Глава 74. Неаполитанское венчание

Венчание состоялось в одной из самых светлых и торжественных церквей Неаполя. Воздух под высокими сводами был густо пропитан сладковатым запахом ладана и ароматом тысяч белых роз, которыми, по приказу графа Воронцова, был щедро украшен алтарь.

Мы с Василием Петровичем занимали в храме особые места. Мы присутствовали здесь не просто как самые почетные гости, но как посаженые родители и единственная настоящая семья жениха.

Я смотрела, как наш Жозеф стоит у алтаря, и едва узнавала в нем прежнего сдержанного секретаря. В роскошном темно-синем бархатном камзоле, с гордой осанкой новоиспеченного барона, он выглядел невероятно статным и красивым мужчиной. Но всё его внимание, весь его мир в эту минуту был прикован к дверям церкви.

Когда зазвучала торжественная музыка и в проходе появилась невеста под руку с отцом , по рядам аристократов прокатился тихий, восхищенный шепоток.

Бьянка ди Сан-Северино была ослепительна. Мой внутренний зритель из двадцать первого века замер, пораженный невероятным сходством. Если бы кто-то спросил меня, как выглядит эта юная неаполитанская аристократка, я бы ответила не задумываясь: как юная Моника Беллуччи. Та же тяжелая волна густых смоляных волос, уложенных в сложную прическу под кружевной фатой. Те же огромные, глубокие карие глаза, обрамленные густыми ресницами. Тот же чувственный изгиб губ и матовая, алебастровая кожа. Это была классическая, роковая и одновременно невероятно нежная итальянская красота.

После того как священник произнес священные слова и обвенчал молодых, грандиозный праздник переместился за город, в то самое поместье с виноградниками, которое Василий Петрович подарил молодоженам.

Пир был устроен с воистину королевским размахом. Длинные столы накрыли прямо в саду, в тени раскидистых пиний и оливковых деревьев. Рекой лилось лучшее неаполитанское вино, музыканты играли веселые мелодии, а старый маркиз ди Сан-Северино, окончательно забывший о своей прежней надменности, с удовольствием поднимал тосты за новую родню, поблескивая свежими золотыми перстнями на пальцах.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо над заливом в персиковые тона, молодожены подошли к нам.Я впервые остро пожалела что у меня в руках нет смартфона из 21 века.Какие бы селфи получились-удавится!

Жозеф бережно держал юную жену за руку. В его глазах стояли слезы абсолютного, безграничного счастья, когда он смотрел на графа Воронцова — человека, который заменил ему отца и подарил весь этот мир.

Но заговорил не он. Бьянка, шурша тяжелым белым шелком подвенечного платья, сделала шаг вперед. Ее щеки залил очаровательный, смущенный румянец, отчего она стала выглядеть еще прекраснее.

— Ваше Сиятельство... Графиня... — ее голос, глубокий и бархатистый, чуть дрожал от волнения.Она говорила на французском. Она изящно присела в глубоком реверансе. — Я не знаю, какими словами отблагодарить вас. Вы не просто спасли честь и дом моего отца. Вы подарили мне жизнь рядом с самым благородным и чудесным человеком на свете. Если бы не ваша доброта, этот день никогда бы не настал.

Она робко подняла глаза на Василия Петровича.

Граф, растроганный до глубины души, поднялся навстречу девушке. Вся его светская ирония испарилась, уступив место искренней, отцовской нежности. Он взял маленькие руки Бьянки в свои и благоговейно поцеловал ее пальцы.

— Милая моя девочка, — мягко произнес старый дипломат. — Единственная благодарность, которую мы с Анной хотим от вас получить — это видеть, как вы счастливы. Жозеф — кровь от моей крови, а вы отныне — дочь нашего дома. Будьте счастливы, любите друг друга, и пусть в этом прекрасном поместье всегда звучит детский смех.

Бьянка не выдержала. Забыв о строгом этикете, она порывисто обняла Василия Петровича, а затем бросилась ко мне, прижимаясь горячей щекой к моему плечу. Я ласково погладила ее по темным локонам, чувствуя себя настоящей доброй феей из сказки.

Вечером, возвращаясь в нашей карете на неаполитанскую виллу, мы ехали в уютном молчании. Я положила голову на плечо мужа, слушая стук копыт по мощеной дороге. Мир за пределами нашего экипажа мог готовиться к войнам и революциям, но здесь, в Италии, мы только что сотворили свое собственное маленькое чудо, соединив два любящих сердца. И это стоило всех богатств Российской Империи.