Это оказались длинные, узкие деревянные ящики. Я знал, что в таких обычно хранят винтовки и автоматы, а в тех, что покороче и поквадратнее — патроны, да гранаты.

Наши каким-то образом нашли оружейный схрон, зарытый кем-то заранее, может, ещё до войны или же в первые её дни.

— Оружие прячут, — прошептал Петька, тоже разглядев ящики.

— Не прячут, — так же тихо ответил я, — Они его откапывают.

Мы лежали, наблюдая. Мужики вытащили из ямы четыре или пять ящиков, а затем вскрыли один из них. Молодой парень достал новенькую винтовку, вскинул к плечу, прицелился и довольно хмыкнул. Остальные оживились, потянувшись разбирать оружие.

В это же время я принял решение.

Эти люди были нужны фронту, а также Соколову, формирующему разведывательно-диверсионные группы, которому не хватало обученных, умеющих воевать мужиков, а эти умели… Это было видно по тому, как они держались и как обращались с оружием. Двенадцать бойцов, это почти готовый костяк отряда.

Если я сумею с ними договориться, будет просто здорово. У меня уже были планы насчёт этих людей и я собирался претворить их в жизнь.

Но как к ним подойти?

Выйдешь из темноты, пристрелят ведь, не разбираясь. Нервы у людей на пределе, пальнут не глядя. Нужно было как-то дать знать, что мы свои и сделать это очень осторожно.

— Петя, — прошептал я, — Слушай внимательно, сейчас сделаем так: я немного отползу в сторону и подам голос из темноты, а ты лежи здесь, за стволом, и если начнут стрелять, уходи, не геройствуй. Понял меня?

— Опять ты за своё, — зашипел Петька, — Не брошу я тебя.

— Бросишь, если прикажу, — отрезал я, — Но, думаю, до этого не дойдёт, лежи тихо.

Я осторожно отполз назад, и обогнув лощину по дуге, устроился за толстой сосной, а затем, набрав в грудь воздуха, негромко, но чётко произнёс в темноту:

— Эй, у костра! Не стреляйте, я свой.

Эффект был мгновенным.

Тусклые фонари, стоящие по краям поляны погасли, костёр тут же забросали землёй. Люди рассыпались в стороны, занимая позиции. Кто-то спрятался за стволами деревьев, кто-то упал в густую траву. Послышался звук клацнувших затворов.

— Кто такой? — раздался из темноты хриплый, настороженный голос, — Выходи с поднятыми руками!

— Хорошо, — произнёс я, — Только уговор, не стрелять. Договорились?

Возникла небольшая пауза, затем другой голос, звучавший постарше, уверенно произнёс:

— Выходи, слово даю, не тронем, коли и вправду свой.

Я медленно вышел из-за сосны, подняв руки вверх, в одной из них зажимая винтовку стволом вверх, чтобы видели, что я не целюсь, и вышел на край лощины.

Несколько секунд стояла тишина. Я чувствовал на себе десяток стволов, направленных мне в грудь. Один неверный жест и точно меня изрешетят, но я стоял спокойно, не шевелясь и не давая повода открыть огонь.

— Мальчишка, — удивлённо произнёс кто-то, — Пацан совсем.

— Ага, — согласился я.

Из темноты поднялась фигура того самого кряжистого мужика с перевязанной рукой. Он был немолод, на вид лет шестидесяти, с суровым, обветренным лицом. По тому, как держались остальные, я понял, что он являлся командиром этого разношёрстного отряда.

— У тебя немецкий автомат, — заметил он, кивнув на МР-40 в моей руке, — Откуда?

— Трофей, — ответил я, — Снял с убитого немца.

Мужик скептически посмотрел на меня.

— Снял с убитого? Может скажешь, что сам его и убил?

— Ну, да, — ответил спокойно.

Командир отряда хмыкнул, явно не поверив.

Естественно, ведь на вид я выглядел, как деревенский мальчишка, ни разу не державший до этого оружия.

Оправдываться и что-то доказывать не стал.

Зачем? Всё равно не поверит. Свои слова нужно подтверждать делом, что я и собирался сделать в скором будущем.

Мужик разглядывал меня долго и пристально.

— Автомат на землю брось, — приказал он и я не стал ерепениться, сделав так, как он говорит.

— Бросаю.

— Ногой от себя отопни, теперь можешь опускать руки, — произнёс мужик, — Подойди ко мне, только медленно, да скажи своему товарищу, что за деревом прячется, чтобы тоже оружие бросил, а то мои ребята его на прицеле держат, а они немного нервные, чуть дернется и пристрелят как зайца.

Я усмехнулся про себя.

Заметили Петьку, хоть тот и хоронился как мог. Значит, и вправду вояки опытные, а не сброд последний.

— Петя, — позвал я, не оборачиваясь, — Выходи, свои.

Петька поднялся из-за поваленного ствола и медленно подошёл ко мне, естественно бросив оружие, которое тут же подобрали.

Члены отряда обступили нас молча, настороженно разглядывая, кто-то снова разжёг фонарь, прикрутив фитиль до минимума. В его свете я разглядел усталые лица людей, прошедших через ад.

— Ну, рассказывайте, — произнёс командир, усаживаясь на ящик, — Кто такие, откуда, куда? Только н е врите, враньё я за версту чую.

— Местные мы, из деревни Залесье. Наши почти все эвакуировались, уехали поездом со станции Земцы, а мы решили здесь статься, немцев бить, — решил я не раскрывать пока все карты.

Ведь, по сути, эти бойцы были нам незнакомы, пусть сначала сами представятся и расскажут о себе, а дальше посмотрим.

— А чего не на фронте? Хотя, тебя и не возьмут, возрастом не вышел, — указал он в мою сторону, а вот второго… Вместо того, чтобы по лесам шастать, мог бы…

— Да я… — возмутился Зуев.

— Петьке семнадцать, не взяли нас. Да и вообще, какое право вы имеете нас обвинять? — вскинулся я, — Вас вон двенадцать мужиков и все тоже в лесу прячетесь.

— Мы не прячемся! — зло стиснув зубы, выдал командир отряда, — Мы немцев бьём, хоть каждый из нас и непригоден к службе, кто по возрасту, а кто по здоровью. Ах да, меня зовут Кузьма Петрович Дёмин, — представился мужик, немного помолчав, словно взвешивая, стоит ли доверять двум мальчишкам, — Отряд наш небольшой, сам видишь. Все мы из соседних деревень. Вон, Захар, — кивнул он в сторону пожилого мужчины, — грыжа у него, на комиссии забраковали, Митрофан глухой практически. Гаврила, — палец указал на здоровенного детину лет пятидесяти, — сердцем мается, да и остальные такие же, — командир отряда невесело усмехнулся, — Партизаним помаленьку. Обоз немецкий раз пощипали, провод связи резали, пару их разведчиков сняли. Оружия почти не было, вот и разыскали схрон старый, ещё с Гражданской заложенный. Дед мой покойный место указал, я и запомнил.

Дёмин снова оглядел нас, теперь уже без прежней настороженности, скорее с любопытством.

— Ну а вы кто такие будете? По именам-то представьтесь и не темните. Пацаны деревенские в лесу с трофейными автоматами не гуляют.

— Алексей Мишин, — произнёс ровно, — Это мой друг и односельчанин Пётр Зуев.

— Мишин, значит, — Дёмин пожевал губами. — А скажи-ка мне, Алексей, немца, с которого ты трофейный автомат взял, сам убил или…

— Было дело, — ответил я коротко, не вдаваясь в подробности.

Что-то в моём голосе, видимо, заставило командира поверить.

— Ясно, — протянул Кузьма Петрович, — Ну, если убивал, значит, парень не робкого десятка. Захар, верни им оружие, — обратился он к одному из своих бойцов.

Пожилой мужик с сомнением глянул на командира, но перечить не стал, подняв с земли автоматы и протянув нам обратно.

— Темнеет уже, — Дёмин обвёл взглядом лощину, — Оставайтесь. Сейчас костёр разведём, поужинаем, переночуете, а утром ещё раз поговорим. Вдруг захотите к нам примкнуть, отряду нужны толковые ребята.

Мы с Петькой переглянулись, и друг едва заметно кивнул.

— Останемся, — согласился я, — Спасибо, Кузьма Петрович.

Дёмин хмыкнул и отвернулся, отдавая распоряжения своим людям.

Отряд снова зашевелился, продолжив свои дела. На нас поглядывали с любопытством и недоверием, но уже без враждебности.

КОНЕЦ первого тома.