Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига

'… учитывая тот факт, что нам противостоят элитные подразделения Красной армии, было принято решение об организации ложной цели, которая должна была неминуемо привлечь к себе интерес противника. Для этого нами были переоборудован ряд жилых домов в деревне Никишино. В результате произведённых работ, на месте создана цепь замаскированных огневых точек, прикрывающих два дома, использовавшиеся для имитации работы центра специальной радиосвязи. Нами также организована имитация работы его радиостанции, для чего на различных частотах производилась имитация интенсивного радиообмена.

Сами дома, использованные в качестве ловушки, были скрытно перестроены таким образом, чтобы атакующие неизбежно попадали бы в огневой мешок. А прилегающая территория оборудована приборами освещения, для облегчения действия охраны.

Среди местных жителей распространялась дезинформация о работе центра, организовано ежедневное прибытие офицеров связи. Расчёт на то, что данная информация станет известной партизанам, полностью оправдался, и отдельные наблюдатели противника вскорости были зафиксированы постами наблюдения.

В течение недели противник ограничивался визуальным наблюдением, не предпринимая никаких действий. Из этого можно сделать вывод о том, что изначально таковое наблюдение велось силами местных партизан, которые впоследствии были заменены на наблюдателей со стороны спецподразделений красных.

25 февраля 1942 г. была отмечена возросшая активность противника, зафиксирован подход нескольких групп вооруженных людей. Из чего был сделан вывод о том, что противник готовиться к нападению.

Были вызваны подкрепления, а на объекте-ловушке имитирована поломка автомашины, которая доставила туда офицеров связи.

В ночь со 25 на 26 февраля 1942 г. противник предпринял попытку захвата объекта. Силами до двух взводов пехоты, красные проникли на территорию деревни и атаковали здания-ловушки, предприняв попытку их захвата.

Группа захвата была нейтрализована во дворе объекта, им было выдвинуто предложение о сдаче. Несмотря на крайне невыгодное положение, противник предпринял попытку атаки на здания. Столкнувшись с хорошо организованной системой обороны, красные, понеся потери, отступили, попытавшись выйти из боя и скрыться в лесу. Одновременно, группы прикрытия атакующих, скрытно проникнув на улицы и в отдельные домохозяйства, открыли огонь по постам наблюдения и огневым точкам. Это было предпринято с целью их дезориентации и облегчения отхода основной группы. Ответным огнем эти группы были рассеяны, частично уничтожены и начали неорганизованный отход в сторону леса, с опушки которого был открыт пулемётный огонь по деревне. Большого вреда он не принёс и ответным огнём пулемёт противника был подавлен.

Воспользовавшись кратковременным ослаблением огня, остатки спецчастей красных предприняли попытку оторваться от преследования и скрыться.

С целю недопущения этого, мною была выслана на перехват резервная группа под командованием штурмфюрера Вермеера, которая должна была проникнуть на опушку леса, уничтожить там остатки красных и окончательно заблокировать возможность отхода уцелевших остатков спецчастей в лес.

Ввиду возможности раннего обнаружения красными, это действие было предпринято нами только после их атаки на деревню. В противном случае имелся риск срыва всей операции — русские могли попросту отказаться от атаки и уйти обратно в чащу леса.

По неустановленной причине, на пути выдвижения группы произошёл мощный взрыв (по заключению специалистов –авиабомбы среднего калибра), в результате чего был уничтожен один из грузовиков, а второй получил повреждения препятствующие движению. Группа понесла потери и её своевременное выдвижение на указанные позиции было затруднено большим количество раненых, а сам штурмфюрер погиб.

Остатки спецподразделений противника тем временем предприняли очередную попытку прорыва к лесу, оставив заслон из смертников. Данный заслон был нами уничтожен и солдаты, преследуя бегущих, достигли подножья холма.

В этот момент на пути наших частей раздалось несколько взрывов большой мощности. Предположительно –авиабомбы среднего калибра, аналогичные той, что взорвалась у моста. По-видимому, командир красных, в целях предотвращения возможного пленения своих бойцов, принял решение об их уничтожении.

Часть осколков поразила наших солдат, ввиду чего мною был отдан приказ о прекращении преследования отступающих. Имелись все основания для подозрения о том, что на опушке леса могут быть установлены, аналогичные уже подорванным, заряды взрывчатки. Таковая практика применялась красными и ранее, о чем в свое время были оповещены все командиры спецподразделений СС. Поэтому, ввиду возможности подрыва, преследование красных было продолжено только с наступлением светлого времени суток, когда появилась возможность для работы саперов. Ими, действительно, были обнаружены и деактивированы несколько мин.

Преследуя противника, мы обнаружили многочисленные свидетельства наличия у него раненых — обрывки упаковок от индивидуальных перевязочных пакетов, окровавленные бинты. Были найдены три мертвых тела, по-видимому умершие от ран.

Наши потери:

Один офицер — штурмфюрер Вермеер, три унтер-офицера и двадцать восемь нижних чинов. В госпиталь направлены восемнадцать человек. Уничтожен один грузовой автомобиль.

Потери противника:

В деревне и на подступах к ней подобрано тридцать семь убитых солдат противника, большое количество раненых отступающие унесли с собой, что существенно ограничивает скорость их передвижения и способствует успешному преследованию красных.

Следует отметить, что основные потери наших солдат произошли в результате подрыва фугасов противником. С большой долей вероятности можно также утверждать, что часть погибших солдат противника не была нами обнаружена ввиду того, что произошедшие взрывы большой мощности уничтожили также и их тела. Всё это было сделано для того, чтобы избежать их пленения нашими войсками.

Особо стоит подчеркнуть, что нашим противником являлись далеко не простые солдаты Красной армии. У части наступающих было обнаружено специальное оружие с глушителями звука выстрела, а их револьверы с аналогичными приспособлениями имели также и специальные патроны для стрельбы с использованием глушителя. В бою они использовали особую тактику, отличающуюся от стандартных приёмов ведения боя обычными солдатами. Зачастую их местонахождение удавалось определить только в результате открытия ими огня и последующей, вследствие этого, демаскировки. Следует отметить и их высокую выучку и крайнюю степень фанатизма. Будучи поставленными в невыгодное положение, они отстреливались до последнего патрона, а их раненые подрывали себя гранатами, чтобы избежать пленения германскими войсками.

Таким образом, несмотря на полученные нами потери, уничтожение столь значимого по численности подразделения специальных войск противника, следует считать несомненной заслугой наших частей.

Командир специального отряда Ваффен СС

оберштурмфюрер Майниг.'

— Что же это была за бомба, оберштурмфюрер? — Нойге, ожидавший командира у костра, протянул ему чашку с кофе.

Майниг, присев на камень только усмехнулся. Допил кофе, вернул чашку обершарфюреру и, покопавшись в сумке, протянул ему обломок железа.

— Что это, Герберт?

— Хвостовик от миномётной мины, оберштурмфюрер. Где вы его нашли?

— Выковырял из кабины сгоревшего грузовика, он ещё теплым был…

Эсэсовец озадаченно огляделся по сторонам. У русских был миномёт? И они ухитрились попасть миной по движущемуся грузовику? Но… почему же тогда они его больше нигде не использовали? Это могло стать неслабым таким козырем в бою!

— Ищите позицию миномета? — усмехнулся офицер. — Не старайтесь — его не было. Иначе бы мы всё это ощутили, как говорят русские, на своей шкуре.

— А откуда же тогда это взялось? Металл сильно деформирован — руками так его не согнуть!

— Так его и не гнули — это результат близкого взрыва. Помните те самые, как вы их тогда назвали — бетонные, бомбы на месте разгрома колонны грузовиков. Так вот — это из того же зверинца! В земле на месте подрыва «авиабомб» осколков нет!

Да уж… прилетело нам основательно…

Из группы старшего лейтенанта уцелело всего пять человек, включая его самого. Раненного, его притащили на себе отступающие бойцы. Почти все они также получили ранения различной степени тяжести, но командира всё-таки не бросили!

Досталось и нам. Один из пулемётчиков был убит и трое ребят получили легкие ранения. Так что, боеспособность объединенного отряда была, скажем так, весьма условной…

Четырнадцать человек — из них половина раненых, причём, один тяжело.

Нет, принять-то бой мы, разумеется, сможем! Другое дело –несколько долго мы продержимся… учитывая, что половина отряда, скажем так, ограниченно боеспособна и не так активна в передвижении.

— Вот, что, Марк… — говорю я старшине во время очередной остановки. — Сам видишь, далеко мы так не уйдём — фрицы догонят. А у нас, как видишь, половина отряда раненых.

— Примем бой, командир!

— И тут все и ляжем! В деревне, чтобы ты понимал, нас явно ждали. А раз так — это не простые фрицы там сидели! Эти просто так не отвяжутся!

Лемон мрачнеет. Как я понимаю, он и сам к такому выводу давно пришел.

— И что теперь?

— Принимай командование отрядом — и уводи ребят. А я тут постараюсь немцам башку задурить…

Мы разделяемся. Мне достались все мины и прочее. Лемону же — все раненые.

Свернув в сторону, мы какое-то время все вместе топаем вдоль незамерзшего ручья, потом ребята уходят вдоль по его течению, не оставляя следов на снегу.

А я начинаю колдовать…

Миномётную мину — на дерево!

Вторую — через десять метров, на соседнее.

Они у нас доработанные — вместо стандартного миномётного взрывателя установлено кое-что другое…

Осторожно оставляю следы, имитирующие тропу отхода.

Снег… он затрудняет моё передвижение. Но ровно так же он мешает и фрицам!

А будут ли у них лыжники?

Трудно сказать… но ничего не могу исключить!

Крутой склон. Тут и сам-то я спускаюсь с трудом, оставляя позади себя хорошо видимый след. Постоянно приходиться хвататься за ветки — иначе навернусь! Но в том есть и свои плюсы… так что, временами я притормаживаю.

В ручье удалось набрать три фляги с водой, использую и это…

Что ж, ребятки, «весёлое» времяпровождение я вам гарантирую! Ну… пусть и не столь весёлое, но уж точно –незабываемое!

Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига

'… продолжая преследование остатка красных, наш отряд столкнулся с несколькими, хорошо подготовленными, минными ловушками. В результате чего имеются раненые и убитые. Непонятным образом оказались заминированы и ветки расположенных вдоль тропки следов кустарников. А при спуске по крутому склону, в результате попадания в ловушку, получил перелом ноги шарфюрер Робличка…

— И это все? — вертел в руках колышек Майниг. — До чего же извращён ум у этих русских! Это ведь даже не война, а какая-то… дикая охота на зверей!

Обычный деревянный колышек. Обмотан прочной веревкой– так, чтобы наверху виднелась только не очень большая петелька. Его забили прямо в плотный снег, полили это место водой — она тотчас же замерзла. Окунув петельку в воду, обсыпали её снегом. И она стала почти неразличимой.

А дальше — все просто.

Нога попадает в петлю — и человек кубарем катится по крутому склону вниз… Сотрясение мозга — это, как минимум! Или кое-что похуже — смотря, что там внизу.

Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии

— Вы прочли этот доклад? — оберстлейтенант поднял взгляд от бумаг на Кранца.

— Прочёл.

— И что же вы там интересного нашли, мой друг?

— Многое, герр оберстлейтенант! Нестандартные способы минирования, неустановленные взрывные устройства… это кое-что мне напоминает!

— Скажите уж сразу — питомцев генерала Мечникова! –фыркнул хозяин кабинета. — Его уши прямо-таки торчат из-за каждого куста!

Гауптман вежливо наклонил голову, соглашаясь с начальником. Олендорф, похоже, во всем и везде начинал видеть этого русского генерала. Но… он старший офицер! Имеет право на свое мнение.

— Позвольте спросить, герр оберстлейтенант. Этот самый оберштурмфюрер… судя по всему, опытный офицер и хорошо разбирается во всяких там минах. Кто это такой вообще? И откуда у нас его доклад — ведь он адресован не нам?

Олендорф усмехнулся — гауптман ударил прямо в точку!

— Это… Как бы вам лучше объяснить… Их несколько –специальные противодиверсионные отряды Ваффен СС. Так называемые «Schatten vor der Morgendämmerung».

«Предрассветные тени» — мелькнула мысль в голове у Кранца. — «И я ничего о них ранее не слышал!»

— Так вот, мой друг… Эти отряды подчиняются непосредственно штабу рейхсфюрера, конкретнее — штандартенфюреру Ведлигу. Их деятельность держат втайне ото всех, они не отчитываются перед местными воинскими начальниками и не согласовывают свои действия ни с кем. Туда набирают исключительно добровольцев с серьёзным послужным списком. Конкретно этот офицер особо был отмечен рейхсфюрером за успехи в борьбе с британскими коммандос.

Кранц кивнул — САС крайне серьёзный противник! И разгромить их в бою — задача далеко не тривиальная.

— Как мне удалось узнать, недавно этот отряд был направлен на Восточный фронт. Характер порученного задания нам неизвестен. Но, судя по этому докладу, оно как-то может быть связано и некоторыми нашими старыми знакомыми. И ваша задача, мой друг, состоит сейчас в том, чтобы постараться отыскать какие-то точки соприкосновения наших интересов. В конечном итоге — мы все выполняем одну, главную, задачу — разгромить Советы! И в этой борьбе можно, скажем так, несколько… пренебречь различными межведомственными условностями. Вы меня поняли?

— Да, герр оберстлейтенант!

— На время вашего отсутствия старшим в вашей группе назначается оберлейтенант Хафт. Сообщите ему об этом. Выезд — завтра с утра, машина будет вас ожидать в восемь часов.

Свяжитесь с этим эсэсовцем — ну, который там командует. В документах есть его имя. Обещайте ему все, что угодно –нам нужно расположение главной базы русских диверсантов. Нам нужен их генерал! В конце концов — это же именно рейхсфюрер приказал его ликвидировать! И СС тоже в этом заинтересовано не меньше нас.

— Но… — несколько ошеломлённый таким напором, гауптман решился вставить пару слов. — Почему вы решили, герр оберстлейтенант, что там именно те диверсанты, которых мы разыскиваем? Это же вполне могут быть и какие-то другие их спецподразделения? Их ведь много…

Внезапно успокоившийся Олендорф протянул Кранцу несколько листов бумаги.

— Ознакомьтесь. Я, признаться, позабыл, что вы не читали этих документов…

По мере прочтения, гауптман все больше и больше приоткрывал в удивлении рот.

— Маскировка нападения под бомбежку? Оригинально! Да, так заметать следы… это под силу лишь очень немногим! Откровенно говоря, даже и не подозревал, что на той стороне могут быть подобные специалисты своего дела!

— Обратите внимание, мой друг, на то, с каким, я бы даже сказал — изяществом, все это было исполнено! Если бы это сделал немец — я бы лично снял перед ним шляпу! Но — это русский… И его надобно остановить! И уничтожить то гнездо, из которого вылетают такие осы!