Разбудил меня телефонный звонок. После ночной посиделки с Катей на кухне глаза открывались с огромным трудом. Мы легли примерно в четыре утра, предварительно обсудив всех и вся — от бывших однокурсников до президента страны. Заварили чай с мятой, съели полпачки печенья и разобрали по косточкам даже тех, кого не знали лично. Теперь же мой организм отчаянно требовал сна, но настойчивая трель телефона не давала провалиться в блаженное забытье.

— Алло, — хрипло ответила я, даже не взглянув на экран. Голос звучал как у старого курильщика, хотя я никогда не курила.

— Настя, — услышала я мужской голос, приятный, уверенный, с лёгкой хрипотцой, — это Максим.

— Какой Максим? — я попыталась вспомнить всех знакомых парней с таким именем, но в голове была только каша из вчерашних разговоров и переживаний.

— Максим Сергеевич, — пояснил он, и в голосе послышалась улыбка, — ректор университета.

— Ой! — я подскочила на кровати, запуталась в одеяле и с глухим стуком упала на пол. К счастью, ковёр смягчил падение, но по спине всё равно пробежала неприятная волна боли. — Здравствуйте! — затараторила я, пытаясь одновременно встать и поправить волосы, которые торчали во все стороны.

— С тобой всё в порядке? — в голосе Максима Сергеевича послышалась тревога и лёгкая усмешка.

— Да, да, да, — закивала я, хотя он не мог меня видеть, — всё отлично! Просто... утро.

— Насть, у меня к тебе просьба, — перешёл к делу ректор, и я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Кристина сказала, что тебе нужна работа.

— Да, нужна, — подтвердила я, наконец поднимаясь с пола и садясь на край дивана.

— Ну что ж, тогда ты её нашла, — радостно сообщил Максим Сергеевич. — Мне нужен секретарь. У Кристины сейчас токсикоз и Маша, поэтому ей некогда заниматься делами в ректорате. А других секретарей она на дух не переносит — то они слишком шумные, то слишком тихие, то неправильно пахнут. А тебя она полюбила. Говорит, ты надёжная и с характером.

— Максим Сергеевич, — замялась я, чувствуя, как внутри поднимается волна сомнений, — а как же сессия и диплом?

— Ой, Настя, — махнул рукой он, будто я могла это видеть, — ты отличница, преподаватели поставят тебе автоматы за красивые глазки. А с Пашей я договорюсь, не волнуйся.

— Вряд ли у вас получится, — усмехнулась я, вспоминая нашу последнюю встречу с незнакомцем, его жёсткий взгляд и стальные нотки в голосе. Он был непреклонен, как скала.

— Ты ещё не знаешь меня, Настя, — загадочно произнёс Максим Сергеевич, и в его голосе послышалась уверенность, от которой мне стало немного не по себе, — поверь, Паша согласится на мои условия. У нас с ним давняя дружба, и я знаю, как к нему подойти.

— Хорошо, Максим Сергеевич, — выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло от осознания, что мои проблемы начинают решаться. — Я согласна.

— Отлично! — обрадовался он, и я буквально услышала, как он улыбнулся. — Жду тебя сегодня в два часа в ректорате. Кристина всё тебе покажет и расскажет.

— Хорошо, Максим Сергеевич, — улыбнулась я в трубку и отключила звонок.

С соседнего дивана послышался сонный, но уже заинтересованный женский голос. Катя высунула голову из-под тёплого одеяла, щурясь от яркого утреннего света, и с любопытством уставилась на меня:

— Ты что такая весёлая? — спросила она, зевая и потягиваясь, как кошка. — И кто такой Максим?

— Это наш ректор, — пояснила я, вставая и потягиваясь всем телом. Холодный воздух в комнате заставил меня поёжиться, но настроение было прекрасным. — Он мне работу предложил. В ректорате, секретарём.

— Как я понимаю, ты согласилась? — Катя приподнялась на локте, и её глаза загорелись любопытством.

— Конечно, — ответила я, чувствуя, как улыбка расплывается по лицу, — деньги нужны, иначе я съеду от тебя, и тогда нам обеим придётся туго.

— А как же диплом? — напомнила она, хитро прищурившись. — И твой Павел Владимирович?

— Он не мой, — отрезала я, хотя внутри при этих словах что-то болезненно сжалось. — И Максим Сергеевич обещал с ним договориться. У них, кажется, давняя дружба.

— Ну-ну, — загадочно протянула Катя, и в её голосе послышалась та самая нотка, которая появлялась, когда она что-то знала, но не говорила. Она посмотрела на часы, висящие на стене, и добавила: — У тебя есть четыре часа, чтобы привести себя в порядок. С макияжем и причёской я тебе помогу!

— Зачем? — удивилась я, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое раздражение. — Я же просто на работу иду.

— Настя, — рявкнула Катя, вскакивая с дивана, — ты мужика встретить хочешь?

— Ну... — я замялась, не зная, что ответить.

— Я тебе дам «ну», — потянулась она, зевнув, — считай, с ректором много обеспеченных мужчин встречается. Надо быть во всей красе!

— Кать, это как-то пошло, — возразила я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Пошло — это сексом в туалете заниматься, — парировала она, и я подавилась воздухом. — А здесь — работа. И ты просто глазки строишь мужикам. Может, меня куда-нибудь пристроишь заодно!

— А как же... — я хотела напомнить ей о Лёшке, но она перебила меня взмахом руки.

— Ой, даже пошутить нельзя! — Катя закатила глаза. — Дуй в ванную, Золушка! Будем из тебя королеву делать!

— Я Снегурочка, — поправила я её, улыбнувшись.

— Пф-ф-ф, — фыркнула она, — Снегурочка появляется раз в год, а вот королева, — она изобразила руками какой-то величественный силуэт, — работает круглый год! Короче, в ванную! И чтоб через час ты была готова, поняла?

Я не стала спорить, чувствуя, что в этом есть доля истины. В конце концов, если я собираюсь работать в ректорате, вид должен быть соответствующим.

Так на протяжении нескольких часов Екатерина Владимировна занималась моей «моськой», как она выражалась. Сначала я приняла горячий душ, намылившись до скрипа, потом она усадила меня перед зеркалом и начала колдовать над моими волосами. Они у меня от природы густые, русые, с лёгкими волнами, но Катя решила их выпрямить и добавить объёма у корней. Она орудовала утюжком, феном и щипцами так ловко, будто всю жизнь проработала стилистом.