День с утра не задался. Мистер Лукас работал в семействе Крейнов всю свою сознательную жизнь. И после смерти господина и госпожи он принял хозяйкой в то время еще юную Катрин. Хотя завещание пытались оспорить. Ведь мисс Крейн еще не была совершеннолетней, чтобы в восемнадцать лет стать полноправной хозяйкой и вести дела поместья. Но дядя по матери лорд Джеймс Коннор, который хорошо разбирался в законодательстве, помог племяннице, являясь в течении трех лет ее опекуном. Но после того как Катрин исполнился двадцать один год, она вступила в полное наследство. И именно от ее воли зависело какое приданое дать за сестер и какое назначить им содержание.

Все это мистер Лукас знал и поддерживал юную хозяйку, в которой видел незаурядный ум ее отца, а также упрямство ее матери.

Жизнь мистера Лукаса шла размеренно в доме Крейнов до появления в доме этого исчадия преисподней, как про себя дворецкий называл миссис Прайс. Она пыталась навязать свои правила сразу же, как переступила порог поместья. И чета Крейнов почему-то поддержала ее, особенно госпожа.

Мистер Лукас надеялся избавиться от гувернантки после похорон хозяев, ведь миссис Прайс неоднократно высказывала стремление вернуться обратно в столицу.

Но после смерти господ она с чего-то решила — это ее святой долг «выдать бедных овечек замуж». Сначала она всех сестер отнесла к овечкам, даже благоразумную Катрин. Но шли годы и старшая Крейн оказалась не по зубам миссис Прайс.

Хотя эта женщина и не во всем оказалась ужасна, вынужден был признать мистер Лукас, и они даже научились сосуществовать в одном доме, разделив сферы влияния. И все бы хорошо, если бы не встречи в ранние часы, так как ей вздумалось, видите ли, заниматься в парке.

И вот сегодня миссис Прайс явилась в поместье в чужой карете, прямо с порога огорошив новостями.

Средняя мисс Крейн, с ее слов, была почти помолвлена, причем за каким-то первым встречным. И пусть он был благородных кровей и из самой столицы, но это был первый встречный. В Глостере его не знали, не знали к какой семье он принадлежит. Может, он был мот или пропойца, а то и того хуже, банкрот и соблазнитель невинных девиц.

- Много ли вы понимаете в вопросах брака! - возмущенно заявила эта несносная женщина, как только он захлопнул дверь, ведь во дворе оставался чужой кучер, который должен был дождаться ее и отвести обратно. - Мари, Лори!

- Да, миссис Прайс, - на зов прибежала только одна служанка.

- Отыщи Лори и соберите вещи мисс Агаты и мисс Софи. Самые необходимые, если бы они решили погостить несколько дней в чужом доме. И побыстрее.

- Да, миссис Прайс.

Мари конечно мучили вопросы, она, как и полагается служанке, успела подслушать часть разговора, и теперь ей не терпелось обсудить все с Лори и остальными слугами. Но престиж миссис Прайс был так высок, что служанка решила сначала выполнить приказ, а только потом посудачить о господах.

И пока служанка обдумывала слухи, с которыми она поделится на кухне, миссис Прайс быстро и в тоже время величественно, как могла только она одна, поднималась по лестнице.

- Мы еще не договорили, миссис Прайс, - дворецкий не отступал, следуя по пятам за несносной особой.

- Мы и не разговаривали. Я поставила вас в известность, что я и две младшие мисс Крейн погостим в Высоких дубах.

- Мисс Катрин это не понравится.

- С чего вы это взяли, мистер Лукас? Мисс Катрин одобрила все мои действия.

Дворецкий попытался зайти следом за миссис Прайс в ее комнату, но она скрестила руки на своей пышной груди и смерила его немного снисходительным взглядом.

- Вы хотите наблюдать, как я буду собирать свое исподнее? - спросила она.

- Конечно нет, - оскорбился дворецкий от одного этого предположения.

- Тогда можете оставить меня.

Дворецкий был вынужден выполнить требование и покинуть комнату. И хотя никогда до этого дня он не опускался до собирания сплетен, он решил лично побеседовать с чужим кучером и выяснить что за столичные джентльмены претендовали на сестер Крейн.

Но кучер только развел руки в стороны, признавшись, что его уже полдня гоняли по округе, и он не знал что происходило в самой усадьбе. Но заверил, что его господин лорд Кеслер — достойный джентльмен. А его молодой племянник отличается скромностью и воспитанностью, и не был замешен ни в одном скандале. Они оба были холосты и невестами до приезда в Глостер не обзавелись.

Что же касается миссис Прайс, эта невыносимая женщина умчалась без предупреждения, и дворецкий даже заподозрил, что и она приглядела себе ухажера, поэтому так и торопилась.

Поэтому дворецкий, сохраняя свой невозмутимый вид, дожидался возвращения мисс Катрин, уж она, знал он, не станет избегать объяснений и внесет ясность в то, что происходит.

А в том, что происходит нечто необычное, он не сомневался.

И молодая госпожа не заставила себя ждать, прибыв на чужой карете, а значит кузнец которого отправили в поместье Высокие дубы, еще не отремонтировал ось кареты.

- Мисс Крейн, - бросился мистер Лукас к своей госпоже.

Лесли, который с утра сопровождал хозяйку, вырвался на свободу и радостно залаял, после чего побежал метить территорию.

- Мистер Лукас, - обратилась Катрин к дворецкому, не обратив внимание на то, что он почему-то дожидался ее на улице, - завтра к обеду к нам пожалует гость. Передайте это на кухню.

- Конечно, мисс Крейн... Я осмелюсь уточнить, гость будет один?

- Да, мистер Лукас, один.

- Осмелюсь задать еще один вопрос…

- Речь идет о лорде Кеслере, который арендует поместье Высокие дубы, - не стала дожидаться вопроса Катрин, догадавшись о чем хотел спросить дворецкий.

- Лорд Кеслер, если я правильно понял, является родственником, а точнее дядей мистера Беркли, за которого собралась замуж мисс Агата? - разложил все по полочкам дворецкий.

- Все так, мистер Лукас. И мы должны произвести хорошее впечатление.

"Особенно чтобы сгладить сегодняшнее происшествие", пронеслось в голове Катрин.

- Простите, но если мистер Беркли потенциальный жених, может и его пригласить на обед, чтобы лучше с ним познакомиться?

- Разумное предложение, тем более я так и не имела возможности познакомиться с этим молодым джентльменом. Но Агата с мистером Беркли собираются завтра на пикник. И мне не хотелось бы им мешать.

- Но правильно ли оставлять молодую и неискушенную девушку рядом со столичным ухажером?

- Миссис Прайс лично проследит за тем, чтобы они не совершили глупости.

- А кто же присмотрит в таком случае за мисс Софи?

- Ей ничего не угрожает. В доме всего двое господ. Один будет ухаживать за Агатой, а второй обедать у нас. К тому же, Софи повредила ногу и вынужденна по рекомендации доктора Немиро провести в постели несколько дней, чтобы не нагружать ногу.

- И вы поверили вердикту этого шарлатана?!

- Мистер Лукас, доктор Немиро возможно и не светоч медицинской науки, но точно не шарлатан.

- Я бы поспорил с вами мисс Крейн. Раз он выписал мне лекарство от подагры, которой я никогда не страдал.

- Это было много лет назад.

- Хотите убедить меня, что он чему-то научился за эти годы? Не верю, мисс Крейн!

- Вы слишком суровы к нему.

- Я просто вижу истинные причины того, что он зачастил к нам в гости.

- Неужели? И каковы эти причины?

- Мисс Катрин, это же конечно миссис Прайс. Этот шарлатан вознамерился завершить свое вдовство!

Катрин недоверчиво взглянула на дворецкого, а затем весело рассмеялась.

- Дорогой мой мистер Лукас, а я всегда полагала, что вы настолько прагматичны, насколько не склоны к домыслам и фантазиям. Но бедный доктор Немиро точно не набивается в женихи миссис Прайс. И вообще, он на голову ниже ее!

- Такая мелочь совсем не помеха чувствам. Но попытаться отбить у вас миссис Прайс, когда еще мисс Софи и мисс Агата не замужем, это настоящее вероломство со стороны этого докторишки.

- Уверена, вам показались, и доктор Немиро не вынашивает столь вероломных планов. А вы просто предвзяты к нему из-за случая с лекарством от подагры. Или... - Катрин весело взглянула на дворецкого. - Или вы и сами имеете виды на нашу миссис Прайс. И всего лишь ревнуете ее к доктору, который зачастил к нам в гости? - поддела она мистера Лукаса, который однако не изменился в лице.

- Я заядлый холостяк, госпожа, и вам это прекрасно известно. И в мои годы полагается думать уже о том, что нас ожидает после кончины, а не волочиться за женскими юбками.

- Тогда простите меня за нелепость моего предположения. Но если нам повезет, то еще до конца лета я выдам замуж сестер, а вы избавитесь от миссис Прайс в этих стенах. Поэтому давайте сосредоточим усилия на этом.

- Конечно, мисс Катрин.

Та кивнула в ответ и поднялась в свою комнату, дабы сменить платье. Но оказавшись в спальне и захлопнув за собой двери, Катрин прикрыла глаза, оживляя картину столичного гостя. Местные дамы передерутся за него. И если он позволит, его дом станет паломничеством для всех незамужних девиц, их мамаш и молоденьких, а главное хорошеньких вдов.

И все же он был хорош, особенно без рубашки! И возможно какой-нибудь девице даже повезет.

Эта мысль испортила настроение Катрин, после чего она дернула шнурок, вызывая служанку.

- Мари достань мое изумрудное платье.

- Вы собираетесь в гости, мисс Крейн?

- Нет, завтра к обеду у нас будет гость, и платье должно быть готово.

- Гость?

- А что тебя удивляет? К нам часто приезжают гости.

- Это так, мисс Крейн... - служанка закусила губу, чтобы не выпалить, что госпожа впервые заранее готовила наряд. Но она не осмелилась произнести это вслух, решив что сегодня семейство Крейн и миссис Прайс обеспечили их сплетнями на неделю, а того и гляди на месяц вперед.

Катрин же, отпустив служанку, не могла даже предположить, что сплетни как снежный ком охватили не только ее поместье, но сейчас и в городке все судачили не только о приезжем лорде и его молодом родственнике, нет, все судачили и о трех сестрах Крейн.

Причем помимо разумных слухов, а были и такие, другие утверждали, что Катрин уже давно договорилась с лордом и его родственником, пообещав им отдать своих сестер, естественно в качестве жен. Другие твердили, что никакого сговора не было. Но карета приезжих столичных гостей столкнулась с каретой сестер Крейн. И одна из них едва не отдала Богу душу…

Остальные версии были столь же фантастичные. Но Катрин об этих сплетнях было неизвестно. И ее в настоящий момент больше волновали совершенно новые эмоции, в которых она правда не призналась бы самой себе.