* Ирина *

Меня ожидал путь по грязному, пыльному коридору. На стенах висели те же мрачные гобелены, а мраморные статуи смотрели на меня немым, вековым укором. В их каменных глазах читалась простая мольба: «Протри нас, пожалуйста!»

Но Дарен, очевидно, был глух к этой просьбе. Он явно ничего не убрал, а просто испарился в неизвестном направлении.

Раздражение подступило комом к горлу, и я не стала с ним бороться. Завтра он останется без завтрака. Как человек послевоенного поколения, я никогда не смогла бы лишить кого-то еды, даже мерзавца… Ведь я знала, каково это — сидеть голодным, знала цену каждому кусочку хлеба. Но с Дареном — иначе нельзя. Он не должен подумать, что может жить как ни в чем не бывало.

Я не откажу ему в завтраке. Просто сначала — работа. Потом — еда. В конце концов, я же не прошу чего-то невероятного. Всего лишь — протереть пыль!

Я подошла к комнате детей и услышала смех. Дети явно что-то обсуждали и были довольны, от этого потеплело на сердце.

Я постучала в дверь и услышала какой-то шепот, потом шарканье и, наконец, Тит громко сказал:

— Входите.

Я вошла в спальню и сразу отметила разительный контраст. В отличие от Дарена, дети постарались на совесть. Вся пыль в комнате была вытерта, кровать заправлена, хотя время уже шло к ночи, и даже подушки они аккуратно взбили и разложили по местам.

Меня очень порадовал такой порядок! Но радоваться долго не пришлось: меня отвлек кашель Вики. Он был недолгим и намного лучше, чем до этого. Но все равно внутри все сжалось от невозможности полностью вылечить девочку прямо сейчас.

— Да вы просто молодцы! — искренне похвалила я детей, проходя вглубь комнаты.

— Папа всегда говорил, что в доме должна быть чистота. Иначе это не дом, а место временного пребывания, — тихо, но четко произнес Тит.

Он сидел рядом с Вики на кровати и держал в руках какую-то книгу. К слову, у Вики тоже была в руках книга, в отличие от брата — с большими буквами и картинками. Должно быть — азбука!

— Учитесь? — тут же спросила я.

— Я учу Вику читать, — сухо пояснил Тит. В его голосе звучала ответственность. — У нее хорошо получается.

— Но не так хорошо, как у тебя. Я же не дракон, — с легкой, смущенной улыбкой сказала девочка и тут же подавила подкативший кашель.

Тит опустил взгляд.

— Я тоже… Вики, я тоже больше не дракон, — проговорил он тихо, и в его словах прозвучала такая щемящая грусть, что у меня сердце сжалось.

Эти слова пробежали каким-то холодком по спине.

Может, оттого, как оба ребенка вдруг погрустнели. А может, от нового приступа кашля Вики. Может, даже от того, что мальчик… мальчик-дракон! Хотя нет… он был им. И эта странная мысль засела внутри меня какой-то непонятной занозой.

— А почему ты больше не дракон? — осторожно спросила я.

— Потому что папа умер, — резко ответил Тит. Это был явно болезненный для него вопрос. Поэтому он сразу, маскируя уязвимость деловым тоном, добавил: — Ты пришла сказать, что нашла деньги на лекарство?

Да, мальчик не спешил открывать душу. Но это было понятно. Я вздохнула.

— Я очень, очень хочу их найти, Тит. Поэтому мне нужна помощь, — сказала я спокойно, подошла и присела на край кровати рядом с ними. — Дарен дал мне домовую книгу. Но я ничего в ней не понимаю. Поэтому подумала обратиться за помощью к Еве и…

— Нет! — Тит резко прервал меня, подняв голову. Его взгляд стал жестким. Я даже вздрогнула от такой внезапной реакции. — Нет.

— Но я думала…

— Еву не трогай, — выпалил он, сжимая кулаки. Словно я собралась не совета попросить, а сделать что-то плохое. — Она единственное хорошее, что здесь есть. А Катрин… была гадюкой. Они не общаются. Я запрещаю тебе с ней говорить.

Из слов Тита стало понятно, что Ева — хорошая. Катрин — плохая. Снова какой-то слишком маленький кусочек информации, из которого сложно понять, что с этим делать.

— Тит, но… — тихий голосок Вики прозвучал как попытка вступиться, но мальчик только сильнее сжал губы.

— Нет, — жестко повторил он, глядя уже на сестру. Но смотрел на девочку он недолго, вернул строгий взгляд ко мне. — Делай, как я говорю, заблудшая душа. У нас договор.

Требовательно сказал он, и по глазам было видно, что спорить с ним бессмысленно.

Он весь напрягся, будто готовый к бою маленький ежик. Но вступать в перепалку с ребенком не входило в мои планы. Нужен был другой подход.

Что ж… Зайду тогда с другой стороны.

— Тит, — начала я снова, сохраняя спокойный, ровный тон взрослого, говорящего со здравомыслящим человеком. — Мне отчаянно нужна помощь с этими счетами. Это необходимо, чтобы найти деньги на лекарство для Вики. И раз с Евой мне говорить нельзя, может быть, ты сможешь мне тогда помочь?

 Я открыла книгу учета и протянула ее мальчику. Он нахмурился, явно не ожидая такого хода.

— Что это? — спросил он, бросая взгляд на страницы.

— Учет доходов и расходов, все счета дома.

— Это я понимаю. Но почему… почему их так много? — Он уставился на столбцы цифр и бесконечные листочки, и его взгляд, полный недоумения, на миг встретился с моим — словно я могла знать ответ.

— Тит, скажи, откуда у Катрин вообще были деньги?

— Она тратила деньги нашего отца, — фыркнул он.

Ответ был ожидаемым.

— Но вот здесь, в графе прихода, — я ткнула пальцем в одну из таблиц, — указано несколько источников. Значит, деньги Катрин поступали из разных мест.

Мальчик взял книгу из моих рук и стал внимательно ее изучать, сдвинув брови. Он даже слегка прикусил губу, словно пытаясь разгадать шифр.

— Послушай, — продолжала я, глядя на него как на равного. — Мне нужна помощь грамотного человека, который поможет во всем этом разобраться.

— Я грамотный, — немедленно заявил он, выпрямляя спину.

— Так и есть, — кивнула я. — Но тебя ведь не учили вести домовую книгу. И даже если бы учили, Катрин вряд ли отчитывалась перед тобой. Здесь творится полный хаос. А мне нужно понять: есть ли у нас свободные деньги, где их взять и как оплатить лекарства для твоей сестры. Одной мне с этим не справиться. Мне нужен союзник.

Тит замер, явно обдумывая мои слова. Его взгляд скользнул по страницам, затем перешел на Вики, которая смотрела на него широко раскрытыми, умоляющими глазами.

— Тит, — снова вступила его маленькая сестренка, ее тоненький голосок звучал настойчиво. — Рина ведь хорошая. Я чувствую. Она и Ева поладят.

— Сколько можно повторять, Вики, хороших не бывает! — почти выкрикнул мальчик, но в его голосе уже прозвучала не злоба, а отчаяние.

— Но Ева же хорошая…

— Это исключение!

— А может, и Рина…

Тит с шумом захлопнул книгу. Вики вздрогнула и замолчала.

— Ладно, — сдавленно произнес он. — Можешь попробовать поговорить с Евой. Но она сама… она сама вряд ли захочет говорить с Катрин.

— Почему? — тут же спросила я. — Марта сказала, они поссорились. Из-за чего?

Тит беспомощно пожал плечами.

— Не знаю точно. Но уверен, что виновата Катрин. Она гадкая, а Ева хорошая. Вот и… поругались.

Ответ был исчерпывающим с его точки зрения. Вряд ли он знал больше. Возможно, Марта что-то понимала, но и она молчала.

Я оторвала взгляд от Тита и встретилась глазами с Викторией. Она смотрела на меня не с враждебностью, а с живым интересом и… симпатией. Она была на моей стороне. Значит, у меня здесь уже был маленький, но важный союзник.

— Тит, ты говорил, что Катрин сначала была хорошей, — осторожно начала я снова. — А потом резко изменилась. Как думаешь, она притворялась или… с ней что-то случилось?

— Конечно, притворялась! Хитрая змея, — фыркнул Тит.

— Значит, она обманывала вашего отца?

— Она не просто его обманывала, она его… заколдовала! — с враждебностью заявил мальчик.

— Заколдовала? — тут же переспросила я.

Тит кивнул, его лицо стало мрачным.

— Он с каждым днем был все меньше похож на себя. Сначала все было хорошо. Потом он стал рассеянным, невнимательным… Ему будто не было дела ни до чего, кроме Катрин. А она… Сначала она была очень доброй. Но с каждым днем становилась наглее, злее. Стала увольнять нашу прислугу, повышать на нас голос, а папа… Ему на все было плевать! Но раньше так не было!

— Значит, ваш отец тоже… изменился? — аккуратно спросила я.

Я пыталась разобраться, что именно произошло. Поверить в колдовство все еще было сложно. Разум кричал о том, что мужчина мог просто влюбиться и потерять голову, таких «околдованных» и у нас на земле хватает.

Но… Я все же напоминала себе, где нахожусь. Я сама… заблудшая душа! Может, и правда, какой-то приворот или еще что-то. Я ничего не понимала в этом мире и уж тем более не имела права ставить слова мальчика под сомнение.

— Так и было, — подтвердил Тит, и его голос дрогнул. — Папе… папе было все равно на все. А она вскоре перевела сюда всю свою прислугу, полностью избавившись от нашего штата. Даже от… Солна.

Солна…

В голове снова зашумело. Я сделала глубокий вдох. Перед глазами, словно сквозь толщу воды, возник образ седовласого, безупречно одетого мужчины со строгим, но добрым лицом. И мои губы сами произнесли слово, которого я не ожидала:

— Дворецкий… — тихо выдохнула я.

— Именно, — голос Тита стал хриплым. — Он служил у нас много лет. Папа говорил, что для нас он как член семьи! А Катрин просто взяла и выгнала его! Был страшный скандал, но папа… папа встал на ее сторону! А потом…

Тит замолчал. Его плечи вдруг содрогнулись. Вика, не говоря ни слова, положила свою маленькую ладошку поверх его сжатого кулака и прижалась к брату.

— Вики… — прошептал Тит, сжимая ее пальцы.

— А потом папа умер, — тихо, но четко закончила за него девочка.

Тит притянул сестру к себе, и она уткнулась личиком в его грудь, пряча слезы. Я смотрела на них, и сердце сжалось от острой, щемящей боли.

— Она его отравила, папа просто… не проснулся, — сказал Тит. Он выдавил эти слова сквозь подступающие слезы, но плакать не стал, вместо этого прижимал и укачивал сестренку, словно пытаясь забрать всю боль у нее.

Кажется, от такого любой, даже самый сухой человек был бы расстроен до слез, хотя… Катрин и Дарен явно не разделяли моего мнения.

Бедные сиротки, как же жестоко с ними поступила судьба. Сколько им пришлось перенести!

В своем мире я умерла. Но попала в этот и уверена, что не просто так. Я попала потому, что всегда помогала детям, а эти двое детей отчаянно нуждаются в помощи.

И я обязана им помочь! Сделать все, что в моих силах.

Я вытерла незаметно навернувшуюся слезу. На самом деле мне хотелось прижать детей к себе и пожалеть их, но я знала — сейчас это рано. Нужно время, чтобы они научились мне доверять. А пока… Я должна быть тем, чего у них отняли. Твердой, рассудительной, взрослой. Готовой стоять за них горой. Точкой опоры в этом мире.

— Значит, — сказала я, и мой голос прозвучал увереннее, чем я чувствовала. — Значит, будем разбираться вместе. Начнем с этой книги. Поговорю с Евой, уверена, она поможет многое прояснить по домовой книге, и уже завтра мы сможем купить лекарства для Вики.