«Если ты хочешь, чтобы у тебя было что-то, создай это своими руками»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

— С ума сошел?

А что я могла ещё спросить?

— Мам, мы же все знаем, что студия твоей должна была стать целиком ещё пять лет назад, — сын криво усмехнулся. — Отец очень хитро тогда с этого съехал, прикрывшись нами. Знал, что у детей ты долю отнимать не станешь.

Понимающе переглянулись и вздохнули.

Увы, Третьяковы в момент нашего с Анатолием развода повели себя некрасиво и не слишком-то по-человечески, ну да бог им судья. Я на паперти не побиралась, справилась пять лет назад и сейчас тоже… смогу.

— Милый, ты же понимаешь, теперь, когда дела у студии резко пойдут в гору из-за спецзаказов, это будут очень большие деньги?

— Ну и хорошо, — пожал плечами ребёнок. — Ты это заслужила. Я не дурак и не лентяй. Уж семью обеспечу. Не сомневайся…

Я и не думала сомневаться. Но одновременно понимала: принимать этот дар нельзя, ведь спортивная карьера — это хорошо, но не шибко стабильно и прибыльно. А человек вырос и ему теперь семью содержать.

Поэтому я улыбнулась:

— Поедем пораньше, но я еще подумаю, как нам лучше сделать.

На том и разошлись — я к себе, а Ян — провожать Софу.

Собравшись в офис на утро и обсудив со счастливым начальством мой план действий, стала укладываться спать.

Тут-то меня и накрыло: стоило лишь расслабиться и выдохнуть, как нахлынули разом воспоминания и впечатления от очередного столкновения с Сашей. Я опять порозовела, покрылась мурашками и просто физически ощутила, как же мне его… не хватает.

— Арский, зараза, — пробормотала негромко, уплывая в сон.

А утром, пока приводила себя в порядок после невероятно «бодрящих» сновидений с рейтингом «фильмов для взрослых», меня посетила интересная мысль. Поскольку мне, для того чтобы нормально работать с архитектурной студией Третьякова и продвигать необходимые решения, нужен минимум паритет с Толей по акциям, то я придумала договориться с сыном о доверенности на мое имя на право управления его долей. С зарплатой в десять процентов от его дохода с этих акций.

Тут же обсудила с ребенком этот вариант за утренним кофе, а широко улыбающийся Ян тут же сбегал к себе в комнату и принес мне запечатанный конверт с пометками: «Дипломатическая почта».

Причем это «письмо счастья» прибыло из Китая.

Когда я вскрыла пакет, выяснилось, что там лежала доверенность на управление акциями от имени моей дочери, причем было сразу указана зарплата управляющего — четверть от доходов.

Ян развел руками и печально усмехнулся:

— Мы с Янкой много говорили, после вашего развода. И мы считаем, что, ну, папа был неправ. Прости, что только сейчас мы пытаемся как-то исправить ту ситуацию.

Погладила сыночку по плечу:

— Рада, что вы понимаете и даже хотите как-то исправить сложившееся не по вашей вине положение. Я вам благодарна за понимание и поддержку, несмотря на то, что дело прошлое. Просто сейчас у нас есть реальный шанс на этом хорошо заработать.

Сын широко усмехнулся:

— Приятно, что ты идешь туда не только впахивать круглые сутки, но и, возможно, получить от этого кое-что «в переводе на пощупать». Кстати, у отца процент за управление активами был — пятьдесят. Он не скромничал, но в последние годы тех денег мне на обслуживание машины едва хватало и на бензин. Так что, мам, забирай наши акции да иди, правь державною рукою. Как говорит Алекс, ты — настоящая Леди.

Понадеялась, что Ян не заметил, как адским кумачом заполыхали мои уши.

Надо же, он еще что-то там про меня говорить смеет!

Наглец!

И мгновенно нахлынули воспоминания о том, как эта наглость у Арского проявлялась…

Ужас.

Пора срочно ехать по делам, пока я тут со стыда не сгорела от этих фантомных впечатлений.

Поскольку мы явились по записи, со всем пакетом документов и четким представлением, что именно нам нужно, то оформление доверенности и дарственных прошло без задержек.

Со своими делами мы с Яном управились до того, как прибыл его отец, так что, продемонстрировав черновики дарственных, вынудили Анатолия вернуть мне четверть студии.

Выйдя от нотариуса, сын, лукаво мне подмигнув, поздравил родителей, которые пришли к консенсусу, и умотал по делам.

— Толя, послушай меня сейчас, пожалуйста, очень внимательно. Быстро разгребай свою текучку, структурируй штат и собирай народ. Я доеду до офиса, переговорю с гендиром и пришлю тебе направления проектирования, по которым в ближайшее время будут требоваться срочные, но высококачественные проекты. Ты меня понимаешь?

Судя по тому, как алчно сверкнули глаза бывшего мужа, все он отлично понял.

Вот и ладушки.

— После того как у меня появится некая конкретика по суммам и срокам, я приеду внашу студию, обсудить подробности. Будь предельно собран. Это, вероятно, твой последний шанс остаться в хрониках города, как достойный архитектор.

Третьяков, многословно заверяя, что он непременно, вот прямо сейчас… сделает все необходимое, усадил меня в машину и отправил скорее добывать для него денежные заказы.

Каков молодец, а?

Тьфу.

Явившись на работу, потопала сразу к «генералу» и предъявила все документы: как свежие, сегодняшние, так и старые, касавшиеся студии.

— Отлично, — потер руки начальник. — Просто идеально. Теперь вопрос проектирования в надежных руках полностью. Лилиана, созывай народ. Пора отлучать их от давней и любимой кормушки…

Войдя в свою приемную, озадачила секретаря подготовкой приглашения на совещание для генподрядчиков, а личного помощника призвала вместе с расписанием встреч с начальниками отделов в кабинет.

Дел был вагон.

Так еще и Толе нужно было документы отправить из актуального утвержденного плана грядущего года проектирования.

Как все успеть?

Но все вопросы резко отодвинулись на дальний план, стоило мне лишь войти в кабинет.

Посреди стола возвышалась корзина с грандиозным зимним букетом, а рядом лежало огромное сердце из клубники.

— Это что это? — ткнула пальцем в сюрприз и вопросительно приподняла бровь.

Помощница резко спала с лица, затрясла головой в отрицании своего участия:

— Курьер принес на проходную. Спецы СБ проверили. Все чисто.

Как занятно-то, да?

— Ладно, разберемся, — пробурчала. — Давай расписание и через полчаса можно приглашать.

Постоянно молча кивая, моя чем-то напуганная помощница выскочила за дверь, а я отправилась переодеться, сменить обувь и приготовиться к первой серьезной битве за право всем здесь рулить.

А потом, глубоко вздохнув, вспомнила великие слова политрука Клочкова[6] перед сражением у разъезда Дубосеково, и пробормотала:

— И правда, отступать некуда. Зажали.

Ну и водворилась за монструозный стол начальника Управления, подумав:

— Посмотрим сейчас, кто тут самый умный, а кто — самый хитрый. Про самых наглых я и так знаю.