Голова шла кругом. Я пыталась вспомнить… Имя, фамилию, работу. Все эти слова казались важными, но что должно стоять за ними, я не помнила.

 По коже пошел холодок от осознания того, что я не понимаю: кто я и как здесь оказалась. И какое-то странное чувство, что все здесь… не мое! Катрина… Госпожа Катрина.

 Это… Это не мое!

 Из страшных мыслей меня вырвал голос девочки, она сильно закашляла, и я осознала, что сижу в теплом платье и пуховом платке.

 А вот дети напротив одеты куда беднее. На мальчике простая льняная рубашка и штаны. А на девочке и вовсе слишком легкое платье. В отличие от моего шерстяного оно было ситцевым.

 — Вы замерзли? – спросила я, сняв с плеч платок.

 Внутри меня поселилось беспокойство за детей. Таких маленьких, таких беззащитных, даже не понимая всего происходящего, внутри был четкий инстинкт – согреть, защитить, обнять и успокоить.

 Мальчик кинул на меня грозный взгляд, а потом наклонился и что-то прошептал девочке на ухо. Та согласно кивнула.

 — Возьмите платок, чтобы не мерзнуть, — я протянула его вперед, и реакция не заставила себя ждать.

 Дети отшатнулись, будто я протянула им змею. Мальчик рывком встал перед сестренкой, заслонив ее собой, его детское лицо тут же стало гневным и напряженным.

 — Не трогай ее! — закричал он. — Я не позволю! Ты сделала достаточно гадостей. Что будет дальше? Что еще ты смогла придумать?

 Я замерла с протянутым платком не понимая, что ответить.

 — Я… я не хочу вас обидеть. Вам же холодно, вы простудитесь, — растерянно пробормотала я, не зная, что сделала не так.

 — Не притворяйся! Ты что-то задумала! Даже смерть свою разыграла и ради чего? Это новый способ, как от нас избавиться?

 — Не надо, Тит, не ругайся, — тихо, сквозь слезы, взмолилась девочка. Она вцепилась в его руку и потянула его назад. — Не зли ее, пожалуйста. Не зли…

 Тит, значит, так звали мальчика. Имя было незнакомым и казалось… странным. Но здесь все было странным, абсолютно все казалось неправильным.

 — Я ничего не задумала, — произнесла со всей искренностью. — Я правда не понимаю, что происходит. Я… я ничего не помню.

 Последнюю фразу я проговорила с ужасом от осознания сказанного. Я ничего не помню… Совсем ничего!

 В глазах мальчика скользнуло недоверие. Он что-то хотел возразить, открыл рот, но вдруг замер. Его взгляд упал на мою шею, и все его внимание резко сузилось, сфокусировавшись на чем-то одном.

 — Кулон… — прошептал он, — Он потух.

 — Что? — не поняла я.

 Он резко мотнул головой в сторону двери, откуда уже доносились приглушенные шаги и голоса. Мальчик замер словно забыл, как дышать.

 — Тит, только не ругайся, — тихо попросила девочка. – Будет хуже… Делай как велят.

 Она всхлипнула и снова закашляла.

 Мальчик тряхнул головой, он кинул быстрый взгляд на меня, а после резко сказал:

 — Сними кулон! — он показал пальцем на мою шею. — Спрячь! Быстро! Иначе… иначе тебя раскроют.

 Я не понимала, в чем дело. Ничего не понимала. Но паника в его глазах была настолько настоящей, что я повиновалась. Мои пальцы нашли на груди холодный металл — висящий на цепочке кулон, о котором я даже не задумывалась. Я расстегнула застежку, стянула цепь и сунула его в складки платья, в карман, который нащупала у бедра.

 В ту же секунду дверь отворилась.

 В комнату вошли двое: пожилой, серьезный мужчина с кожаным саквояжем и тот самый красивый незнакомец, который кричал на детей.

 Зайдя в комнату, он тут же кинулся ко мне и упал в мои ноги.

 — Дорогая моя, я спешил как мог! Как ты? Прошу вас, сделайте все возможное, чтобы ей помочь! – запричитал он, а у самого из глаз полись слезы.

 Он так за меня переживал? Но почему-то мне было от этого… неприятно? Разве можно так переживать обо мне, но обижать при это двух маленьких детей?

 — Прошу вас, господин, дайте же мне осмотреть вашу супругу, — невозмутимо сказал вошедший мужчина и поставил саквояж на стол.

 Супругу. Слово ударило по вискам тупой болью. Я зажмурилась, пытаясь поймать дыхание. Когда снова открыла глаза, то увидела, как к детям направляется немолодая женщина в строгом платье, жестом призывая их за собой.

 — Дети… — вырвалось у меня хриплым шепотом. Не знаю, откуда взялись силы, но я попыталась подняться. Только вот ноги подкосились, и меня поймали руки моего… мужа. Он усадил меня обратно в кресло.

 — Госпожа Катрина, прошу вас, не двигайтесь. После такого падения это опасно, — голос лекаря звучал спокойно, но твердо и убедительно. — Настоящее чудо, что вы в сознании. Малейшее неосторожное движение может усугубить травму.

 Травма? Наверное, у меня сотрясение головного мозга… Это объясняет спутанность мыслей, потерю памяти и проблемы со зрением.

 — Я… упала с лестницы? — растерянно повторила я единственное, что знала.

 — Именно так, сударыня, — тут же подтвердил врач, достав из саквояжа записную книжку. — И сейчас нам критически важно оценить последствия. Опасность может быть скрытой. Позвольте мне вас осмотреть.