— Хорошо, я разберусь, – вздохнула и притянула бумаги к себе. Даже хорошо, что он их сам принес. В этом доме явно пора навести порядок.

Несмотря на то, что моё внимание переключилось на папку, муж не спешил уходить. Стоял над душой и явно не мог сдержать и других комментариев.

— Ты хочешь обсудить что-то ещё?

— Да, – Дарен придвинул стул, сел напротив и крепко обхватил мою ладонь своими. Каждое его прикосновение неприятно обжигало. Но я терпела. – Катрин, понимаю, тебе сейчас сложно. То, что с тобой случилось – это ужасно. Однако я твой муж, я забочусь о тебе и не могу не заметить, что ты ведешь себя… странно.

Он говорил всё таким заботливым, взволнованным голосом. Но я-то понимала, что переживает этот лицемер только за своё благо и вяленое мясо, которое отправилось в рот к детишкам, а не к нему.

— Возможно, ты ударилась головой при падении и забыла, но мы не можем позволить себе кормить этих детей. Тем более столь роскошно. Да и вообще, возможно именно они и толкнули тебя! Понимаешь?

— Я не считаю, что Тит или Викки могли такое сделать.

— Даже если они не причастны, всё это… слишком! Мы еле сводим концы с концами, а тут ещё два оглоеда, которые не родные ни тебе, ни мне.

Чем больше он говорил, тем мне становилось более мерзко. Я бы выгнала этого гадёныша в шею. Да ведь это уже слишком. Нужно хоть немного подождать, чтобы он не наплел кому-нибудь, что его бедная жена просто ударилась головой и не способна принимать логичные решения. А то мало ли, куда этого афериста заведет жажда наживы.

— Чужих детей не бывает. Я больше не буду морить их голодом. Виктория успела заболеть из-за такой жизни.

Дарен стиснул зубы, потупил взгляд. Ему явно не нравилось то, что я говорю.

— Но раньше мы считали, что…

— Это было раньше, Дарен. Возможно, судьба наказала меня как раз за то, как я обходилась с этими детьми. Поэтому я собираюсь всё исправить. И ты не можешь меня осуждать за это.

Я возмущенно выдернула руку.

— Ох, нет, конечно! Я тебя не осуждаю! Меня восхищает твоя доброта и милосердие, моя милая. Главное, чтобы… мы сами в итоге не остались голодными, понимаешь.

— Что мы ели сегодня на завтрак? – строго спросила я, смотря псевдо-мужу прямо в глаза.

— Ты не помнишь?

— Я просто хочу, чтобы ты проговорил вслух.

— Ну… запекали мясо.

— Тогда почему ты говоришь, что кормить таким же мясом детей – это роскошь? Экономить нужно начинать со взрослых, Дарен. Но никак не с малышей, о которых надо заботиться, ведь сами они не могут заработать себе на хлеб.

Когда дело касалось намеков, что сам ловелас явно будет жить куда хуже, чем привык, в его глазах мелькало раздражение и злость. У него даже ладони начали подрагивать. Однако он очень успокаивался и пытался играть свою роль заботливого мужа до конца.

— Я приму любое твоё решение, любимая, – он нервно посмеялся. Держать маску становилось всё сложнее. – И всё же, пожалуйста, давай не будем говорить столь громких слов. Почему мы с тобой должны экономить на себе из-за оборванцев твоего бывшего? Ты ведь даже его не любила!

— Если не хочешь экономить, есть другой путь, – с улыбкой начала я.

— Какой же? – оживился Дарен, наивно думая, что к жене возвращается её стервозная осознанность. Но увы…

— Работать и больше зарабатывать, – отрезала я, поднялась со стула и взяла несколько тряпок возле раковины. – Можем начать с уборки кухни. Деньги не появятся, пока мы окружены такой грязью. Нужно приучить себя к внешнему порядку, затем к внутреннему, а уже после подумать, как мы можем качественно исправить наше положение.

Я протянула Дарену тряпку, а он застыл статуей и лишь медленно моргал. Смотрел на меня столь широко распахнутыми глазами, что те вот-вот могли выпасть из орбит. Словно я сказала невероятный ужас и бред, и он просто не верил своим ушам.

— Что? Ты хочешь, чтобы я убирал за этими детьми? – эти слова казались ему такими страшными, что он их прошептал. Видимо, надеялся, что если говорить тихо, они не превратятся в правду.

— Мы будем убирать вместе. Не только за детьми. А вообще очистим дом, чтобы можно было в нём спокойно жить.

Дарен нервно сглотнул и замотал головой. Вёл себя так, будто я протягиваю ему нож, а не тряпку. Словно никогда не держал ту в руках. А я-то уже знаю, что раньше он был слугой. Как быстро забывается плохое от хорошей жизни на чужой шее.

— Н-нет, Катрин, ты что, – он перехватил мою ладонь и со страстью поцеловал запястье. – Эти нежные ручки предназначены не для уборки. Я не позволю тебе таким заниматься!

Ишь, какой хитрый. Я еле сдержала усмешку.

— Ты хочешь убрать всё один? Я только за. Как раз смогу посидеть за бумагами, пока ты наводишь порядок.

Дарен замер, когда понял, что его манипуляция не сработала.

— Я… я имел ввиду, что это могут сделать дети. После, конечно. Когда их занятия с гувернанткой закончатся. Пыль ведь никуда не сбежит, – он нервно посмеялся, но мне уже было не до шуток.

— Если уборку будут наводить дети, я сяду за бумаги, а… чем же будешь заниматься ты? – одна из моих бровей вопросительно приподнялась вверх.

Дарен тут же обольстительно заулыбался и решил пустить в ход свой козырь. Мне и так было мерзко, а теперь он ещё решил обнять меня за талию, прижал к себе, и я прям ощутила, как ко мне прижимаются… причинным местом.

— Ну… зачем же сразу садится за бумаги? Тебе сначала нужно отдохнуть. Поэтому мы можем заняться чем-то поинтереснее, – он зашептал эти склизкие речи мне на ухо, и тут я не выдержала.

К горлу подступила тошнота. Словно меня домогается какой-то немытый, вонючий, грязный бродяга. И хоть от Дарена не пахло буквально, он был до иголочки чист и опрятен, но его моральные принципы источали зловоние куда хуже, чем самая большая куча мусора.

— Нет, – моментально отрезала я и отступила назад, вырываясь из навязчивых объятий. – Я не хочу. Мне не нравится заниматься чем-то подобным в грязном доме.

— В нашей комнате ещё как чисто, – не унимался ловелас со своей кривой ухмылочкой. – Давай, Катрин. Уж это куда приятнее, чем убирать за чужими детьми.

Я взяла тряпку и снова сунула её в руки мужу.

— Самое приятное – это жить в чистоте. Поэтому давай сначала мы займемся уборкой.

С этими словами я отправилась собирать посуду.

Дарен же окончательно побледнел. Он понял, что даже его самое лучшее оружие не сработало. И это ввело поганца в окоченение.

— Ну, что стоишь? – спросила я, перекладывая тарелки и кружки в раковину.

— Я… кажется, у меня снова начинается приступ мигрени, – он вдруг оперся на стол и положила ладонь себе на лоб. – Тёмные пятна перед глазами. Пока я смотрел на тебя, чувства переполняли, и я этого не замечал, но боль дала о себе знать. Прости, дорогая, ты же знаешь, если я сейчас не лягу, то будет всё намного хуже, и я промучаюсь целый день.

Ясно. Я не ожидала, что смогу заставить этого мерзавца работать. Но не думала, что он опустится до столь глупых симуляций.

Ну да и ладно.

Я только рада избавиться от его общества.

— Конечно. Иди приляг.

— Любовь моя, ты у меня самая лучшая и добрая жена на свете. Спасибо.

Дарен исчез с кухни быстрее, чем брошенная им тряпка упала на стол…