м

Первый раз я проснулась от лёгкого прикосновения горячей ладони к моей голове. Веки отказывались открываться полностью, слишком тяжёлые были. Но мне удалось их приоткрыть и из-под век увидеть улыбающееся лицо Константина, уже одетого, сидящего на моей кровати и гладившего меня нежно по голове.

— Доброе утро… — пробормотала я и горько выдохнула, понимая, что он меня разбудил не для того, чтобы просто поговорить. — Жаль, что ты не можешь остаться…

— Поспи ещё, — мягко произнёс он, целуя меня во внутреннюю сторону левой ладони, вызвав этим улыбку. — Сегодня будет долгий день. Я буду ждать тебя у алтаря.

— Я буду в белом… — я едва слышно и совершенно счастливо рассмеялась. — Фату будут нести мои сёстры.

— Надеюсь, я узнаю тебя, согласно преданию.

— Узнаешь…

Он поцеловал меня мягко в губы, обнял через одеяло и ушёл. Я услышала, как скрипнула балконная дверь, и поплотнее закуталась в одеяло, всё ещё немного пахнущее им. И уснула спокойным, крайне довольным сном в ожидании наступления нового дня.

Второй раз меня разбудила Августина. Она мягко коснулась моего плеча и слегка потрясла его, сообщив радостным голосом:

— Просыпайся, будущая императрица. Сегодня день твоей свадьбы.

Я неспешно и крайне лениво разлепила глаза и тут же немного прищурилась от яркого солнечного света, бьющего в окно. Королева-мать стояла, склонившись надо мной с довольной улыбкой. Карину я заметила рядом, та лучезарно, но с хитрецой в глазах улыбалась.

— Который час? — охрипшим после сна голосом спросила я.

— Восемь утра, девочка моя, — ответила Августина. — Мы дали тебе вдоволь поспать. Особенно с учётом ваших с женихом ночных приключений.

— Вы знали⁈ — удивлённо завопила, резко сев на кровати.

— Твой драгоценный Константин от дворца бы камня на камне не оставил, если бы я не дала вам увидится, — королева-мать хмыкнула и уж больно резко для старой женщины сдёрнула с меня одеяло. — А теперь марш в ванную!

Я с довольной улыбкой и пробивающимся изнутри хихиканьем буквально спрыгнула с кровати и скрылась в ванной, где меня уже ждала приготовленная горячая ванная, множество полотенец и разнообразных баночек. Стойко пахло чем-то цветочным, пряным, от чего кружилась голова. Едва я успела скинуть ночную сорочку, как тут же показались три служанки, которых даже не захотелось прогонять. Самостоятельность в мытье — это прекрасно. Но не в такой день. Они вооружились щётками, мылом и губками, и принялись меня мыть до скрипа и лёгкого запаха персикового цвета от волос, до розовой от трения кожи. На волосы наносили маски, смывали их. После ванной на тело нанесли пахнущий миндалём крем.

Когда вернулась, распаренная, лёгкая, в простой ночной сорочке, но при этом томная от жара, комната была полна людей. По меньшей мере дюжина людей была.

Фрейлины, служанки и горничные суетились вокруг, даже двери комнаты были настежь отворены, чтобы не открывать их каждые десять секунд. И посреди всего этого хаоса стояла и отдавала команды Карина, Августина же с видом мудрёной матроны устроилась в кресле с чашкой чая и просто наблюдала за всем этим.

— Леди! — подруга улыбнулась при моём виде и указала на пуф рядом с зеркалом. — Пришло время превращать Вас в невесту!

— Вверяю себя в Ваши руки, девушки, — спокойно ответила я, присаживаясь на пуф.

Началось настоящее волшебство. Волосы тщательно и с поразительной скоростью стали вычёсывать, укладывать в локоны с помощью горячих щипцов, неизвестных мне неожиданно приятно пахнущих средств закрепляя их. Ловкие руки фрейлин плели косы, стараясь «убрать» излишнюю густоту волос. Служанки подавали шпильки, баночки и нагревали щипцы заново, когда того требовалось. Причёску мне делали собранную и низкую, чтобы ничего не мешало закрепить фату и тиару.

— Закройте глаза, леди, — попросила одна из фрейлин, подходя ко мне с кисточкой и пудрой.

— Не переборщите, — строго сказала Карина. — Только лёгкий макияж. Леди не должна выглядеть как куртизанка.

Фрейлина едва ли касалась кисточками моих щёк, лба, глаз и губ, нанося макияж. Я не хотела какой-то плотный тон, предпочитая естественность. Когда она закончила, мне наконец удалось увидеть себя в зеркало. Ресницы подвели, нанесли лёгкие серебристые тени, едва заметные на веках, на щеках лёгкие румяна, а на губах лишь тёмно-розовая помада, которая лишь слегка подчеркнула естественный цвет.

Мадам Кларисса появилась вместе со своими помощницами аккурат к тому моменту, когда девушки закончили наводить порядок на моей голове. Сложная конструкция из локонов была собрана в низкий пучок. К ночи скорее всего самые непослушные мелкие пряди выбьются из неё, но меня уже мало что будет волновать к этому времени. Кроме разве что сна.

Кутюрье с восторгом застыла, глядя на меня, в её глазах я заметила норовившие покатиться по щекам слёзы. Но она собралась с духом и подошла ко мне, присев в реверансе.

— Леди, я привезла Ваше платье, — сообщила мадам.

Одна из помощниц открыла чехол, освобождая из плена платье. Среди собравшихся девушек послышалась волна восхищённых вздохов и восклицаний. Оно и правда было прекрасно. Настолько, насколько вообще может быть прекрасным то, что создавалось с любовью к своему делу.

Меня принялись одевать. Шёлковая сорочка без рукавов или бретелей скрыла фигуру до колена, нежёсткий корсет затянули несильно, я могла свободно в нём дышать. Он послужил хорошее поддержкой для груди и заставил выпрямить спину, а на ноги надели чулки. Лёгкий кринолин, несколько нижних юбок. И лишь после мадам Кларисса с поддержкой помощниц и фрейлин помогли мне надеть платье. Пока остальные поправляли юбку и рукава, кутюрье принялась самолично застёгивать каждую жемчужную пуговку на спине, от самого низа вверх, к затылку.

Когда всё было застёгнуто и оправлено, мадам Кларисса отошла, позволив наконец самым важным людям надеть самое важное — тиару. Карина поднесла футляр с ней, а Августина бережно взяла тиару и аккуратно, стараясь не повредить её и причёску, надела на мою голову, мне пришлось ради этого слегка присесть. Я увидела, как лёгкая улыбка тронула губы королевы-матери.

Следом были надеты серьги, те самые, что мне подарили король с королевой. Руки до запястья прикрыли тонкими шёлковыми перчатками. На правую руку надели помолвочные браслет и кольцо, левую оставили свободной, туда положено будет надеть обручальное кольцо. Духи, подаренные принцем, создали тонкий, невесомый шлейф цветочного запаха, как раз то, что так необходимо. Я не разбирала ноты, но аромат был лёгким, не режущим нюх. Кажется, там были цветки апельсина и персика, но не была уверена.

— Фату несите! — строго приказала подруга.

Четыре служанки бережно, на вытянутых руках в перчатках поднесли фату, тонкую как паутина. Августина точным движением закрепила её сзади с помощью гребня. Тонкая ткань осталась позади. Перед выходом отец должен перекинуть короткую часть фаты вперёд, закрывая меня от всего мира.

Кто-то притащил большое зеркало, чтобы я могла на себя наконец увидеть и при необходимости внести правки. Но стоило мне себя увидеть, как тут же застыла, глядя на ту, которой никогда не была — невестой в день своей свадьбы. В горле застрял комок слёз, хотелось расплакаться, но стойко сдержалась. Я услышала всхлип со стороны мадам Клариссы. Её поспешили увести под восторженные возгласы о величайшем дне в её жизни. Это вызвало сдержанный смех у присутствующих.

— Ты прекрасна, девочка моя… — проговорила королева-мать, и я увидела в отражении блеснувшие на её щеках слёзы.

— Ваше Величество…

— Оставьте нас, — сухо произнесла Карина, поняв, что нам троим нужно время, хоть немного.

Фрейлины, служанки и горничные покорно похватали вещи и вышли из комнаты, затворив за собой двери. В комнате ненадолго повисла тишина. Я нежно обняла Августину, насколько это было возможно в моём объёмном наряде. Она не содрогалась в рыданиях, нет. Просто плакала, тихо, без надрыва. Королева-мать отстранилась и взяла моё лицо в свои ладони.

— Девочка моя, — она говорила чуть упавшим голосом. — Будь счастлива. Прости меня, дуру старую, что раньше не настояла на разрыве этой помолвки.

— Вы не виноваты, Ваше Величество, — ответила ей я с улыбкой. — Вы не ответственны за то, что творил другой человек, — и тут же хмыкнула. — Интересно, как бы Ричард отреагировал, если бы увидел меня такой красивой?..

Повисла тишина. Августина и Карина переглянулись с непонятным для меня выражением лица: смеси удивления, сомнения и задумчивости. Я поняла, что сболтнула лишнего, и прикусила щеку с внутренней стороны. Чёрт бы побрал мои мысли вслух.

— А ты хотела бы этого? — спросила королева-мать. — Я могу организовать, если хочешь.

— Хочу. Но как? — удивлённо спросила я. — Он же в тюрьме.

— В дворцовой тюрьме, — ответила подруга. — Он буквально сейчас на верхнем уровне подземелья.

— Вы шутите?..

— Вовсе нет, дорогая, — Августина покачала головой. — Он ожидает отправки на север, как и десятки других. Но это будет в лучшем случае только ближе к ноябрю, когда Максимилиан с Розой поедут обратно, в свои земли. Поэтому я договорюсь на короткий визит для тебя, — королева-мать торжествующе улыбнулась. — Будет ему что вспомнить потом холодными зимними вечерами.

Карина и я переглянулись и тихо рассмеялись. Подруга аккуратно обняла меня, сказав, что будет ждать меня у входа в церковь. И они оставили меня дожидаться отца, ведь им самим нужно было переодеваться к торжеству.

Мне чуть позже принесли скромный завтрак, состоящий из воды и небольшой булочки, которые тут же съела. На самом деле после ночи я была ужасно голодной, но при этом накатившая после ухода всех нервозность схватила желудок в свои цепкие лапы и не дала вдоволь наесться. Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы просто перестали трястись руки.

Снаружи вовсю гремела музыка, доносились песни и поздравительные крики людей. Должно быть, уже в церковь направились члены королевской семьи, мои родные и жених. Мне же с отцом предстояло прибыть самыми последними, согласно всем традициям. И это столь томительное ожидание, эти последние минуты перед выходом тянулись бесконечно.

Стук в дверь раздался неожиданно.

— Войдите, — приказала я.

Передо мной предстала… та самая служанка, которая работала на Скару. Она глубоко поклонилась мне, едва переступила порог комнаты. Я заметила, как девушка прижимала к груди какую-то коробочку.

— Здравствуйте, леди, — с улыбкой произнесла служанка. — Позвольте поздравить Вас с прекрасным днём Вашей свадьбы. Моя… руководительница попросила передать Вам это.

Она протянула мне коробочку. Я приняла её и неспешно открыла. Внутри лежало три небольших флакончика с жидкостями разных цветов.

— Что это? — я аккуратно подцепила один из них.

— Высококачественные и редкие яды, — спокойно ответила девушка. — Госпожа Скара посчитала это необходимой для Вас вещью.

— Чтобы отравить кого-то? — невесело хмыкнула я на подарок.

— Чтобы вы умели их отличать, — ответила она. — Обычно яды пахнут миндалём или полынью. Но не эти.

— Передай мою благодарность за столь… ценный подарок.

— Обязательно передам, — служанка вновь поклонилась, но тут же достала из-под юбки достаточно толстую папку, перевязанную тесьмой. — А это от нас. От всей гильдии благодарность и подарок за Вашу помощь. Здесь то, что Вам точно пригодится.

Я посмотрела на протянутые мне документы. И просто кивнула. Что ж, гильдия до сих пор ничего дурного в мою сторону не сделала, поэтому мне оставалось лишь принять подарки. Девушка снова поклонилась и исчезла за дверью. Я мельком кинула взгляд на часы. Оставались считанные минуты до прихода отца.

— Ильза! — позвала шёпотом, но чуть нервно.

Ильза возникла позади меня почти бесшумно, лишь слегка колыхнулся воздух в комнате.

— Да, леди? — едва слышно прошелестела она.

— Ты можешь это забрать и потом отдать мне это позже, когда мы уже будем в империи? — я протянула ей папку и коробочку.

— Конечно, леди, — Ильза забрала у меня их из рук, и неожиданно я заметила едва видные смешинки в её глазах. — Поздравляю с этим знаменательным днём, леди. Для меня честь служить Вам.

Из-за двери послышались шаги и лёгкое покашливание, я поняла, что это пришёл отец. Ответить охраннице не успела. Лишь прошептала короткое «Спасибо».

Отец зашёл в комнату чуть робко, дверь ему открыла служанка, пропуская внутрь. Герцог Хайфилд был одет в тёмно-синий фрак, белую рубашку и жемчужно-серый жилет. На ногах прямые брюки с едва видимой вертикальной полоской. Даже кожаные новые ботинки немного блестели. Отец даже достал трость, старую, дедушкину, из чёрного дерева с круглым серебряным набалдашником.

Он сделал шаг вперёд и замер, взглянув на меня. Я увидела, кажется, весь спектр эмоций на его лице. От восхищения и счастья, то тоски и даже горя. Я увидела слёзы, скопившиеся в уголках глаз слёзы, но отец тут же поспешил прикрыть глаза рукой. Лучезарная, с толикой грусти улыбка расцвела на его губах, а нижняя даже слегка подрагивала.

— Отец… — тихо позвала его я с улыбкой. — Всё хорошо?..

— Ты такая красивая, дочка… — выдохнул он, наконец взглянув на меня. — Как твоя мать в день нашей свадьбы.

— Мама была красивее.

— Не спорь, дорогая… — отец подошёл и мягко взял моё лицо в свои немного грубые ладони. — Ласточка моя, я… Я не самый лучший отец, — я открыла было рот, чтобы возразить, но он тут же меня прервал: — Не спорь с отцом! Я не лучший отец. Но сейчас, прощаясь с тобой как со своей дочерью, я могу лишь дать тебе своё благословение и лишь одно наставление — будь счастлива и любима.

— Обещаю, папа… — прошептала я, чувствуя, как предательские слёзы снова норовят выскочить из глаз, не удивлюсь, если к вечеру всё же заплачу.

Артур оставил на моём лбу долгий поцелуй и наконец сделал главное — перебросил короткую часть фаты вперёд, скрывая лицо. Лёгкая ткань укрыла меня, отгородив от всех. Теперь поднять её надлежит Константину.

В комнату заглянула служанка и передала мне букет, закреплённый в изящном серебряном портбукете, узором напоминавший сложенный веер. У нашей семьи такого не было, значит, его одолжила королевская семья или Константин привёз с собой из империи. В букете были белые лизиантусы, изредка между ними показывали головы светло-бежевые розы из розария Августины. По наружному краю букет украсили тёмные георгины и багряные листья девичьего винограда, прожилки которого покрыли тончайшим сусальным золотом.

От букета я слегка застыла, зная язык цветов. И понимая, что собирали его явно по приказу Августины или Карины. Он был с явным намёком и иронией, ведь именно девичий виноград означает стойкость, верность и… девичью невинность. Я с плохо скрываемой ухмылкой забрала его у служанки. Что ж, составитель определённо знает меня.

Отец предложил мне свой локоть, и мы вышли наконец из комнаты. Та же служанка шла сзади нас, опустив голову и придерживая фату, чтобы та не волочилась по полу. Коридоры дворца были пусты. Абсолютно. Только я, отец и служанка. Традиция такая, невеста на своём пути к карете не должна никого встретить. Стук каблуков раздавался эхом по залам и коридорам, через которые мы проходили.

Отец явно нервничал. Я чувствовала, как его рука дрожит в моей, видела, как он нервно сглатывает и постоянно поправляет воротник, словно ему жарко, хотя во дворце было прохладно.

— Папа, — тихо позвала его я и улыбнулась, когда он повернул ко мне голову. — Не переживайте. Я спокойна, и Вы должны быть спокойными.

Отец улыбнулся, но вышло криво и немного смущённо.

— Прости, ласточка. Я просто… Я всегда знал, что это день настанет. Но не думал, что он будет таким.

— Этот день прекрасен, папа, — я нежно, почти невесомо погладила его по руке. — И будет ещё лучше.

Очередной коридор привёл нас на главную площадку перед дворцом, где нас уже ждала белая карета, запряжённая двумя белыми лошадьми. Лакей открыл перед нами дверь. Я с помощью отца и служанки смогла уместить себя вместе с платьем и фатой внутрь. Отцу было забраться чуть тяжелее из-за этого, но всё же ему это удалось, он сел напротив, даже не коснувшись платья.

Карета тронулась.

Едва мы выехали под мерный цокот копыт из ворот дворца, как меня тут же будто накрыло, пусть и приглушённой, но всё же мощной звуковой волной, исходящей из толпы улыбающихся и восторженно кричащих людей. Казалось, вся столица и её окраины вышла на улицы. Люди стояли вдоль пути следования кареты. Это были простые горожане, торговцы, ремесленники, дети на плечах отцов, на руках у матерей. Люди бросали цветы под колёса, махали мне руками, улыбались и выкрикивали поздравления и комплименты. Мне оставалось лишь… улыбаться и приветствовать их взмахом руки.

— Какая красавица!

— Поздравляем! Счастья вам!

— Да хранит вас Лиос!

К горлу начали подступать предательские слёзы, но я помнила о макияже и о том, что не хотела бы появляться у алтаря со смазанным макияжем и красными глазами.

— Они рады за тебя, — произнёс с улыбкой отец.

— Они рады союзу и празднику, — поправила его я.

— И это тоже.

Карета медленно плыла сквозь толпу людей и украшенный цветами и флагами двух стран. Когда она наконец-то выехала на площадь перед собором, я увидела сквозь стёкла ещё большую толпу, окружившую её.

Собор Лиос, где ещё несколько дней назад я плакала и будто снова исповедовалась Первосвященнику Элигию, встретил нас весёлым колокольным звоном, разносившим благую весть по всему городу. Ещё более радостный звон будет в тот момент, когда бракосочетание наконец свершиться.

Карета остановилась.

Первым вышел отец и забрал у меня букет. Я посмотрела в окно на распахнутые двери собора, где меня уже ждали фигуры Карины и сестёр, дожидавшиеся меня, и глубоко выдохнула. Назад дороги точно нет. Да и не хотелось.

Я с улыбкой и прямой спиной вышла из кареты, придерживая слегка юбки. Лёгкий ветер тут же заставил фату немного взлететь позади меня, но меня это мало волновало. Я сделала несколько шагов, чтобы наконец весь мой свадебный наряд оказался снаружи кареты. Карина с улыбкой подошла ко мне и помогла оправить чуть согнувшийся подол платья, а сёстры подлетели, чтобы взять по сторонам желающую улететь фату.

Толпа всё ещё выкрикивала поздравления, пока я с улыбкой шла к собору, отец уже не дрожал и твёрдо держал меня, позволив взять его под локоть левой рукой.

У самого входа нас встретил Первосвященник Элигий с нескрываемой, дружелюбной, даже какой-то отеческой улыбкой. Перед тем как начать свой путь по нефу, мне необходимо было получить последние наставления от священника.

— Волнуетесь, леди? — спросил он у меня.

— Вовсе нет, Ваше преосвященство, — с улыбкой ответила я. — Назад дороги нет. И не хочется, если честно, жениха заставлять ждать.

— Помню, что Вы говорили мне тогда, леди, — Элигий покачал головой, но как-то по-доброму. — Привыкайте, Вы — будущая императрица. Вы теперь постоянно будете на виду.

— К сожалению, — прошептала я.

В соборе повисла тишина, прерываемая лишь вздохами и тихим кашлем кого-то из присутствующих. Оркестр готов был уже заиграть, когда ко мне подошёл… король Филипп. Он был в парадном белом мундире, при орденах, с серьёзным лицом и глазами, говорящие о решимости. Я несколько опешила, ведь по правилам король должен сейчас сидеть почти у самого алтаря вместе с остальными. Короли не ждут невест, которые приезжают последними.

— Амелия, — произнёс он твёрдо и уверенно. — Я хочу проводить тебя к алтарю.

— Ваше Величество?.. — от удивления отец даже растерялся. — Но как же традиция…

— Я знаю традиции, герцог Хайфилд, — перебил его король. — Но я хочу проводить её к алтарю вместе с Вами.

Я смотрела на них, на двух мужчин, которые по-разному заботились и испытывали по отношению ко мне чувство вины. Тоже разное, но на одну и ту же тему — Ричард.

— Думаю, я смогу взять вас обоих под руки, — произнесла я. — Я не буду против, если и Вы проводите меня, Ваше Величество.

Они многозначительно переглянулись. И всё же протянули ко мне локти. Отец так и остался слева от меня, а королю досталась правая рука вместе с находящимся в ней букетом. Было немного неудобно, но наша свадьба и без того нестандартная. Почему бы ей не быть совсем уж уникальной? Я увидела, как усмешка тронула губы Элигия. Кажется, он думал о том же.

Я гордо выпрямила спину и посмотрела в сторону алтаря, где уже, согласно всем правилам, меня ждал жених. Константин стоял лицом к алтарю, а его шаферы, Максимилиан и Диего (ни капли не сомневалась, что это будут они), напротив, стояли лицом ко мне. И что-то шептали моему будущему мужу. Его спина в чёрном с серебряным шитьём мундире явно напряглась от того, что ему сказали. Но не повернулся, нет.

Грянул оркестр, призывая нас наконец-то направиться по нефу к алтарю…