Двадцать восьмое августа пришло с пасмурной погодой и прохладным ветром. Осень в Гиран обычно приходила позже, но, кажется, не в этом году. За завтраком мы обсуждали финальные детали праздничного банкета. Завтрак даст принц Александр, но на нём не будет меня и моей семьи. По традиции мне, как невесте, предстояло провести утро в сборах к венчанию. Обед даёт королевская чета, а ужин и поздний перекус — Августина.

После завтрака кто-то вызвал Карину, и через примерно час в гостиную Августины, где мы всё ещё обсуждали детали и мелочи, зашли двое. Когда я их увидела, то тут же вскочила в чистом шоке и неверии. Это были Максимилиан и глубоко беременная Роза, шагающая в добрых традициях подражания уткам или пингвинам. Её рыже-русые волосы были заплетены в простую косу, а серо-голубые глаза смотрели на мир чуть устало и при этом насмешливо. Она была маленького роста даже по сравнению со мной, полненькая, мягенькая, с животом, который казался больше, чем она сама.

— Роза… — прошептала Августина в полном неверии. — Доченька, ты зачем приехала?..

— Не могла не побывать на такой свадьбе, — произнесла она с довольной улыбкой своим мягким голосом.

— Ваша Светлость… Это безумие! — только и смогла произнести я. — Вы вот-вот родите!

— Прошу, зови меня по имени, — мягко ответила мне Роза. — Мы почти родственницы. Да и к тому же тут врачи лучше, а срок у меня только в середине сентября…

— Роза, первые роды могут начаться раньше срока!.. — сказала королева-мать уже строго.

— Матушка, ребёнку ещё рано на свет. Он даже ещё не перевернулся как надо, так повитуха сказала.

— Не спорьте с ней, матушка, — горько, но с нежной улыбкой произнёс Максимилиан, помогая жене устроиться на диване. — Я пытался отговорить её от поездки сюда. Но ни в какую.

— Константин был на нашей свадьбе, поэтому я считаю необходимым быть и на его свадьбе, — твёрдо ответила Роза.

— Упёртая вы женщина, эрцгерцогиня, — проворчала чуть устало вошедшая Карина.

Я заметила её нехарактерную бледность и даже какую-то серость кожи. Глаза явно слипались, а походка была немного шаткой. Не я одна заметила, что с ней происходит, ведь Максимилиан подскочил к Карине и помог присесть рядом с женой.

— Леди Карина, идите отдохните, — мягко сказала ей Роза. — Вы нам очень помогли.

— Всё в порядке… — попыталась отмахнуться Карина.

— Макс, отведи Карину в покои, — строго приказала Августина. — Девочка, у тебя истощён запас магии, не смей храбриться.

Подруга натянуто улыбнулась и позволила себя увести. Комната погрузилась в тишину. Королева-мать поджала губы, ей явно не по душе была выходка невестки, но она молчала. Понимала, что сделанного не изменишь, не отправлять же Розу обратно. Да и тут правда лучшие врача, та же Барбара, уверена, сможет быть крайне незаменимой в родах.

— Роза, это безрассудно, но ты и сама это понимаешь, — строго сказала Августина. — Но я даже рада, что вы здесь. Я увижу, как родится мой внук или внучка, а не через года, когда вы ребёнка мне привезёте показать.

— Я тоже буду рада, если Вы сможете подержать его на руках, матушка, — с улыбкой ответила Роза.

— У меня возник вопрос… — начала я, привлекая всеобщее внимание. — А как вы добрались сюда? На карете ехать дня четыре, не меньше.

— Круг телепортации, — спокойно объяснила королева-мать. — В Гиране он всего лишь один, соединяет столицу и северные земли, его восстановили три года назад. Карина явно помогала с телепортацией. Для этого нужно обычно три-четыре мага.

— Вот как… — только и смогла вымолвить я, понимая, что для Гирана наличие и использование такого круга — дорогое удовольствие.

Мы ещё недолго обсуждали некоторые детали, вносили правки с учётом аллергий некоторых гостей, внесли также коррективы в напитки и порядке подачи блюд.

Максимилиан вернулся и забрал и мать, и жену, оставив меня абсолютно одну. И это был первый раз за долгое время, когда мне буквально нечем было заняться. Карина отдыхает, Августина занята, а мне… Я посмотрела на виднеющиеся из окна едва заметно пожелтевшие вершины деревьев. Осень и правда будто решила прийти раньше времени. Платье зашелестело, стоило мне подняться. Я решила прогуляться по саду, пока ещё достаточно тепло.

Гравий приятно шуршал под ногами, а встречающиеся фонтаны звонко пели свои песни. Поверх платья я натянула мягкую кашемировую шаль, чтобы точно не замёрзнуть, не хотелось бы заболеть аккурат перед свадьбой. Свадьба… Кому скажешь — не поверят, что почти три месяца назад меня даже не было в этом мире. А теперь вот, замуж выхожу, императрицей стану…

Но всё же… зачем я здесь?.. Зачем именно меня поместили в это тело?.. Благодаря разговору с Первосвященником, я поняла, что с большой долей вероятности останусь тут. Но что случилось с Амелией? Не затребует ли она тело обратно?..

За мыслями я не заметила, как оказалась рядом с любимой беседкой Августины. Ставшей столь значимой уже и для моей судьбы. Я зашла в неё и села, поправив шаль на плечах. И прикрыла глаза, вдыхая едва заметный аромат плетистых роз. Мне нужен был покой. Мне нужна была тишина. И получила её.

Прежде чем я решилась открыть глаза, моей руки будто коснулось что-то тёплое, невесомое и неосязаемое. Как ветер, как касание крыла бабочки, как лепесток. Я испугалась и резко открыла глаза, осматриваясь. Кажется, дёрнулась слишком сильно, отчего какой-то предмет тут же с глухим стуком упал на пол беседки. Я наклонилась и увидела… конверт. Застыла.

— Ильза… — шокированным шёпотом позвала «Тень», смотря на вещь у ног.

Она появилась бесшумно и точно также уставилась на конверт.

— Леди… Мы не видели, откуда оно взялось… — прошелестела Ильза. — Мне его взять?..

— Да, открой, — твёрдо ответила я.

Женщина подняла конверт и осторожно вскрыла его, принявшись читать вложенное в него письмо. А потом понюхала, пощупала и… протянула мне.

— Прочтите.

— «Там ты найдёшь ответы на все вопросы». — прочла я вслух, видя следом адрес. — Я не знаю, где это.

— Это за городом, леди, — произнёс бесшумно возникший Аслан. — Вы пойдёте туда?..

Я смотрела на конверт и письмо долгим взглядом. Мистика какая-то! Откуда он вообще возник?.. Но это… почему-то меня это не пугало. Напротив, нутро орало, что я обязана взять себя в руки и пойти по этому адресу. Потому что там ответы. Потому что там то, что я так ждала.

— Да, — твёрдо сказала я. — Я переоденусь, в городе подберу неприметный экипаж и поеду.

— Леди, это опасно, — возразил Аслан. — Мы не знаем, что там.

— Вы моя охрана или нет? Разрешаю насильно меня унести, если будет угроза моей жизни.

— Да, леди, — с поклоном произнесла Ильза. — Слушаемся.

Через мгновение они исчезли, а я поспешила в свои покои, сжимая в руке письмо и приподнимая юбки для быстрого перемещения. Почему-то не могла не пойти, не могла упустить эту возможность.

Я влетела в покои, на ходу ослабляя корсет и расстёгивая пуговицы. Платье быстро слетело с меня и оказалось точным движением на кровати. Я влетела в самое простое, накинула сверху шаль, закрыла волосы простой косынкой и собиралась уже выскочить за пределы комнаты, как застыла. Если я исчезну без предупреждения, меня хватятся. И поднимут на уши всю столицу. Ещё бы, невеста императора пропала.

Я наскоро набросала записку для Августины или Карины, честно заверив их, что скоро вернусь целой и невредимой. И после выскочила из комнаты, не забыв те небольшие деньги, что у меня остались. Я слепо надеялась, что пяток золотых мне хватит на всё.

Мне удалось ускользнуть также, как и в прошлые разы — через пути слуг. Карета, простая, наёмная, чёрная и без гербов и опознавательных знаков была поймана мной в торговом районе. Когда я продиктовала адрес, кучер потёр шею, будто сомневаясь, нужно ли ему туда.

— Девушка, я отвезу Вас как можно ближе, укажу дорогу, но места там неспокойные. Табор этот ещё… — пробормотал он.

— Сколько? — чётко спросила я.

— Золотой.

— Три, если дождёшься меня и отвезёшь обратно.

Кучер кивнул, явно радуясь, что я такая отчаянная. Я села в карету и стала смотреть в окно, наблюдая за тем, как меняются улицы: от вычищенного перед свадьбой торгового района сначала до бедняцких, следом до немногочисленных трущоб, которые перешли в полузаброшенные окраины города, где обычно обитали бродячие торговцы, таборы или всякие тёмные людишки.

Мы медленно объехали большую часть табора народа рома. Их пёстрые шатры, костры, бегающие по пыльной дети, женщины в ярких юбках, мужчины с золотыми зубами и с серьгами в ушах. Но карета остановилась как раз ровно у самых окраин табора. Мне пришлось выйти.

— Вам вон туда, девушка, — кучер показал куда-то направо и наискосок от табора. — Я подожду Вас тут.

— Благодарю, — коротко кивнула на его слова я.

Обитатели табора смотрели на шагающую мимо меня с некоторым удивлением и даже недоумением, но не трогали. Словно давали пройти, что я и делала как можно скорее. Когда закончился табор, пошли заброшенные дома, пугающие своими чёрными провалами окон, покосившимися от времени и погоды крышами, заросшие диким виноградом, крапивой и лопухами сады. Я не боялась их, только шла.

Пока передо мной не оказался дом. Старый, неухоженный, но явно жилой, судя по целым окнам, вытоптанной тропинке к дому и поднимающемуся из трубы дымку. Я откуда-то знала, что зайти мне нужно одной. Возникло чёткое тянущее ощущение в груди, говорящее: «Здесь. Открой дверь и всё узнаешь».

— Мы войдём с Вами, леди, — произнесла Ильза, бесшумно возникнув за моей спиной.

— Нет, — чётко отрезала я. — Ждите снаружи. Это приказ. Если… Если я через час не вернусь, тогда вламывайтесь.

Ильза шумно выдохнула. Мой приказ противоречил всему, что соответствует слову «безопасность». Но я обязана войти в этот дом одна.

— Всё будет хорошо.

С этими словами я толкнула дверь.

Передо мной предстала чистая и уютная комната, занимавшая весь домик. Пахло травами: мятой, ромашкой, зверобоем, лавандой и ещё чем-то сладким, не распознала. В особо тёмных углах горели десятки свечей из качественного воска, а не жира. А в центре всей этой комнаты стоял небольшой круглый стол из простого дерева с двумя стульями. На одном из них сидела женщина.

Она перевела насмешливый взгляд на меня. Дверь позади меня громко хлопнула, отделяя домик от всего, что происходит снаружи. Я не вздрогнула. Я смотрела на женщину и не могла понять, какого она возраста. В уголках её светло-серых глаз засели морщинки, но при этом лицо было достаточно молодым, мягким. Волосы такие светлые, что непонятно седые они или просто такой оттенок. Она улыбнулась мне. И в улыбке этой было что-то… что-то родное, материнское.

— Ну здравствуй, Амелия, — произнесла она, её голос был подобен весёлому ручью или колокольчику. — Или лучше назвать тебя твоим корейским именем?

— Лиос… — прошептала я, зная уже, кто передо мной, ни капли не сомневаясь, что это именно она. — Вы — Лиос.

Женщина не стала отпираться и просто кивнула. Жестом она пригласила сесть напротив, на соседний стул. Я на негнущихся ногах подошла и почти рухнула на него. Лиос протянула ко мне ладонь и коснулась моей щеки. Ладонь была тёплой, как солнце в середине весны. От этого прикосновения по моему телу разлилось что-то огромное, светлое, и я… я разрыдалась. Как маленькая девочка, которая очень любит свою маму, приехавшую после долгой разлуки к ней. Тихо, без всхлипов, но искренне. Слёзы текли по щекам, не останавливаясь.

— Всё хорошо, моя девочка, — прошептала Лиос, аккуратно вытирая слёзы своими тонкими пальцами. — Я знаю, моя хорошая, я всё знаю.

— Зачем, Лиос?.. — спросила я едва слышным шёпотом. — Зачем я здесь? Почему именно я?

Богиня вздохнула. Горько так, словно выдыхая всё пережитое горе и скорбь. Отняла свою руку и стала прямо на меня смотреть.

— Ты подходила, — сказала она просто. — Как и все те, кто был до тебя.

— До меня?.. — ошарашенно прошептала я. — До меня ещё были?..

— Да, — ответила Лиос с кивком. — До тебя были другие. Ты… К твоему появлению я уже устала считать количество призванных из других миров душ. Кажется, их было три десятка точно. Но они все проваливались.

— Все?

— Все. Все рано или поздно проваливались, и мне приходилось их отпускать дальше, в иные миры. Порой смешно и долго избегали судьбы Амелии, наблюдать за этим было забавно и интересно. Но в конце было одно.

— Смерть, — догадалась я.

— Верно, — подтвердила богиня. — Ты первая, кто пережил начало августа. Ты первая, кто почти дожил до двадцати девяти лет Амелии. Отметки, которую никто не преодолел, даже она сама.

— Но почему я? Почему я подходила?

— Ты ненавидела Ричарда. Искренне, остро, чисто. До дрожи внутри. До желания закатать его в асфальт, — с улыбкой произнесла Лиос, а я почувствовала, как и на моих губах расползалась такая же улыбка. — А ещё тебе нравился этот мир. Тебе всегда нравились же такие немного сказочные истории, даже мечтала оказаться на месте многочисленных попаданок.

— И оказалась… Глупые мечты были.

— Глупые, не глупые, но они имеют силу, — усмехнулась на мои слова богиня. — Ты была… экспериментом, назовём это так. Я вселяла в тело Амелии всех, кто мог хоть что-то изменить. Даже несколько мужчин было, но они устраивали истерики уже на моменте месячных. А ты спокойная, собранная и поразительно хитрая. Ты умеешь сочувствовать и быть беспощадной. И оказалось, что это и ненависть — идеальный коктейль.

— А… А настоящая Амелия?.. — робко спросила я наконец. — Что с ней?

— Она… — Лиос горько вздохнула, опустив взгляд. — Она столько раз умирала, что от её души остался лишь осколок. Лишь маленький кусочек, балансирующий на грани отчаяния и безумия. Она попросила у меня помощи, и я не смогла отказать.

— Значит, Ведьма Жизни — это Вы? — спросила я, хотя уже знала ответ, и богиня мне кивнула с грустной улыбкой. — Где она сейчас?

— Хочешь её увидеть?

— Да.

Лиос взмахнула рукой, и в центре комнаты возникла полупрозрачная, словно состоящая из цветной дымки фигура. То же лицо, что я видела по утрам в зеркале. Те же голубые глаза, те же тёмные волосы. Только взгляд другой. Уставший, делавший её куда старше.

— Здравствуй, — произнесла фигура, голос её был едва уловимым, шелестящим. — Ты заняла моё место, Алиса.

— Ты… Ты хочешь обратно? — лишь испуганно произнесла я.

— Нет, нет! — поспешила тут же заверить меня Амелия. — Ты заняла его по праву. И я рада тому, что ты сделала. Ты посадила его в тюрьму. Ты дала понять, что он не всесилен. Ты… — тут она покрылась румянцем, заливающим щёки и заставляющий уши краснеть. — Ты полюбила. По-настоящему. Но… но то, что вы делали до свадьбы — верх неприличия!

— Напротив, всё очень прилично и без последствий, — съехидничала я.

Теперь я понимала разницу между нами. Для меня секс до свадьбы — абсолютная норма, даже несколько партнёров сменить абсолютно нормально. Но не для неё, выросшей в том, что замуж нужно выходить девственницей. Но, наверное, не буду говорить о том, насколько это лицемерно с точки зрения общества.

— Ты… — она запнулась, глядя на меня полными надежды глазами. — Ты будь счастлива. За себя и, по возможности, за меня. Живи за нас обеих. Я никогда не знала, что ты испытываешь, когда любишь и любима. Я думала, что люблю Ричарда. Но это не так. Это была ложь самой себе.

— Я буду, Амелия, — произнесла я. — Я буду счастлива, обещаю.

— Я хочу отдать тебе последние воспоминания, — сказала Амелия. — Те, что я забрала с собой, когда уходила из своего тела. Но они страшные, тяжёлые.

— Я приму, — сказала я твёрдо. — Я должна знать.

Она кивнула и шагнула ко мне, почти растворившись в окружающем пространстве от такого простого движения. Я почувствовала лёгкое дуновение ветерка, а потом… Мою голову заполнили воспоминания, от которых к горлу подступила тошнота.

Девятнадцать лет. Спальня в королевском дворце. Пьяный Ричард наваливается на Амелию, держа обе её руки, крича на неё матом и зло смеясь. Она не кричит, она умоляет, плачет, всхлипывает, брыкается ногами, пытаясь освободится, но он быстро их придавливает. Он рвёт на ней одежду, дышит перегаром и приговаривает, что она будет его всё равно. И, как на удачу, он выпил так много, что отключился. Уснул прямо на ней, придавив своей тяжестью. Амелия ещё несколько часов лежала, глотая слёзы и уткнувшись в потолок невидящим взглядом. Лишь после ей чудом удалось вылезти из-под него и уйти. А наутро Ричард не помнил ничего. Но она… Она не забыла тот кошмар.

— Он — скотина… — процедила сквозь зубы я, понимая, что теперь хочу его убить своими же руками.

— Да… Я теперь понимаю, что он не достоин даже моего мизинца, — чуть высокомерно заявила Амелия. — Спасибо тебе.

Она улыбнулась. Искренне, весело и счастливо так, что у меня заныло сердце от увиденного. И растворилась. Осталась только тишина и свет свечей.

Я не заметила, как снова заплакала. Горько, выплёскивая всё то, что не могла выплеснуть Амелия. Воспоминания о насилии заполняли меня, давая понять самое важное — я сделала всё верно. Я не отомстила за все смерти Амелии. Но сделала важное — добилась справедливости общей. И это было важнее личной мести.

— Куда она ушла?.. — только и смогла произнести я, совсем некрасиво вытирая щёки рукавом платья.

— В мои чертоги, она живёт там, пока не придёт время, — ответила мне Лиос. — Я отпущу её, когда она сама будет готова.

— Можно попросить? — спросила я чуть осипшим, но твёрдым голосом, на что тут же получила кивок. — Когда придёт время, даруйте ей новую жизнь. Где-нибудь в другом месте, времени или даже мире. И пускай она ничего не помнит, незачем ей воспоминания о таком ничтожестве. И… пусть любит и будет любима. По-настоящему. Пусть у неё будет любимый муж, семья, дети, которых она так хотела.

Тишина в комнате стала такой плотной, что я слышала, как стучит моё собственное сердце и горят, чуть потрескивая, свечи. Потом богиня улыбнулась. Искренне и даже немного грустно.

— Ты просишь не за себя, — сказала она ласково, погладив меня ласково по голове своей тёплой ладонью. — Для той, кто уже ушла. Это благородно, девочка моя. Я постараюсь выполнить твою просьбу.

— Благодарю, Лиос, — выдохнула я.

Богиня помолчала. Потом её глаза, полные мудрости звёзд, стали серьёзными.

— А теперь скажи мне, — начала она. — Ты хочешь вернуться? В свой мир. В Корею, которую ты так любила.

Моё сердце пропустило удар. Я даже забыла, как дышать. В Корею? К цивилизации, интернету и круглосуточным магазинам?..

— Я… — голос мой сорвался.

— Это будет не та жизнь, которую ты оставила, — продолжила Лиос. — Ты умерла, твоя семья тебя оплакала. Но я обещаю дать новых родителей, новый дом, новое тело. Ты снова сможешь есть кимчи, слушать K-pop и смотреть так любимые тобой дорамы. Ты будешь счастлива.

Я замерла. Как охотничья собака, почуявшая дичь. Напряжённо и с готовностью броситься. Но тут я сама себя словно за поводок дёрнула, напоминая о важном. Напоминая о человеке, который так меня любит. Любимая Корея, светящийся огнями Сеул, запах кимчи и жаренного тофу с рынка. Всё это было соблазнительно. Было когда-то моим. Но теперь…

— Нет, — сказала я неожиданно даже для себя твёрдым голосом. — Я никуда без него не пойду.

— Без Константина? — уточнила богиня.

— Без него — никуда. Я люблю его, он любит меня. И без него я теперь не смогу.

Лиос смотрела на меня очень долго. Так долго, что я подумала, что она застыла. Но она сначала улыбнулась, а следом рассмеялась. Громко, счастливо, заразительно. Как смеются дети, когда видят радугу после дождя или старики, вспомнившие смешное событие из беззаботной молодости. В таком смехе нет насмешки, лишь чистая радость.

— Я так и знала! — воскликнула богиня, вытирая выступившие слёзы. — Я так и знала, что так и скажешь!

— Вы… Вы проверяли меня⁈ — искренне возмутилась я.

— Ну конечно! — не стала отрицать Лиос. — Я хотела убедиться, что твоя любовь — это не шутка, не страх остаться одной или что-то подобное. К тому же, не зря я решила вас двоих подтолкнуть друг к другу.

— В смысле?.. Что вы сделали?

— Усилила ваше влечение друг к другу, — сказала спокойно богиня. — Вам не нужно было навязывать чувства, лишь немного подтолкнуть, не более.

— Да Вы тот ещё шиппер! — я с восторгом рассмеялась, понимая, что божественное вмешательство действительно помогло. — А что насчёт романа?

— Ах, роман… Он всего лишь одна из многочисленных веток этого мира. Та ветка, которая не сбылась благодаря тебе.

— Но как автор мог написать так… правдиво? Это был достаточно жестокий роман.

— Ты никогда не думала о том, что, создавая своё произведение, автор может создавать миры? Или, наоборот, писать о уже существующем мире?

Эти слова меня невольно заставили задуматься. Я часто в прошлой жизни читала истории о различных попаданках абсолютно разного характера: кто-то попадал в игру, кто-то в роман, а кто-то в неизвестный и неизведанный мир. И никогда не думала о том, откуда берутся эти миры. Создают ли их авторы или они создаются сами?.. Этот мир явно жил по своим законам и порядкам, а история, которая я читала — лишь его кусок, не весь он.

— Никогда о таком не думала… Но, кажется, понимаю, о чём Вы.

Лиос мягко улыбнулась на мой ответ и встала со стула, я поспешила за ней.

— Слушай меня, девочка моя, — сказала она, подойдя и беря моё лицо в свои ладони. — Твой брак будет счастливым. Дети будут здоровыми и сильными. Я позабочусь об Амелии, дам ей лучшую жизнь, какая возможна.

Богиня поцеловала меня в лоб сухими тёплыми губами. Нежно, ласково, как мать целует своё дитя перед сном, желая приятных сновидений. Потом опустила ладони на плечи, невесомо их гладя.

— А теперь ступай. Тебя уже ждут. И помни: я всегда рядом и приглядываю за вами.

Я кивнула. Развернулась и открыла дверь, бросив напоследок взгляд на комнату и Лиос. Она смотрела на меня с грустной улыбкой матери, отпускающей ребёнка во взрослую жизнь. Я в последний раз улыбнулась и вышла из домика.

Дверь за мной резко закрылась.