* Ирина *

— Госпожа…

— Не надо, — тут же сказала я. — Я не госпожа. Я же… я просто Ирина.

Я улыбнулась, и Солн растерянно кивнул.

— Ирина, я… Как же я поеду… к детям? Они меня, должно быть, давно забыли, я просто старик…

— Это вовсе не так, — уверенно сказала я. — Они хорошо вас помнят. Они говорили, что вы для них всегда были как дедушка.

На глазах Солна появились слезы. Все это время, даже корчась от боли, не имея возможности встать, он не позволял себе плакать. Но сейчас… его глаза стали мокрыми.

— Я слишком давно их не видел и не имею права… — тихо сказал он, закрыл глаза, словно пытаясь сдержать слезы, а рука сильнее сжала трость.

Я видела, как ему сложно, и положила руку поверх его на трость. Он вздрогнул, но открыл глаза.

— Прошу вас. Поехали со мной… Вы мне очень нужны, вы… очень нужны им.

Солн вытер грязным от барахтанья рукавом лицо и… покачал головой.

— Я не хочу их расстраивать своим видом. Я уже… не дворецкий. Я обуза.

— Солн, — мягко сказала я, слова шли из души, — им не нужен дворецкий. Они ждут вас. Того, кто помнит их папу. Того, кто был с ними, когда они были совсем маленькими. У них так мало осталось родных людей. А вы… вы для них все еще родной. Вы все еще их детство. Они вас помнят, они так хотят вас увидеть.

— Вы уверены? — тихо спросил он. — Думаете… они правда обрадуются? Не расстроятся? Думаете, не забыли…

— Я точно знаю, они будут счастливы, — сказала я твердо.

Солн шмыгнул носом, вытер глаза — теперь уже чистой частью рукава — и кивнул.

— Тогда… тогда я только переоденусь. Вы не могли бы подождать? Конечно, это не очень вежливо, но у меня всего одна комната…

— Вам не стоит переживать, я подожду, — сказала я с улыбкой.

Солн кивнул, а после развернулся и, хромая, направился к дому. Было видно, что такая спешка дается ему с трудом. Но он явно очень хотел увидеть детей.

— Госпожа, — кучер кашлянул, напоминая о себе. Я повернулась и снова встретила недовольный взгляд. — Карета казенная. Надо поскорее, чтобы я успел ее вернуть.

— Подождите еще совсем немного, пожалуйста, — сказала я. — Мы скоро.

Кучер что-то недовольно пробурчал, но я не расслышала. Может, и к лучшему — а то по выражению казалось, что-то бранное, а мне совсем не хотелось отчитывать кучера, который так долго нас ждал.

Солн и правда оделся за пару минут — удивительно быстро для человека, который с трудом передвигался. Он вышел из двери, и я улыбнулась, ведь теперь я действительно увидела Солна.

На нем был черный костюм — чистый, аккуратный, выглаженный. И даже осанка стала прямее.

Да, костюм был слегка великоват. Да, он все еще горбился и хромал. Но в глазах появилась решимость и ожидание — как у ребенка перед праздником.

А в руках у него была авоська и несколько банок, завернутых в бумагу. Это напомнило мне мой собственный мир. Не приходилось сомневаться, что это были закрутки. Интересно, Солн что-то прихватил для детей? Что же это?

— Помочь вам? — спросила я.

— Я справлюсь, Ирина, — сказал он и, аккуратно прихрамывая, направился к карете.

Я не стала настаивать, ведь сама знала, каково это — иметь возможность делать что-то самому в этом возрасте. Именно это дарило главную возможность быть собой, и вовсе неважно, какой возраст. Наперекор всем болезням.

Солн открыл для меня дверцу — как истинный джентльмен. Я улыбнулась и протянула ему руку, чтобы помочь забраться. Солн принял ее, сел, поставил авоську с банками на сиденье рядом.

Карета тронулась с места — и тут же дернулась, заставив банки жалобно звякнуть.

— Ай-яй-яй, — покачал головой Солн. — Какой неаккуратный кучер. Ни нас не жалеет, ни кобылу. Так гнать…

— Это у вас закрутки? — спросила я, кивая на авоську. Любопытство все же пересилило.

— Пара баночек с малиновым вареньем и еще парочка со смородиной, — ответил Солн, поправляя банки. — У меня огородик небольшой. Чуть поодаль отсюда. К сожалению, рядом с домом земля плохая, а финансов на магов земли нет… Но есть хороший кусочек поодаль, там корова у соседей, не приходится далеко носить. Если вы понимаете, о чем я?

Я улыбнулась: я очень хорошо понимала.

— Да, от земли много зависит, — с тоской сказала я. — У меня тоже была дача и своя земля. Я ее каждый год удобряла из-под соседской коровки. Зато какие у меня росли цветы, и картошка, и клубника…

Я вспомнила свой мир. Последние дни были такими насыщенными, что думать о прошлом просто было некогда. Но сейчас, рядом с Солном, я особенно ощущала свой возраст. Ведь, несмотря на юное тело, душа моя тяготела к маленькой дачке, посадкам и закруткам.

— Вы говорите с любовью и с тоской, — тихо сказал Солн. — Ваш дом… откуда вы? Далеко?

Я кивнула.

— Далеко. Я из другого мира, — вздохнула я. — Говорить об этом хоть с кем-то — безумно. Наверное, вы считаете, что я немного сумасшедшая.

Солн пожал плечами и по-доброму улыбнулся.

— Ирина, я столько лет уже живу на этом свете, что для меня нет ничего, что я считал бы сумасшедшим. Ваша история мне очень интересна. Я не имею права настаивать, но если вы решите рассказать — я бы с радостью послушал.

Мне нравилась тактичность Солна, его добрые выцветшие глаза, спокойный голос.

— В моем мире я была вашей ровесницей, — сказала я и начала свой рассказ.