«Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого? Ты только никого не подпускай к себе близко. А подпустишь — захочешь удержать. А удержать ничего нельзя…»

Э.М. Ремарк «Триумфальная арка»

Думала ли я, что все забудется за ночь, и в итоге мой выездной загул обойдется без последствий?

Ну, не то чтобы думала.

Надеялась.

И конечно, ошиблась.

В понедельник утром в офисе меня ждали цветы. И не просто банальные стандартные розы, а потрясающий букет.

Естественно, с Александром вместе.

И с кофе.

А после работы Арский заглянул в мой кабинет и, улыбаясь, пригласил на ужин. Ресторанчик был уютный, кухня приличная, Саша — остроумен и мил. Сама не заметила, как проговорилась, что сын в отъезде. И поэтому наутро меня вновь ждали цветы и любимый кофе, а вот после работы…

— Пора, моя леди, сворачивай свою трудовую деятельность. Нас ждет прекрасный ресторанчик «Милано»…

Улыбнулась про себя: однажды на выезде в Новгород рассказывала коллегам о приятных заведениях в любимом городе, ну, и упомянула, что именно в «Милано» подают потрясающую, просто невероятно шикарную лазанью, чудесное ризотто с морепродуктами и восхитительное лимончелло практически, как в самом Милане. И было так приятно, что Александр это запомнил.

Вот почему я не обратила внимания, что «Милано» — ресторан при отеле?

Усаживаясь в машину к Саше, улыбнулась:

— Так мило, что ты приглашаешь меня на ужин…

А он подхватил мою руку, прижал пальцы к губам и, усмехнувшись, сверкнул глазами:

— И на завтрак.

Только выйдя из машины перед рестораном, расположенном на первом этаже гостиницы, я поняла, о чем он.

Нужно ли упоминать, что бутылку красного и десерт мы попросили после ужина в номер?

Вот так огненно, в каком-то невероятном, неудержимом угаре, пролетела осень.

Мы с Сашей проводили вместе почти все время, когда Ян уезжал на сборы или соревнования. Неожиданно, но Александр даже узнал на сайте Федерации дзюдо Санкт-Петербурга график выездов сборной… и исправно утаскивал меня в отель, едва за сыном закрывалась дверь.

В полдень одной из суббот, за завтраком в ресторане отеля, поглядев в окно на чудесную, сухую погоду, предложила:

— Может, хоть в музей прогуляемся?

— Лили, дорогая, с тобой готов пойти куда угодно. Даже в музей… — Александр весело рассмеялся. — Но если говорить откровенно, то больше всего на свете я мечтаю вновь оказаться вместе…

— В постели, — тяжело вздохнула.

А он, усмехнувшись, подхватил меня на руки:

— Ты не только красивая и умная, моя Леди, но ты ещё очень мудрая женщина!

И поволок-таки в постель.

Нужно отметить, что весь этот огонь-пожар сопровождался огромным объемом работы, которую Александр взял на себя в офисе.

Он, наконец-то, самостоятельно, без подсказок и напоминаний, занимался сбором статистических данных для подготовки еженедельных сводных справок и таблиц, разбирался со всеми замечаниями смежных служб к нашим проектам, ну, и всякую бюрократическую волокиту с перепиской внутри холдинга тоже полностью забрал себе.

— Лили, радость моя, есть столько принципиальных вопросов, которые никто, кроме тебя, не решит. Определить сроки перепроектирования, учитывая актуальный график загруженности отделов и адекватно оценить объемы работ, можешь только ты. Поэтому, моя Леди, вот эту стандартную мелочёвку с тебя нужно снять.

При этом он сверкал глазами и шептал на ухо:

— С тебя нужно снять кое-что ещё, но это потерпит. Недолго. До вечера.

После чего Александр отправлялся работать, а я ещё полчаса пила кофе и глядела в окно в попытках сосредоточиться.

Да, я постоянно напоминала себе:

— Лиля, очнись! Он же так молод! А сейчас еще и понятно, какой Александр карьерист и себе на уме… Ты слишком утонула в этих странных, сумасшедших отношениях.

Но в глубине моей души оказалась всё ещё жива та маленькая девочка, которой ужасно нравилось, что её носили на руках, дарили цветы, водили в рестораны и баловали всякими маленькими приятными подарками вроде любимого кофе или обожаемых конфет ручной работы. А однажды Александр принёс мне игрушку-антистресс.

Да-да, это неведомое кислотно-розовое существо с огромными глазами, маленькими ручками и ножками, сжимать в кулаке было очень удобно и даже приятно. А ещё, как случайно выяснилось, им можно было совершенно бесстрашно бросаться в неугодных коллег. Все вздрагивали и пугались, когда это розовое чучело врезалось в стену около их головы или падало перед ними на стол. И работать сразу начинали гораздо лучше, а выступать — меньше.

А потом…

Зима подкралась незаметно.

Впервые я поняла, что такая формулировка — не шутка.

И прижавшись к Александру, который нес меня на руках из машины в отель по свежевыпавшему снегу, я поняла, что наступивший декабрь — это совсем несмешно.