* Ирина *

Азарт слегка отступил, уступив место обычным женским переживаниям.

В своем мире я ни разу не красила волосы. А в этом — магическом мире с магическими баночками — я и вовсе чувствовала себя ребенком. Но продавец заверил меня, что ничего сложного нет: просто наносишь отвар на волосы как шампунь, смываешь — и вуаля! Ты уже другой человек.

— Ну… хуже уже не будет, — пошутила я сама с собой, глядя в зеркало.

В конце концов, Асмир и так видел во мне женщину, которую ненавидел. И если уж я полысею — вряд ли это отпугнет его сильнее, чем лицо Катрин. Поэтому я смело нанесла отвар на волосы. А после смыла…

Эффект ждать не пришлось. Уже смыв воду, я подняла голову и застыла, увидев себя в зеркало. Я думала, что мне будет непривычно, даже страшно. Но с темными волосами я вдруг почувствовала себя… собой. Словно я, наоборот, все это время ходила с краской на голове, а теперь наконец вернула свой любимый, родной цвет. В обрамлении русых волос даже зеленые глаза стали ярче, глубже.

Я высушила волосы полотенцем, одела ночную рубашку и вышла из уборной. Я с волнением ждала полного высыхания и признаться честно — каждые пять минут смотрелась в зеркало. Проходили минуты, волосы формировались в аккуратные мягкие завитки… Те самые любимые завитки, которые я помнила по своей прошлой жизни. Я трогала их — они были мягкими, живыми, родными.

На сердце теплело, мне было так радостно, что я едва не расплакалась от счастья, когда волосы полностью высохли. Я снова подошла к зеркалу, провела по ним рукой и улыбнулась. Мне очень-очень нравилось!

Но интересно… как отреагирует Асмир?

Ответ пришел раньше, чем я ждала. Дверь скрипнула, и я повернулась, застыв на месте.

Асмир вошел в комнату и… остолбенел. В его глазах отразилось столько эмоций, что я не смогла разобрать — нравится ему или нет. Но я чувствовала себя девушкой на первом свидании. Сердце билось так, словно мы незнакомы и сейчас решалась моя судьба.

— Я подумала… подумала, тебе понравится… — выдохнула я, нарушая тишину. — Я вернула свой цвет волос, Асмир.

Он улыбнулся. От его улыбки мне стало легче. Он не отвернулся, не сморщился — он сделал несколько шагов вперед и коснулся моих кудрей. От этого легкого касания по телу побежали мурашки.

— Мне очень нравится, — сказал он, пропуская пальцы сквозь мои волосы. — Тебе идет, Ирина.

Я выдохнула и широко улыбнулась.

— Я… я больше похожа на себя.

— Ты всегда похожа на себя, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что у меня перехватило дыхание. — Тебя невозможно с кем-то перепутать.

Я застыла от его слов, чувствуя, как по щекам расползается румянец.

— Как дети? — спросила я. Вопрос был невинным, но голос почему-то прозвучал хрипло.

— Вики спросила, почему мы не позвали ее на свадьбу, — улыбнулся Асмир. — И я… я обещал ей новую свадьбу.

— Новую свадьбу? — с удивлением повторила я.

Асмир на удивление сделал шаг назад, а потом опустился на одно колено.

— Асмир… — ахнула я.

— Рина, — сказал он, глядя на меня снизу вверх, и я видела в его глазах столько любви, что у меня закружилась голова. — Ты выйдешь за меня замуж?

Я рассмеялась.

— Мы же женаты, Асмир…

— Давай устроим еще одну свадьбу. Для семьи и детей. Ты нарядишься в белое платье, уложишь волосы… Вики очень хочет помочь тебе выбрать платье. И… для нас. Начнем все с чистого листа. Только ты и я. И никакой Катрин больше. Ты… согласна стать моей женой, Рина?

От его слов — таких простых, но искренних, от его волнения в глазах — по телу словно бегал ток. И вся была наэлектризована этим самым током, который притягивал меня к Асмиру.

— Конечно… Асмир… Я готова стать твоей женой еще раз, два раза, три раза… Даже если ты спросишь меня тысячу раз — я тысячу раз отвечу тебе «да», — сказала я, чувствуя, как по щекам текут слезы.

Асмир поднялся с колен, сделал шаг вперед — и его губы накрыли мои. Его поцелуи до этого были нежными, трепетными, почти робкими. Но этот был другим. Глубоким, жадным, отчаянным. Он впился в мои губы так, будто я была его воздухом, его жизнью, его единственным спасением. Я инстинктивно запустила пальцы в его волосы, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, притягивая меня к себе.

— Моя любимая, — шептал он, отрываясь от моих губ, чтобы поцеловать уголок рта, скулу, шею. — Моя родная, моя истинная… моя…

Каждое его слово отдавалось внутри меня жаром. Я чувствовала, как его руки жадно, но бережно касаются моей кожи, как дыхание сбивается, как его сердце бьется в унисон с моим.

Асмир подхватил меня на руки, и через мгновение мы уже оказались на кровати. Мои пальцы скользили по его сильным плечам, по напряженным мышцам спины, и я чувствовала, как его руки проникают под рубашку, касаясь моей кожи — и от этих прикосновений я почти теряла рассудок. Я вдыхала его запах, слышала его дыхание, чувствовала его жар — и он был везде. Он заполнял меня всю собой.

А потом словно молния меня поразило осознание.

— Асмир, стой! — вскрикнула я, и он замер.

Мое дыхание сбилось, сердце билось так бешено, что я была готова сойти с ума. Но я должна была сказать.

— Сапог… — выдавила я. — Монетка…

— Рина, — рассмеялся он, и в этом смехе было столько нежности, что я улыбнулась сквозь смущение. — Я уверен, богиня примет нашу любовь и без сапога.

— А если нет? — все же обеспокоенно выдавила я.

— Тогда повторим завтра. А можно и сегодня. И послезавтра, — он взял мою руку, которая уперлась ему в грудь, и поцеловал ее. — У нас теперь целая огромная жизнь, Рина. Мы успеем все.

— Ты… уверен? — прошептала я, глядя ему в глаза. — Тебе ведь сложно… ты видишь…

— Я вижу тебя, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Только тебя. И ты настолько необыкновенная, что я узнаю тебя в любом теле. Ведь ты — моя половинка, моя душа. Моя истинная.

Я кивнула. И его губы снова накрыли мои.

В этот раз я позволила себе уйти в эти ощущения полностью, без остатка. Я перестала думать, перестала бояться — я просто чувствовала. Его руки, его губы, его дыхание на моей коже. Мир перестал существовать для меня. Остались только мы. Только его шепот, только ритм его движений, только жар, который разливался по каждой клеточке моего тела.

Он шептал мое имя — снова и снова. Шептал признания в любви, и каждое его слово было как пламя, разжигающее во мне все новые и новые чувства. А движения становились глубже, ритмичнее, словно наши тела танцевали один танец — единственно правильный, единственно возможный.

— Ирина, — выдохнул он, и я почувствовала, как его руки сжимаются на моей талии. — Моя Ирина…

Я прогибалась под ним, чувствуя, как каждая клеточка моего тела откликается на его прикосновения. Горячие поцелуи скользили по моей шее, спускались к ключицам, и я выгибалась, желая поймать каждое движение, каждое дуновение его губ.

А потом — волна. Яркая, всепоглощающая, невероятная. Мы закричали имена друг друга одновременно, и мир словно взорвался тысячами искр, оставляя после себя только звонкую, сладостную пустоту, которая постепенно заполнялась нашим дыханием, наших стуком сердец, нашим счастьем.

Я лежала, чувствуя, как тело еще дрожит от пережитого, как каждая мышца еще помнит его прикосновения, как сладостная судорога продолжает пробегать по моей коже. Асмир опустился на локти, уткнулся носом в мои волосы, поцеловал меня в лоб, в переносицу, в кончик носа.

Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. И улыбнулась — глупой, но такой счастливой, улыбкой.

— Я так счастлива, — прошептала я, эти слова рвались из самой груди.

— И я счастлив, — ответил он, опускаясь и целуя мое плечо, — сейчас. Буду счастлив завтра. Буду счастлив всегда, Рина. Потому что ты — мое счастье. Счастье, которое теперь всегда будет со мной.