Флейм взяла новый бокал и позволила толпе поглотить себя. Зал превратился в поток лиц, запахов и обрывков фраз. Она двигалась в этом течении механически: безупречно кивала, растягивала губы в дежурной улыбке и роняла светские пустяки, которые забывались прежде, чем затихало эхо слов.

Но мысли упрямо возвращались в центр залы — туда, где еще мгновение назад сам воздух казался наэлектризованным.

Эларион теперь стоял у противоположного окна в компании сухопарого пожилого эльфа. Он слушал собеседника с тем самым профессиональным, едва уловимым вниманием, которое Флейм уже научилась отличать от его обычной ледяной отстраненности. Его взгляд снова казался направленным сквозь окружающих, возвращая эльфу привычную броню. Всего один раз их глаза встретились через всё пространство залы. Он не улыбнулся — эльфы редко растрачивают мимику впустую. Просто зафиксировал её присутствие долгим, секундным взглядом и ровно отвернулся.

Флейм почувствовала, как уголки её губ непроизвольно дрогнули вверх. Настоящая, не парадная улыбка.

— Ты светишься. Это почти неприлично, — раздался знакомый голос.

Дара возникла рядом так внезапно, словно всё это время была частью тени ближайшей колонны. В её взгляде читалось то самое понимающее лукавство, которое обычно предшествует очень неудобным вопросам.

— Я не свечусь, — возразила Флейм, возвращая лицу маску безразличия. — Это просто отсвет от люстр.

— Разумеется. Магические лампы нынче особенно коварны, — Дара встала плечом к плечу, делая вид, что увлеченно изучает лепнину на потолке. — Хорошо танцевал?

— Сносно.

— Твоё «сносно» обычно означает катастрофу, но сейчас оно звучит подозрительно похоже на триумф, — Дара чуть склонила голову, наблюдая за Эларионом издалека.

— И какой тебе интерес до его техники танца? — Флейм постаралась, чтобы голос звучал буднично.

— О, это профессиональный интерес, не более. Я коллекционирую редкие астрономические явления, а то, как ты реагируешь, когда тебе кто-то по-настоящему нравится — событие уровня падения кометы. Оно заслуживает тщательного документирования.

Флейм посмотрела на подругу. Дара выглядела совершенно расслабленной — единственный человек в этом зале, которому не нужно было ничего из себя строить.

— Он... другой, — призналась Флейм, понизив голос. — В нем нет этой застоявшейся пыли, которой пахнут остальные. В нем есть жизнь.

— Я заметила. Твоя матушка, кстати, тоже заметила. Она не сводила с вас глаз весь танец.

— Знаю. Предпочитаю не думать об этом до завтра.

— Позиция здравая, но трудновыполнимая, — Дара вдруг подобралась, её взгляд метнулся куда-то за спину Флейм. — Твоё «завтра» только что решило наступить прямо сейчас.

— Флейм, — голос матери прозвучал как щелчок хлыста.

Леди Кейрн материализовалась рядом с той пугающей бесшумностью, на которую способны только матери и наемные убийцы. Она одарила Дару коротким взглядом, в котором ясно читалось: «Ваше присутствие здесь более не требуется».

— Леди Кейрн, — Дара изящно присела в реверансе, коснувшись пальцами руки Флейм — короткий жест поддержки. — Прошу прощения, кажется, я вижу своего дядю у фуршета.

Она исчезла в толпе прежде, чем Флейм успела схватить её за край платья.

— Лорд Вейн хочет быть тебе представлен, — невозмутимо продолжила мать. — И на этот раз постарайся обойтись без метафор о покойных женах.

Флейм подавила вздох, расправила плечи и обернулась.

Лорд Вейн оказался именно таким, каким она видела его издалека, но вблизи масштаб бедствия впечатлял сильнее. Монументальная фигура в камзоле из алой парчи, расшитом золотом так густо, что ткань казалась броней. Его борода, тщательно расчесанная и надушенная, была предметом его явной гордости. Он смотрел на Флейм с тем липким, собственническим одобрением, с каким коллекционер смотрит на редкую вазу — красиво, дорого, отлично впишется в интерьер.

— Леди Флейм, — пробасил он. Голос у него был сочный, раскатистый, привыкший перекрикивать лай гончих. — Ваша матушка потратила немало слов, описывая ваши достоинства.

— Надеюсь, она не слишком преувеличила мою кротость, — парировала Флейм, склонив голову. — Иначе боюсь разочаровать вас уже к середине беседы.

Вейн на мгновение замешкался, не понимая, шутка это или дерзость, но тут же громогласно расхохотался, хлопнув себя по бедру.

— Остроумно! Люблю девиц с огоньком. Говорят, вы одаренная магесса? Это правда?

— Смотря что считать даром, милорд. В Академии полагают, что мой дар — это в основном головная боль для профессоров.

— Ха! Скромность — украшение юности, — он самодовольно погладил бороду, совершенно не уловив иронии. — Я всегда говорю: женщине магия нужна ровно настолько, чтобы зажигать свечи и выглядеть очаровательно. Остальное — излишество.

Флейм бросила быстрый взгляд на мать. Леди Кейрн замерла с лицом каменного сфинкса, лишь едва заметно сжатые губы выдавали её напряжение. В её глазах застыла немая мольба.

— Сейчас начнется торжественный гранд-марш, — сообщил Вейн, подаваясь вперед. От него пахло дорогим табаком и тяжелым, «удушливым» парфюмом. — Я надеялся, что вы окажете мне честь и станете моей партнершей. Полагаю, такая пара привлечет все взоры в этом зале.

Флейм представила, как она будет выглядеть рядом с этим «красным шкафом» после полета в руках Элариона. Контраст был почти физически болезненным. Но взгляд матери — затравленный, полный скрытой тревоги за их рушащийся дом — не оставил ей выбора.

— Конечно, лорд Вейн, — произнесла она, вкладывая пальцы в его тяжелую, горячую ладонь. — Как я могу отказать такому... заметному предложению?

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

05.04 состоится розыгрыш моих книг.

Все подробности уже ждут вас в блоге.