* Ирина *

Я сидела и смотрела в окно. С каждой минутой ожидания мой энтузиазм угасал. Этот дом действительно не походил на жилье — скорее на дачный участок. Может, хозяин приезжает сюда раз в неделю? Если вообще адрес правильный.

Мне нужно было успеть купить ингредиенты для лекарств девочек, а на улице начинало темнеть. Сколько времени? Сколько я проспала в дороге? Успею ли я вообще что-то купить?

Нет, ждать слишком долго нельзя. Я уже собралась просить кучера трогаться — и вдруг увидела старика.

Он медленно шел со стороны пустыря. Его плечи были сгорблены. Он опирался на трость и хромал. Я попыталась вспомнить дворецкого — статный, высокий, с гордой осанкой. А этот казался древним дедушкой, одетым в простую грязную одежду.

Он даже головы не поднимал от земли.

Дедушка потихоньку ковылял к дому и даже достал связку ключей. Значит, это его дом. Возможно, адрес все-таки был ошибкой? Я тяжело вздохнула. На карету потрачены деньги, потрачено драгоценное время — время, которое я могла бы провести с детьми, съездить за ингредиентами, приготовить отвары...

Старичок остановился у дома и бросил взгляд на карету. Я все же не могла уехать просто так — нужно было хотя бы спросить. Вдруг он знает что-то о Солне?

Я потянула дверцу и вышла.

— Госпожа, — кучер кашлянул, — хочу напомнить: мой рабочий день заканчивается через три часа. А ехать до вашего поместья не меньше четырех. Карета казенная, мне ее надобно вернуть…

— Я быстро, — бросила я. — Сейчас только спрошу...

Я почти бегом направилась к старику. Шаг, другой — и сердце забилось чаще. Этот нос, эти глаза... Просто быть не может. Не могло же такое случиться всего за несколько лет.

— Солн, — вырвалось у меня, когда до него оставалось всего пара шагов.

Он присмотрелся, сощурился, а потом его лицо исказила враждебная гримаса.

— Воровка и негодяйка, — прохрипел он. Голос звучал совсем не так, как я помнила — в нем не осталось ни мягкости, ни учтивости, только злоба.

— Я…

— Убирайтесь отсюда, — его затрясло от ярости, — иначе, клянусь, я убью вас этой палкой!

Он угрожающе замахнулся, и я невольно отшатнулась.

— Я приехала ради детей, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Мне нужна помощь...

Солн рассмеялся, и смех его звучал безумным.

— Детей... — он снова замахнулся, пытаясь ударить меня, но я отскочила. — Детям вы уже помогли! Продали их, как скотину! Бедных, несчастных сирот!

— Что? Я не понимаю… — я попыталась приблизиться, но он снова взмахнул палкой.

— Не подходи, змея! — зарычал он. — Было время, когда у вас была власть надо мной. Но сейчас — ни капли! Я сказал — убирайтесь!

— Солн, послушайте, дети больны! Вики кашляет, а еще Мария…

— Не смейте! — он попытался ударить меня снова, но промахнулся, пошатнулся, и трость выскользнула из рук. Он резко рухнул на землю.

Солн забарахтался, словно майский жук. Я тут же подалась вперед, но он попытался оттолкнуть меня ногой и начал бранно ругаться.

— Прошу, помогите! — крикнула я, оглядываясь на кучера, но тот лишь пожал плечами.

— У меня больные ноги, — крикнул он и даже не двинулся.

— Дайте же я вас подниму, прошу…

— Проваливайте! — Солн нащупал трость и снова попытался ударить меня, но я успела отойти. Он был очень неловкий и неповоротливый, и своими попытками ударить меня вредил только лишь себе.

Я стояла в двух шагах, смотрела на него — сломанного, больного, задыхающегося от ненависти, и чувствовала, как сердце разрывается от боли.

— Может, у вас есть лекарство? — спросила я. — Я принесу…

Солн замер. А потом снова засмеялся — кажется, еще более безумно.

— Лекарство? — он с трудом перевернулся, пытаясь встать на четвереньки. — Вы украли у меня все. Все до копейки! О каких лекарствах может идти речь? Я не могу позволить себе даже куриные яйца.

Он снова забарахтался, пыхтя и ругаясь, но встать не мог — ноги скользили по сухой траве, руки дрожали. Я сделала шаг вперед, протянула руку, и он отшвырнул ее, как что-то мерзкое.

— Не трогайте!

— Солн, дайте я помогу вам встать, — сказала я, не обращая внимания на его сопротивление. — А потом… Давайте я приготовлю для вас лекарство. Я сама куплю травы и напитаю магией. Позвольте мне помочь вам. Позвольте хотя бы осмотреть вас.

Он затих. Перестал браниться, перестал отбиваться. Просто замер, и я испугалась, что у него остановилось сердце от нервов.

— У вас... — он прохрипел, опуская трость и подняв голову. — Какая у вас магия?

— Целительная, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я могу вам помочь. Правда могу, если…

Но он перебил меня, не дав договорить.

— Покажите, — требовательно произнес он.