Вы говорите уже три с половиной минуты“.
Готовя эту конференцию, мы все: и В.Ю. [Розенцвейг] , и Владимир Андреевич – были согласны с линией Вяч.Вс. Иванова, состоявшей в том, что главное – не машинный перевод, а разумная лингвистика, понимаемая как можно шире. Поэтому основными на конференции были такие доклады, как „Вопросы стихотворного перевода“ и „Лингвистические парадоксы и теорема Геделя“ Вяч.Вс., совершенный по форме и глубине доклад В.Н. Топорова об индусских грамматистах, доклад В.В. Шеворошкина о переводе с древних языков, доклад А.Р. Лурия и сотрудников о его психологических опытах, связанных с семантикой, и даже доклад покойного И.А. Соколянского об обучении слепоглухонемых. Последнее обстоятельство вывело из себя Ляпунова, который вбежал в главный зал и стал возбужденно говорить, что, пока мы слушаем эту ерунду (не ручаюсь за точность выражения), в секции алгоритмов машинного перевода происходят замечательные события, а именно закладываются основы алгоритмического языка для машинного перевода. Никто за ним не пошел, и уже тогда стала ясна неизбежность раскола между чистыми прикладниками и так называемыми структуралистами. Свое несогласие с Ляпуновым я переживал очень мучительно, так как считал Алексея Андреевича гениальным человеком. „Не гениальный, а гениальничающий“, – сказал мне как-то (помню, это было на нижнем этаже Университета на Ленгорах) Вяч.Вс. И тогда очень сильно меня поразил».
– Это была очень интересная конференция, – вспоминает Ю.Д. Апресян, – где я впервые услышал Топорова. Про что он рассказывал, я не помню. Все это было настолько ново! Я воспитывался в такой лингвистической традиции, которая никак не пересекалась с тем, что происходило, скажем, в Институте славяноведения. Я даже плохо понимал, может быть, какие-то доклады.
«Помню жаркие дискуссии о природе языка-посредника, – рассказывает Н.Н. Леонтьева заседание секции алгоритмов машинного перевода. – Мельчук утверждал, что язык-посредник – это система соответствий, Андреев 135 защищал какие-то непонятные всем семоглифы, а Бельская настаивала, что в качестве языка-посредника должен выступать естественный язык, русский или английский».
Киевский математик Надия Мищенко писала в своих воспоминаниях:
«Поражает число иностранных языков, алгоритмы перевода с которых на русский были анонсированы на этой конференции» 136.
В своем докладе на заключительном пленарном заседании конференции В.А. Успенский сказал:
– Около трех с половиной лет прошло с тех пор, как Ольга Сергеевна Кулагина и Игорь Александрович Мельчук под руководством Алексея Андреевича Ляпунова и Изабелла Кузьминична Бельская под руководством Дмитрия Юрьевича Панова впервые в нашей стране приступили к созданию правил машинного перевода. Однако этот сравнительно небольшой период, несомненно, будет отмечен впоследствии историками машинного перевода как весьма плодотворный.
На сегодняшний день готовы пять алгоритмов машинного перевода:
· англо-русский – вариант Института точной механики и вычислительной техники Академии наук СССР (И.К. Бельская);
· французско-русский – вариант Математического института Академии наук СССР (О.С. Кулагина и И.А. Мельчук);
· англо-русский – вариант Математического института Академии наук СССР (Т.Н. Молошная);
· китайско-русский – вариант Института точной механики и вычислительной техники Академии наук СССР (В.А. Воронин);
· венгерско-русский – вариант Института языкознания Академии наук СССР (И.А. Мельчук) 137.
Как вспоминал В.Ю. Розенцвейг, опубликованный сборник тезисов конференции попал в США и произвел там большое впечатление.
«Упомянем еще одну область сотрудничества лингвистов, математиков и инженеров, – писал Мельчук в 1959 году, – это работы по проектированию специальных переводных и информационных машин, непосредственно предназначенных для работы с языком. Координации исследований во всех этих направлениях немало способствовала I Всесоюзная конференция по машинному переводу, состоявшаяся в Москве в мае 1958 года.
Все исследования по машинному переводу следует рассматривать как начальный этап более широкого круга работ, конечная цель которых – обучение электронных машин человеческому языку. Осуществление этого замысла произведет подлинную революцию в науке и технике. Решение проблем машинного перевода, непосредственно стоящих сейчас перед исследователями, означает шаг вперед на пути к этой цели» 138.
«По итогам конференции, – пишет В.А. Успенский, – 28 ноября 1958 года был издан приказ № 1228 Министра высшего образования СССР (тогда – В.П. Елютин) „О развитии научных исследований в области машинного перевода“. В нем, в частности, ректорам всех университетов предписывалось „оказывать всемерную помощь преподавателям и сотрудникам, ведущим научные исследования по вопросам машинного перевода и математической лингвистики, стремясь к объединению в этой работе преподавателей разных кафедр, факультетов и лабораторий“, а ректорам университетов Московского, Ленинградского, Горьковского, Саратовского, Казанского и Томского – „ввести факультативные курсы для студентов математических и филологических специальностей по машинному переводу и математической лингвистике“. Независимо от реальности осуществления, сами эти формулировки выглядели в те годы весьма смелыми, почти революционными. В Институте иностранных языков (МГПИИЯ) предписывалось организовать при кафедре перевода лабораторию машинного перевода, а также выделить в 1958 – 1959 учебном году на 3-м курсе переводческого факультета группу студентов до десяти человек для подготовки в порядке опыта лингвистов по машинному переводу. Такая группа была организована. Р.Л. Добрушин, В.В. Иванов, И.И. Ревзин, В.Ю. Розенцвейг и ВА. Успенский собрались и составили для нее учебный план».