Жизнь канарейки протекала гладко.

Певучего супруга дал ей Бог,

Отдельное гнездо, весну и кладку —

Прекрасных песен дорогой итог.

От посторонних глаз, укрывшись веткой,

Она частенько прятала лицо

В предмет особой гордости наседки —

Огромное пятнистое яйцо.

Уже не помня, как его сносила.

Наверно в те мгновенья без числа,

Когда ее неведомая сила

В мир счастья и блаженства унесла.

Вдруг словно затрещала канонада.

И вот освободившись от яйца,

Для сердца материнского отрада

Пред ней предстали сразу три птенца.

А вскоре и в четвертом затрещало,

И появилась трещина, изъян.

Перед счастливой матерью предстало

Творенье Бога — чудо великан.

Пока певунья корм ему носила —

Личинок, мух, козявок и стрекоз

Он, неизменно набирая силу,

В кукушку превращаясь, быстро рос.

В гнезде кукушке место стало мало,

И как-то поутру в сырой росе

Птенцы друг к другу в страхе прижимались

На радость злой гадюке и лисе.

Настал черед родителей несчастных.

Кукушка, став хозяйкою гнезда,

В один из дней суровых и ненастных

Прогнала их из дома навсегда.

Но канарейка всё дитю простила.

Родительский удел им все прощать,

И все равно без памяти любила.

Так беззаветно любит только мать.

Всегда птенец взрослеет, оперяясь,

Но, даже покидая отчий дом

Или родных оттуда изгоняя,

Для матери, останется яйцом.