Убейте его!

Январь 1976 года. США. Белый дом. Овальный кабинет. Совещание высших демонов — руководителей Догляда Тёмных США, по совместительству, американских федеральных чиновников.

Присутствуют:

Джеральд ФОРД — великий демон, на вид шестьдесят два года. Тридцать восьмой президент США. «Неуместный и неуклюжий, случайный президент, помиловавший Никсона», так отзывались о нём противники.

Генри КИССИНДЖЕР — архидемон на вид, пятьдесят два года. Госсекретарь США, «Генри-поцелуй». Так звала его пресса за активное участие в светской жизни.

Ричард ЧЕЙНИ — архидемон, на вид тридцать четыре года. Глава президентской администрации. По утверждению прессы — претендент на всемирную премию за глупость в категории «Самый глупый человек года».

Джордж БУШ — великий демон, на вид пятьдесят один год. директор ЦРУ. Будущий президент США.

* * *

Форд (стоя у стола, раздражённо): - Господа, братья демоны! Я хочу знать подробности того, что произойдёт с Доглядами в Москве через пять лет. Дик (обращаясь к Чейни)! У нас есть подробности?

Чейни: — Да, сэр, у нас есть подробности! О них донёс надёжный источник из «Тонкого мира», где, как известно, химеры времени не существует. Через пять лет Советы каким-то загадочным образом проведут слияние обоих Доглядов, уничтожат Трибунал и главное — передадут чудесные дары магии от инших всем остальным людям, убедив Изначальные Силы очистить Сутемь на всех семи уровнях и перезаключить Великий Договор Доглядов с обязательством служить людям, а не, как сейчас — только следить друг за другом.

Форд: — Это, Дик, я уже знаю и без вас. В этом будет моя «вина»?

Киссинджер: — Джед, сообщество Тёмных свяжет это с двумя вашими личными встречами с Брежневым, во Владивостоке и Хельсинки.

Форд (грустно морщась): — Замечательно! Я отдам Америку и её Тёмное дело Советам. Джо (обращаясь к Бушу)! Ну хоть вы то, скажите нам правду⁈ Вы знаете правду, Джо⁈

Буш: — Да, сэр, я знаю правду!

Здесь Буш передал Форду папку с имперским Белоголовым Орланом и штампом «Top Secret». Форд сел за стол и начал её листать.

Форд (закрыв папку): — Джо, вы хотите сказать, что всё это натворил некий маг «вне категорий» из параллельного мира магического средневековья, он же советский студент Антон Архипов, девятнадцати лет, он же децернент корпорации «Змеи СССР» и прочее, прочее, прочее? Который после этого неизвестным способом прибыл к нам в 1975 год — в собственное тело четырнадцатилетнего школьника в Новосибирске?

Буш: - Да, именно это он и натворил! Тем более, что в Новосибирске уже давно функционирует объединённый Догляд и через пять лет Архипов, просто, повторит эту модель на всесоюзном уровне.

Форд: - Хм-м… юноша в 1980 году будет владеть приёмами переноса психоматриц во времени без доступа к охраняемым временным лифтам и заклинаниями обращения к Изначальным Силам⁈ O’key! Значит кто-то научит его этому?

Буш: — Это ещё не всё, сэр! Кроме общемагических боевых техник, этот юноша в 1980 году будет владеть уникальной техникой «Накидка безвидения», то есть искажения пространственно-временного континуума в локальном объёме, достаточном для размещения человеческого тела. А также техникой ментальных приказов, перемещения по трубам и щелям, что характерно для носителей так называемой «змеиной» магии.

На лицах присутствующих растерянность.

Форд (обращаясь к Бушу): — Джо, я верю в бога! Я верю в отца нашего Дьявола! Я верю в Америку! Но я не верю в youngster, который так легко будет гулять во времени и ломать высших советских инших, вместе с их Трибуналом!

Буш: - Напрасно, сэр! Видимо вы будете огорчены, но этот youngster уже попал в зону нашего внимания, как единственный советский писатель, за всю историю существования СССР написавший и опубликовавший миллионным тиражом роман в жанре фэнтази и получивший за это гонорар в десять тысяч рублей. Это немыслимо большая сумма для граждан СССР! Такое впечатление от чтения этого романа, что он написал автобиографию.

По глазам Форда видно, что в его голове сейчас происходил какой-то сложный мыслительный процесс.

Форд (после минутного размышления): — Господа, братья демоны! Вы мои ближайшие помощники и вам я доверяю как себе. Убейте сто… а лучше двести человек… сколько хотите! Я прощаю это вам заранее, как простил все прегрешения Никсона, им совершённые и несовершённые, но доставьте ко мне этого Архипова, он должен служить США! Или убейте его! Приказ ясен⁈

Присутствующие, хором:

— Да, сэр!

План операции

В ЦРУ операция представлялась несложной и, конечно же, без применения магии, как было бы в случае с обычным человеком.

Вывезти объект в дружественную Финляндию через Выборгскую таможню в багажнике посольского Cadillac de Ville с дипломатическими номерами, без досмотра. Сам захват также не представлял никаких проблем. На улице к мальчику подойдёт агент ЦРУ и спросит его:

— Как пройти в библиотеку?

Он поднесёт к носу Архипова платок, пропитанный эфиром для наркоза и через пару секунд этот юноша, каким бы магом он не был, уже будет в мешке, а мешок в багажнике подъехавшей машины. Способ известный, надёжный и хорошо себя зарекомендовавший как в кино, так и в жизни. Через десять часов машина уже пересечёт КПП «Ylä-Urpala», а ещё через сутки, Антон Архипов предстанет перед президентом США, хорошо выспавшийся, живой и невредимый.

Однако, при ближайшем рассмотрении, первоначальный план операции затрещал по швам.

Во-первых, Антон жил не в Москве или Ленинграде, где у ЦРУ агентов было больше, чем у Барбоски блох, и где посольские иномарки были уже частью городского пейзажа и к ним давно уже не кидались толпы народа — посмотреть, пофоткаться, а то и посидеть в них.

Антон жил в далёком Новосибирске, до которого из Москвы надо было трое суток ехать в поезде и больше четырёх часов лететь на самолёте. Это напрочь исключало мешок и багажник, так как на самолёте объект по-тихому было не провезти, ну никак. А трое суток в поезде требовали больших человеческих и магических ресурсов по маскировке и поддержке жизнеобеспечения как самого объекта, так и сопровождающих. Конечно, можно было бы, попросту, купить этот вагон, а то и весь поезд, но в СССР в частные руки такие вещи увы не продавались.

Во-вторых, в Новосибирске исключалось применение посольского автомобиля. Посольств США и других дружественных стран в городе попросту не было, как не было и консульств.

Зато была память, как в прошлом году, на фоне политики «Разрядки» и личных встреч Брежнева с Фордом, американцы привозили в Новосибирск свою передвижную выставку достижений капиталистического хозяйства, которую развернули рядом с Зональным институтом в Кировском районе. И там было много чего…

Например, там, не скупясь раздавали местным пацанам фотоальбомы, пластики жевательной резинки Wrigley’s Spearmint и маленькие бутылочки Coka-Cola. Почему пацанам? Да потому, что кроме них к стендам, где раздавали это богатство, никому протолкнуться было невозможно!

А ещё американцы привезли на выставку два шикарных лимузина.

Тот самый Cadillac de Ville и Lincoln Continental Limousine, 1975 модельного года. А чтобы показать новосибирцам, мол, вот на каких автомобилях сегодня ездят в Америке. Зря они это сделали, однако! Через два дня лимузинов на выставке уже не было.

Существует две версии, куда они делись. По одной, их умыкнули Новосибирские цыгане, а по второй, горожане по винтикам растащили их на сувениры. И было ясно, что если в Новосибирск приедет ещё одна такая машина, до утра она попросту не доживёт, как ни охраняй.

В общем, оставался только один вариант — уничтожить Антона физически, убить его!

* * *

Для осуществления этого людоедского плана в ЦРУ решили задействовать двух своих лучших киллеров русского происхождения — Popov и Kuzin. Их отцы, бывшие советские офицеры, освобожденные американцами из концлагеря «Dora-Mittelbau» в 1945 году, отказались переезжать в сталинские сибирские лагеря, а переехали в США, женились на американках, получили американское гражданство, родили сыновей, и теперь даже не вспоминали о своих бывших семьях, оставленных на бывшей Родине. А может и вспоминали, но говорили:

«Война всё списала!».

Подготовка киллеров была выше всяких похвал. Молодые люди без акцента говорили по-русски, читали Достоевского в оригинале и где-то даже любили Родину предков, что не мешало им по приказу убить любого русского из любого вида оружия.

Киллер Popov

Popov шёл первым и основным в группе. Он добрался до СССР через порт Одессы в составе транзитной группы голландских энтомологов, следующих на Суматру ловить бабочек. Вместо себя он подкинул одесским ментам обезображенный труп какого-то бродяги, нарядив его в свой костюм и снабдив документами на имя Якобуса ван дер Фехта, голландского энтомолога, специализировавшегося на перепончатокрылых.

И сейчас он преспокойно ехал в купированном вагоне по маршруту «Одесса — Новосибирск».

Его документы на имя Петухова Василия Петровича, 1935 года рождения, снабженца новосибирского потребительского кооператива «Золотая осень», изготовленные в ЦРУ, были безупречны — паспорт гражданина СССР на настоящем бланке, командировочное удостоверение, профсоюзный и военный билеты. Под стельками ботинок лежали советские деньги, по полпачки купюр достоинством пятьдесят и двадцать пять рублей. Даже если их найдут, он скажет, что это деньги на закупку овощей у колхозников.

Никакого оружия при нем не было. Да и зачем оно? Киллер такого уровня убивал всем — голыми руками, спичечным коробком, листочком бумаги и прочим.

Адрес хрущёвки в «Яме», где проживал Антон, киллер знал, а остальное уже было делом техники.

По приезду в Новосибирск Popov вечером пришёл по данному адресу и убедился, что вся семья Архиповых в полном составе уже была дома и занималась своими вечерними делами. Он прекрасно видел это в незанавешенные окна.

«Значит, сегодня, как обычно, в три часа ночи, в „час волка“, когда все крепко спят, я и наведаюсь к ним! — подумал Popov, — Понятно, что убить придётся всех. Но это ничего, премиальные за переработку лишними не бывают!» — зловеще усмехнулся он.

Оставшееся до визита время Popov скоротал в каком-то гараже, в чьих-то «Жигулях», замки которых он просто открыл ногтем.

Ко времени он вышел в ночь. В «Яме» не горело ни одного фонаря, только бликовали отсветы фар с верхней трассы и, естественно, не было видно ни одного прохожего. Ну какие прохожие в «Яме» зимой в три часа ночи…

Popov стоял и смотрел на тёмные окна нужной ему квартиры на втором этаже. Он размышлял, как ему лучше в неё попасть? Видимо залезть по водосточной трубе на балкон. Оставался последний рывок.

И вдруг…

Заколдованное место

По иронии судьбы, Popov стоял на том же самом месте на торце дома, под огромным плакатом «Слава КПСС!», где некоторое время назад усаживались в свои «Волги» с блатными епархиальными номерами — местный митрополит со своей свитой. И один священнослужитель из этой свиты тогда сильно пострадал — лицо в кровь, выбитые зубы и хромота. Ничего не поделать, заколдованное место… Но киллер об этом не знал.

На этот раз всё оказалось гораздо страшнее! В бок Popov на уровне печени, примерно на пять миллиметров в кожу, чтобы не убить сразу, тихо вошёл тонкий клинок стилета. Сто процентов гарантии, что это была продукция сидельцев с соседней рабочей зоны Новосибирского кирпичного завода номер три. И хриплый голос, сопровождаемый дурным запахом изо рта, спросил:

«Американец⁈ Деньги есть⁈»

Как бы в этой ситуации повел на месте Popov любой житель «Ямы»? Скорее всего, отдал бы грабителям деньги и шёл себе дальше, ответив на заданные вопросы так:

«Нет, но есть!».

Да потому что, любой житель «Ямы» знал, что на жилмассиве уже отстроили новый квартал домов, якобы, по американскому проекту. И естественно, новосёлов этого квартала стали звать «Американцами». И парней оттуда местные жиганы гоняли особо, как и любых новичков.

Но Popov, этого не знал и совершенно логично подумал, что это его провал и арест КГБ. Поэтому, он не стал корчить из себя героя и коротко ответил вопрошателю с пикой:

— Yes, Of Course!

— Шпион, что ли⁈ — то ли спросил, то ли утвердительно провозгласил на это его признание кто-то невидимый, и уже через полминуты Popov в одних трусах и в позе эмбриона лежал в грязной луже со льдом под плакатом «Слава КПСС!», принимая на свою голову и тело ритмичные удары пяти пар тяжёлых солдатских сапог. Это было очень больно и Popov уже думал, что сейчас он умрёт, просто не выдержит такой боли!

Милицейский патруль

Однако внезапно экзекуция прекратилась, послышался удаляющийся топот сапог, и к месту расправы прибыл милицейский «луноход» с патрулём ПМГ (Помоги мне, Господи! Так, эту надпись на борту тогда расшифровывали).

Старший патруля — местный участковый, суровый пышноусый курильщик капитан Демидко, из своего более чем двадцатилетнего опыта милицейской службы твердо знал, что в три часа ночи обычные граждане по «Яме» не гуляли. И если кого-то здесь в это время за что-то били и раздевали до трусов местные жиганы, то это точно такой же жиган и в помощи правоохранительных органов он не нуждался. Такие у них, блатных, были понятия. А убьют, туда ему и дорога, милиции меньше работы будет!

— Смотри, Семёнов, — обратился Демидко к сержанту-автоматчику, светя фонариком на лежащего в мёрзлой грязи избитого Popov. — Экий жульман. Ишь разлёгся! Это же что с него сняли-то, если у него трусы, смотри, «Calvin Clein», вон на резинке написано. Моя Глафира мне уже все уши прожужжала, такие хочет. А где я их ей возьму⁈ Зарплата-то у нас, сам знаешь, какая.

— Так может того, тащ тан⁈ — ответил сержант Семёнов, хитро улыбаясь. — Все равно этот жульман заявление писать не будет, им же это западло. Постираете, погладите… А что мужские, так Глафира откуда знает-то? Наоборот, подумает, что дырка на них, это чтобы вам удобнее было до неё добираться в постели. Давайте-ка трусы с него сдёрнем, да перенесём этого бандита на ту сторону улицы, там уже не наш участок.

На завод!

И уже под утро ранние прохожие могли наблюдать, как по заиндевевшим трамвайным путям улицы Троллейная в сторону вокзала Новосибирск-Западный, качаясь, едва шёл полузамёрзший, абсолютно голый, грязный и сильно избитый человек, закрывая причинное место ладонями.

«На завод! На завод! Там люди, там одежда! А из „Ямы“ нужно убираться, убьют!» — шептал себе под нос Popov, проклиная себя за невнимательность и самоубийственную любовь к хорошему нижнему белью.

«Идиот! Чего одел-то на задание… вместо их, сатиновых⁈».

Уже перед самым заводом имени Кузьмина Popov остановился и огляделся по сторонам. Огромные железные ворота справа от проходной были открыты и маленький мотовоз втягивал на территорию завода железнодорожную цистерну — шестьдесят тонн, с надписью «Мазут». Это было топливо для печей, разогревающих металл перед подачей стальных слябов на прокатные станы. Чугун грели углём.

«Повезло!» — решил Popov и уже было проскользнул мимо цистерны, собираясь нырнуть в рабочие раздевалки. Там отнять или украсть чью-нибудь одежду или робу, и в ней выйти с завода в город. В общем, спастись.

Но не успел…

Вдруг… из рабочих раздевалок на него обрушилась огромная лава людей, таких же голых, как и он! У некоторых в руках были тазы, вёдра, резиновые перчатки и сапоги. Popov прижали к цистерне так, что он не мог пошевелится.

А потому что, именно здесь и сейчас происходил известный в Новосибирске случай, о котором потом вспоминали многие поколения горожан. Где-то что-то перепутали и вместо мазута в цистерне оказался чистейший этиловый спирт. И вся ночная смена рабочих, голыми, прямо из душевых, бросилась его разбирать, пока ВОХРа с наганами не отогнала людей от проклятой цистерны.

Толпа голых мужиков подхватила Popov и забросила с собою, обратно в душевые, при этом саданув об острый угол уже итак избитое тело киллера, и тот на некоторое время потерял сознание. Очнувшись и осмотревшись, он отказался верить происходящему! Везде в душевых сидели, стояли и лежали голые люди и пили спирт из всего что нашли, и во что его набрали. Из резиновых перчаток, из сапог, из ведер.

Так как стаканов и кружек в рабочих душевых не было, люди проявляли смекалку. Так посередине душевой на полу стояла банная шайка со спиртом, а голые люди на четвереньках вокруг неё, плечом к плечу… лакали, лакали, лакали. Кто-то падал и отваливался из «братского круга», но его место тут же занимал другой.

Popov уже ничего не понимал. Его тело и голова были отбиты солдатскими сапогами, а мозги залиты спиртом. И он уже тоже стоял на четвереньках и лакал спирт вместе со всеми.

И вот он упал! И ему послышалось, как из Прекрасного Далёка донеслась зовущая его песня, которую частенько исполнял на кухне его пьяный отец, бывший советский офицер:

«Напрасно старушка ждёт сына домой… и скажет она зарыдая, что сын её Ванька с папашей в пивной последний бушлат пропивает!»

И Popov, не выдержав мук, умер.

И долго ещё потом заводская ВОХРа, тоже, кстати, уже пьяная, вытаскивала из рабочих раздевалок голые безжизненные тела, укладывала их в «Скорые», и автогеном резала замки на железных шкафчиках для переодевания, вытаскивая оттуда припрятанные ведра, сапоги, калоши и другую тару, до краёв наполненную спиртом.

Судьба киллера Popov

Когда Popov не вышел на связь с центральной квартирой ЦРУ в Лэнгли, ни в первый, ни во второй контрольный срок, стало ясно — агент провален. Или не провален, а в дело вмешался Его Величество Случай.

По плану, после выполнения задания Popov должен был прибыть на центральный почтамт Новосибирска и, наменяв пятнашек, набрать по междугороднему таксофону известный московский номер 8–095–728−50−00 (Посольство США) и сообщить условную фразу:

«Бабушка приехала».

И положить трубку. Всё! Но не набрал! Не сообщил!

В ЦРУ не знали, да и знать не могли, что тело бывшего киллера Popov, как неопознанный труп человека без документов, в момент смерти пребывавшим в смертельной дозе алкоголя в крови и с несовместимыми с жизнью травмами по всему телу, по решению городского суда уже был предан земле на дальнем участке кладбища «Клещиха», где испокон века на государственный кошт хоронили тела неопознанных бродяжек, утопленников и казнённых.

В небольшой холмик воткнули табличку с датой погребения и номером 15/1976, что означало:

«Здесь покоится прах уже пятнадцатого неопознанного в этом году».

И всё! Покойся с миром Popov, ты был плохим солдатом, ибо умер, так никого и не победив!

Агент ЦРУ Epifan

Тогда в ЦРУ решили послать в Новосибирск второго русскоязычного киллера по фамилии Kuzin, придав ему в усиление последний резерв ЦРУ в этом городе в виде агента глубокого залегания с оперативным псевдонимом Epifan, уроженцем Новосибирска и проживающим на адресе частного владения, сразу за школой №20, у забора которого любила тусоваться шайка Витьки Прозорова.

Epifan (бывший советский ефрейтор Захар Епифанов) был завербован весной 1945 года, уже в конце войны, майором американской контрразведки из союзной штаб-квартиры во Франкфурте-на-Майне Фредериком Сон Дерн–младшим. Захар был задержан американцами при попытке скрытого хищения двух ящиков американской тушёнки из пакгауза военного аэродрома через сделанный им подкоп.

После вербовки, около десяти лет хитрый Epifan посылал в Америку совершенно одинаковые донесения:

«Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаю».

И на него в конце концов плюнули, справедливо полагая, что за сто пятьдесят долларов в месяц этих сведений маловато будет. Однако в данном случае Epifan отводилась только роль проводника и связного, и была надежда, что с этим он справится. А другого агента в Новосибирске у ЦРУ и не было.

По прошествии лет, очевидно, что миссия Kuzin в СССР была провальной изначально, но в 1976 году в ЦРУ так не считали и она состоялась.

Киллер Kuzin

Во-первых, был крайне неудачно выбран псевдоним и разработана легенда для второго киллера, при том, что Kuzin прибыл в Советский Союз совершенно легально. Он прилетел в Москву как штатный фотограф «National Geographic Society» под именем mr. Pek John Lancaster. С настоящими документами и командировочным удостоверением с редакционным заданием, согласованным с политическим руководством и спецслужбами СССР:

«Проехать по Транссибирской магистрали от Москвы до Владивостока, по своему усмотрению останавливаясь в понравившихся городах, и наглядно рассказать западному читателю о жителях СССР, не касаясь политических аспектов»

Во-вторых, была крайне неудачно выбрана и точка постоянной дислокации Kuzin в Новосибирске. И с чего американцы взяли, что прибыв в город и поселившись именно в гостинице «Советская», именно под таким именем, Kuzin останется незамеченным? Новосибирцы любили творчество Владимира Высоцкого и в тот же день УКГБ НСО получило сразу три срочных сообщения — от администратора, от горничной и от дежурной по этажу «Советской» — о заселении к ним «несовейского человека в черных перчатках Джона Ланкастера Пека» с подсказкой органам «срочно искать того Епифана!».

Капитан Семенихин, как и все советские люди, тоже любил песни Высоцкого. Однако, в данном случае, сообщения от граждан он посчитал несущественными. А потому что, кто бы в 1976 году дал иностранному фотографу путешествовать по СССР в одиночку и без присмотра? Тем более что, седьмой отдел УКГБ НСО только что получил от своего руководства задание на плотное оперативное сопровождение объекта тремя сменными бригадами по два филёра в каждой. На всё время нахождения объекта в Новосибирске.

Гостиница «Советская»

Заселяясь в гостиницу, Кuzin не придумал ничего лучшего, как с гордостью засветить перед работниками «Советской» свой зеркальный Nikon последней модели с дополнительным инфракрасным объективом, позволяющим производить качественную фотосъёмку в вечернее и ночное время. И неприятно удивился, когда вечером, перед сном, он вышел со своей чудо-фотокамерой на улицу, подышать свежим воздухом и «пощёлкать» в лучах заходящего солнца удивительно красивую «сталинскую» архитектуру лучшей городской гостиницы и находившийся там же, на площади Ленина, самый большой в Европе Оперный театр.

Ему не дали сделать ни одного снимка! Он увидел искажённые страхом и ненавистью лица дежурных — администратора и двух милиционеров! И услышал их крики:

«Stop! No! You Can’t Take Pictures!».

Эти люди, почему-то, буквально, силой впихнули Kuzin обратно в вестибюль гостиницы и даже проводили его до номера.

Негр Петрович

На следующий день, хорошо выспавшись и плотно позавтракав, Kuzin, с утра, естественно, уже под опекой филёров, пошёл «гулять» по Новосибирску, изредка щёлкая фотокамерой и как бы случайно перешёл Коммунальный мост, прогулялся по Титова, вышел на улицу Станиславского и в итоге завернул в район частных домов в Станиславско-Тихвинских переулках за школой №20, разыскивая адрес проживания агента Epifan.

И первый же человек, которого Kuzin увидел в кривом переулке у водоразборной колонки, был некто, шедший с двумя полными вёдрами воды и одетый по местной босяцкой моде — в матросскую тельняшку с прорехами на груди, стеганые ватные штаны, солдатские кирзовые сапоги и облезлый собачий треух. И что удивительно, у него была иссиня-чёрная кожа, ибо он был негр.

— American⁈ — удивлённо спросил его Kuzin.

— No! Ghana! — ответил негр и знакомство продолжилось, едва начавшись.

Aizikel Yarinboy, двадцати двух лет от роду, уже «окрещённый» в «Яме» погонялом «Петрович», попал в Советский Союз пять лет назад. Его отец, владелец крошечной типографии а Аккре, считался сочувствующим местным социалистам, иногда, за деньги, печатая для них прокламации, и очень обрадовался, когда имя его младшего сына внесли в посольский список на отправку десятерых молодых ганцев в СССР для учебы на ветеринаров в сельско-хозяйственном институте Новосибирска.

Лишний рот в небогатой африканской семье всегда в тягость, а тут, хоп, и бесплатное высшее образование для ребёнка. Это ли не удача⁈ И не один ли хрен, каким быкам ребёнка научат крутить хвосты в СССР, обычным, Зебу или Ватусси? Ветеринары в Гане всегда жили хорошо.

В общежитии института, где проживали молодые ганцы, им было голодно и неуютно. Стипендия маленькая, посылок не было. Только иногда приезжали посольские, считали их, как скотину, по головам, вот и всё общение с Родиной.

И было бы совсем скверно, но рядом с институтской общагой по улице Добролюбова, 158, стоял обычный продуктовый магазин с директрисой Анютой, моложавой дамой сорока пяти лет, во всех отношениях очень интересной и доброй. И студенты-ганцы после занятий ходили в магазин к Анюте подрабатывать грузчиками, за деньги и продукты.

Поначалу новосибирцы шарахались от молодых, белозубых, всегда улыбавшихся, мускулистых негров, со скоростью звука таскавших по магазину — мешки, коробки и ящики. Но потом привыкли, и именно тогда, и именно из Анютиного магазина по стране пошёл гулять до сих пор популярный мем:

«Пашут, как негры!»

И даже кусочка сахара у Анюты теперь не пропадало. А вороватых мужей своих подруг Анюта уже давно не брала на работу, устав их ловить, то с куском сыра, а то и с ящиком пива.

Ещё у Анюты была дочка Светка, двадцати лет. Она в последнее время частенько приходила к матери в магазин, в том числе и полюбоваться на молодых чернокожих атлетов в работе. И уже вскоре своими земляками от имени Анюты уже командовал Петрович!

А потому что, на по своему симпатичного Петровича положила глаз, сначала Светка, а потом и сама Анюта. Светка была не против, Петрович тоже, и теперь они втроём жили в Анютином небольшом, но уютном домике за школой №20.

Тайная надпись на заборе

«Повезло! — обрадовался Kuzin. — Мне тебя, nigger, сам бог послал!».

Дело в том, что условным знаком для Epifan о необходимости идти в ресторан гостиницы «Советская» для личной встречи с прибывшим американским куратором, являлось написание известного короткого матерного слова из трех букв, белой краской, крупно, на заборе, напротив домика Epifan.

И это была третья, но уже роковая ошибка ЦРУ. Писать это слово в переулке, где все заборы и ворота им, итак, исписаны… Ну какой советолог в ЦРУ это вообще мог придумать⁈ И кто это будет писать, сам Kuzin? А вдруг его поймают?

«А чем это иностранец у нас таким занимается с банкой краски и широкой кисточкой?» — спросят его.

Поручить кому-то за деньги? А на каком языке с этим «кем-то» разговаривать? На русском нельзя, иностранец же Kuzin, типа, не знал русского. В общем, с любой стороны, плохая это была идея, практически провальная.

Но тут, хоп, и подвернулся англоговорящий Петрович. Он, кстати, был очень удивлён, но за пятьдесят долларов просьбу Kuzin написать то слово на заборе, выполнил. И как оказалось, напрасно!

Агент ЦРУ Epifan

Epifan, как баран на новые ворота, долго смотрел на свежую надпись белой краской, вдруг появившуюся на заборе напротив и недоумевал… То ли это сделали местные, что не возбранялось и было наиболее вероятным, а то ли его вызывал его американский куратор, что было невероятно, так как все его сношения с ЦРУ, он считал, были закончены ещё двадцать лет назад, когда те перестали ему платить «за шпионаж».

В итоге Epifan решил не рисковать и позвонил своему куратору в УКГБ НСО с сообщением о появлении условного знака ЦРУ. А потому что, пятнадцать лет назад он был перевербован при неудачной попытке скрытного хищения запчастей к секретному изделию СС-20 из заводского склада через сделанный им подкоп. Эти запчасти точь-в точь подходили к пылесосу «Урал» и являлись страшным дефицитом на местной барахолке.

Дальше всё произошло буднично, скучно и в высшей степени профессионально. Киллера Kuzin тихо взяли в дебрях ресторана гостиницы «Советская» на контролируемой встрече с перевербованным агентом ЦРУ Epifan. Потом была допросная комната с портретом улыбающегося Дзержинского на стене. Стул. Наручники за спиной. Затрещина, другая, пистолет перед глазами. И наконец, чистосердечное признание.

И всё это «счастье» свалилось не только на Kuzin, но и на несчастного негра Петровича. Можно себе только представить степень скрытого торжества в отчёте УКГБ НСО в Москву, за подписью его начальника — генерала-майора Вениамина Георгиевича Балуева, в котором сообщалось о поимке с поличным и с приколотыми к делу «чистухами» сразу двоих (!) настоящих (!) агентов ЦРУ в Новосибирске, где никаких шпионов за их полным отсутствием не ловили, ни до, ни после.

Вообще Kuzin, в отличие от уже мёртвого Popov, здорово повезло. Он остался жив и всего лишь через два года его обменяли на нашего советского разведчика, арестованного в США по наводке предателя — майора внешней разведки Станислава Левченко, который с 1975 года служил в резидентуре ПГУ КГБ в Токио по линии ПР (политическая разведка) под крышей корреспондента журнала «Новое Время» и сдал американцам всю нашу агентуру в Японии и США.

А вот негру Петровичу не повезло. Он умер в лагере на закрытых рудниках Мало-Тулукуевского уранового месторождения в четырнадцати километрах юго-восточнее города Краснокаменска, осужденный, по совокупности, на предельно возможную тогда «пятнашку» — и как пособник ЦРУ, и по ст.206.3 УК РСФСР «Злостное хулиганство», и за фактическое многожёнство, которое в СССР того времени не поощрялось.

* * *

Однако восьмиклассник Антон Архипов обо всем этом узнал несколько позже.

А тогда он шёл по улице в кинотеатр «Победа» с одноклассницей Мариной Гончаровой на премьеру фильма «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил», режиссера Александра Митты и Владимиром Высоцким в главной роли… и увидел, как из ресторана гостиницы «Советская» выводили человека в наручниках, который повторял как заведённый:

— I demand a lawyer and the US-consul! I demand a lawyer…

Антон на секунду задержался, но Марина тут же его окликнула:

— Ты чего застыл? Опаздываем!

И он пошёл дальше, не зная, что только что видел финал провальной операции ЦРУ по его убийству.