В наступившей тишине он спрятал лицо в моих волосах, а затем, подавшись вперед, коснулся губами моей шеи, отчего по телу пробежала дрожь.

Его колючая щетина нежно царапала мою кожу, вызывая волну сладкой дрожи, которая мгновенно разлилась по телу. Внутри росло томительное ожидание, смешанное с неверием: неужели это происходит на самом деле? Я и мечтать не смела, что он ответит мне взаимностью. Но вот он здесь, пришел за мной, и в его глазах читалось лишь одно желание — обладать мной.

Дайн стянул ленту с моих волос, решительным жестом отбросив ее на пол. Потом с силой оттянул волосы и прошептал мне на ухо:

— Селестия... - его голос был полон томительного ожидания.

Я сгорала изнутри, не в силах вымолвить ни слова. Граница между запретным сном и явью медленно стиралась, и всё, о чем я боялась даже помыслить, становилось моей реальностью. Страх смешивался с восторгом: действительно ли я жажду этого так сильно?

— У нас проблема... - произнес он и губами сжал мочку моего уха.

Я четко поняла, что хочу его...

Он провёл рукой по моей скуле, затрагивая пальцами подбородок, потом скользящим жестом добрался до пуговиц на рубашке и расстегнул их до груди.

Мое дыхание участилось вместе с сердцебиением.

— Серьезная проблема... - его шепот стал все более горячим и чувственным. — Я хочу тебя...

Я молча приняла его правила игры, но при встрече с его глазами отвела взгляд. Он не дал мне уйти от ответа: грубовато приподнял мой подбородок, вцепился в лицо обеими руками и прижал к себе в жестком поцелуе.

Никто не смел обращаться со мной так раньше. От этой дикой, необузданной силы у меня помутилось в глазах, и я поняла, что полностью теряю над собой власть.

Не отрываясь от меня, Дайнрен расстегнул пуговицы до конца и высвободил меня из рубашки, которая приземлилась на пол среди книг, свитков, бумаги и чернил. Через минуту я и сама с опозданием поняла, что лежу на том же полу, в одном нижнем белье. Это казалось сном, но все происходило на самом деле: холод каменной плитки, тепло наших тел, и я — не желавшая ничего другого в этот момент.

Я сгорала, не в силах сопротивляться или хотя бы ответить. Я была в его власти, и это пугало так же сильно, как и возбуждало. Его прикосновения взрывались внутри меня, превращаясь в хаос из страсти и тревоги. Но даже в разгар этой близости я оставалась заложницей собственного разума: я продолжала оценивать его, изучать комнату, не в силах отпустить контроль. Мое сознание уже было там, в будущем, которое вот-вот должно было наступить.

В волнении я оторвалась от его губ.

— А если кто-то зайдет... - произнесла я тихо.

— Тс-с… Ни о чем не думай, — он оглядел меня, прикрывая мне рот пальцем. Он был настолько уверен в своих действиях, что это возбуждало меня еще больше.

Его язык снова был во мне, наглый и требовательный. Жажда обладания пересилила всякое стеснение: я сама потянулась к его одежде, сбрасывая с себя остатки робости. Медленно расстегнула рубашку, освободила его от ремня. Когда я спустила брюки, «он» оказался обнажен — твердый, горячий и уже нетерпеливо ждущий меня.

Дайнрен наклонился над моими бедрами, чуть раздвинув их рукой. Он целовал меня жадно, почти неистово, языком прокладывая путь всё выше по моим бедрам. Его зубы впились в край белья, и одним властным рывком он избавился от него, отправив трусики в общую кучу одежды на полу.

Его язык пробрался внутрь, в самый центр влажности, который открылся под его касаниями.

— Ты такая вкусная, как я себе и представлял... Хочу распробовать получше...

Его язык метался, забираясь в самые потайные уголки, и я не стала сдерживать стоны удовольствия.

— Браво, Селе, мне нравится... - в каждой интонации его голоса сквозило жгучее желание.

Я приподняла его голову, слегка потянув за волосы, пока он снимал с себя остатки одежды, брюки в одно мгновение упали на пол рядом с моей одеждой. Раздвинув пошире ноги, я позволила его твердому, гладкому члену пробраться в меня.

Я больше не знала, кто я. Страх смешивался с отчаянным желанием не останавливаться. Я смотрела на его напряженное лицо, чувствуя, как он готов выплеснуть всю свою силу. Он вошел в меня одним резким толчком и замер, вглядываясь в мои затуманенные глаза, словно пытаясь найти там остатки моего сознания.

— Селестия, ты… Ты — девственница? — вдруг озадачено спросил он.

— Это уже не имеет значения, — ответила я, стараясь привыкнуть к новым ощущениям.

Он начал двигаться внутри меня, осторожно, словно боясь что-то повредить. Двигался с опустошающей медлительностью. Потом — энергичный толчок поглубже, заполняющий меня до конца. Я сжала зубы в стоне. Дайнрен начал двигаться быстрее, и у меня замерло дыхание: грудь подымалась и опускалась в такт его движениям, а бедра прижимались к нему в немом спазме. Он стал наращивать ритм, не переставая покрывать поцелуями мою шею, продолжая пробовать меня на вкус.

— Я хочу, чтобы ты кончила!

Это звучало как приказ, но в нем не было нужды. Я чувствовала вес его тела, сильную хватку пальцев вокруг моих запястий, он сделал меня пленницей! Пленницей, которая не собиралась бежать.