Он не отступил, а придвинулся опасно близко, почти полностью закрывая меня от окружающих. Он слегка нависал надо мной из-за разницы в росте, уперевшись одной рукой в полку над моей головой, а вторую держа на моей талии. Это не было угрожающе, это было защищающее, пряча меня и наш накал чувств ото всех, кто может это увидеть. И впервые я чувствовала себя как в тёплом и уютном коконе, только этот кокон хотел меня.

— Лия… — надрывным шёпотом произнёс он.

— Луи… — едва шевеля губами вторила я.

Константин наклонился слишком близко к моему лицу. Я чувствовала его горячее дыхание и видела потемневшие глаза. И слегка поддалась навстречу, касаясь его губ своими. Он слегка дрогнул и после взял инициативу в свои руки, притянув меня к себе ближе за спину, заставив тихо охнуть и опереться на его плечи свободной рукой. Это невинный поцелуй, как вчера… О, нет, это было подобно тому, что было той ночью. Это был голод и жажда одновременно. Наши тела знали друг друга, стремились друг к дружке… Его губы были требовательными, настойчивыми, язык — уверенным, наглым, рука на моей спине твёрдой, а сам он слишком горячим. Мы отрывались лишь на мгновение, чтобы вдохнуть и снова самозабвенно сливались.

Я услышала где-то в стороне судорожных вздох и шуршание платьев, шепотки и звук упавшей книги. Нас заметили, нас видели. Скорее всего те самые фрейлины, увидевшие воочию сцену из их романов. Мы переборщили, будут шептаться об излишней страсти, о неприличности подобного, о чёртовом мезальянсе. А завтра королева-мать выскажет нам ноту недовольства этим поведением. Да и… плевать. Мне сейчас были важнее его объятия и поцелуи, чем всё остальное.

Мы оторвались друг от друга с неохотой и распухшими от поцелуев губами. Я чувствовала его возбуждение животом и сама хотела застонать от нетерпения. Если бы не условности, эта чёртова игра в невинную деву… Я бы не постеснялась начать раздевать его при всех.

— Кажется… — тихо произнёс он со сбитым дыханием, улыбка тронула его губы. — Мы только что вписали в хронику дворца самый страстный поцелуй, который когда-либо видела библиотека.

— Можно в этом не сомневаться, — выдохнула я, счастливо и дерзко улыбаясь.

Константин неожиданно нежно взял меня за руку, почти невесомо поцеловал во внутреннюю часть ладони, смотря мне в глаза. Я видела в них желание, но он намерено теперь будет держать дистанцию. Нельзя сорваться, нельзя показать истинное положение дел в наших отношениях. Иначе скандала не оберёшься.

Я повернула голову в сторону, откуда доносился звук, и увидела пятерых фрейлин, краснеющих при виде нас как маки, две даже прикрыли явно округлённый от удивления рот веерами. Мы невольно стали прямым воплощением их фантазий о красивой и страстной любви, о которой пишут только в книгах.

Под их удивлённые взгляды Константин аккуратно помог мне присесть обратно за стол и сел напротив, при этом делая вид, что ничего не было. Я открыла атлас и начала искать карту континента, которая, на моё разочарование, была в самом конце. Карта была старой, ей, как и книге, было тридцать три года. Границы государств изменились, какие-то страны объединились или было поглощены. Но ярче всего выделялась, конечно, империя Элиазар, занявшая добрую треть континента, имеющая выход к незамерзающим южным, сложным восточным и скованных льдом северным морям.

— Сколько времени нужно, чтобы добраться с севера империи до юга? — задала вопрос я, разворачивая к нему книгу. — Можно примерно рассчитать разницу в размерах миров.

— Никто прежде не прокладывал прямой путь от севера до юга, — задумчиво потёр подбородок Константин.

— А если из Аврелии, столицы, до севера? И до юга?

— Из столицы до самого северного города Хримгарда можно доехать за десять дней, — он указал на точку на берегу северного моря. — А до Флоралии на юге шесть дней пути, — указал и точку на юге.

— Значит всего шестнадцать дней… Примерная скорость кареты… — я опустила глаза на пустой лист, принялась бормотать и подсчитывать, записывая на листке примерное расстояние, которое могла пройти карета. — М… Примерно…

Я подняла взгляд и увидела, что Константин не смотрит мне в лицо, нет. Проследив, куда смотрят его глаза, я поняла, что в задумчивости склонилась слегка над столом, и ему открылся самый что ни на есть прямой вид на моё декольте и виднеющуюся из-за него грудь. Ещё и взгляд был не просто пожирающий, а даже немного восхищённый.

— Мои глаза выше, Константин… — с улыбкой прошептала я, краем глаза замечая, что за нами всё ещё наблюдают, пусть уже и издали.

— Ох… Прости… — он со смущённой улыбкой ненадолго прикрыл глаза рукой, а после всё же посмотрел на меня. — Они так соблазнительно на меня смотрят, что не оторваться.

— Не сомневаюсь, — едва слышно хихикнув произнесла, всё же показывая ему на карте на Корейский полуостров. — Я посчитала. Путь с севера на юг империи примерно такой же, как два Корейских полуострова с севера на юг. Если включать ещё северные и южные моря… Значит наш мир примерно в пять раз больше. Возможно даже ещё больше, но у нас нет точных метрик, — я развела руками, покачивая головой.

— В пять раз… Но ты говорила о более быстрых видах транспорта. Благодаря им за сколько можно преодолеть то же расстояние?

— По-разному, зависит от транспорта, но не больше дня, это точно.

— Быть такого не может!.. — удивлённо произнёс он.

— Константин… — я сжала переносицу, потирая её. — Всё возможно. Например, в моём мире нет магии, а тут она — обычное дело.

— И тебе не страшно?

— Совсем нет, — с улыбкой покачала головой. — Напротив, это даже забавно и интересно. Здесь всё работает не так, как там.

— Ты скучаешь, — не спрашивал, а утверждал Константин.

— Как бы я не любила тот мир, я скорее всего не смогу туда вернуться, — грустно вздохнула я. — Поэтому тоска бесполезна.

Должно быть, вид у меня был совсем грустным, ведь он мягко протянул ко мне руку и аккуратно погладил по щеке, оставив её на ней. Я с лёгкой мягкой улыбкой прижалась к ней и ласково положила свою ладонь поверх. Этими действиями мы вызвали приступ аханья у наблюдавших за нами. Захотелось рассмеяться.

Но я посмотрела в его глаза и… потерялась в них. Они были пожирающими. Как у оголодавшего хищника, увидевшего свою жертву. Я почувствовала его желание через жар, исходящий от руки, и поняла, что была права, простым поцелуем мы не обойдёмся, слишком велико сегодня притяжение.

— Лия… — его шёпот был низким и хриплым, но он для меня разрезал тишину библиотеки сильнее, чем крик.

Я слегка наклонилась к нему и улыбнулась, беря его ладонь в свои. Не отступала, напротив, делала шаг вперёд. И давала нам возможность, пусть и ненадолго, но уединиться, не привлекая к себе внимание.

— Этот дворец… — прошептала я в ответ, начав немного издалека. — Он перестраивался много раз, в том числе и из старинного замка, где, как это принято, были потайные ходы и… тайные комнаты… Нужно лишь знать, где они находятся…

Он словно замер на мгновение, выслушивая меня. Я не говорила напрямую, лишь намекала так, чтобы мы оба всё поняли. Из его горла послышался сдавленный смешок, а на губах расцвела хищная, полная предвкушения улыбка.

— Веди, — выдохнул он.

— Отстань на несколько шагов, — прошелестела я, получая в ответ кивок, вставая со стула и направляясь в сторону одной из таких «комнат».

Она была здесь, в библиотеке, в глубине её лабиринта, между двух массивных стеллажей с книгами. Я шла размерено, словно прогуливалась между рядами полок с книгами. И шла не напрямую, а слегка петляла, изредка смотря, не потерял ли он меня из виду. Но, должно быть, сыграло роль моё контрастное на фоне тёмного окружения платье. Константин не отставал.

Подойдя к «проходу», я оглянулась по сторонам и прислушалась. Было пусто. Сзади раздавались его размеренные шаги, где-то вдалеке ещё доносились восторженные шепотки и аханья от тех фрейлин. Я нащупала и слегка нажала на небольшой кусочек резного орнамента. Раздался тихий, мягкий щелчок. Часть стены почти бесшумно поддалась, открыв проход в тёмную комнату, пахнущую пылью и старым деревом.

Я шагнула внутрь и тут же обернулась с улыбкой, видя его неподалёку и протягивая руку, вторую держа на «двери», чтобы закрыть её. Константин не заставил себя ждать и в несколько быстрых шагов оказался рядом и скользнул в проход, взяв меня за руку.

Едва раздался лёгкий щелчок, оповещающий о закрытии прохода, нас поглотила темнота. Глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к ней и обнаружить небольшой источник света — маленькое воздушное решётчатое окошко в самом верху. Тишина и бездействие длились недолго, не больше пары секунд. Он слегка потянул меня за руку, отчего пришлось сделать несколько шагов и упереться ему лицом в грудь.

— Лия… — горячо прошептал он над ухом.

Я не стала сдерживаться и потянулась к его губам, обвив руками шею. Я почувствовала, как его руки приподняли меня за ягодицы, с силой сжимая их. Он нашёл мои губы и порывисто и почти грубо поцеловал, впиваясь в мой рот и исследуя его языком. Из горла вызвался непроизвольный стон от такой напористости.

— Я не могу ждать… — прошептал слегка дрожащим голосом Константин, оторвавшись на мгновение от моих губ.

— Я тоже… — едва слышно произнесла я.

В следующее мгновение его руки скользнули к моим юбкам и принялись поспешно приподнимать их. А я мысленно радовалась, что сегодня на мне не было ни кринолина, ни этих чёртовых панталон. Тяжёлая ткань была задрана до самого живота, когда он обнаружил моё нарушение дресс-кода.

— Лия, Хаос тебя раздери… — глухо произнёс он, понимая, что я не надела нижнего белья.

— Я же говорила, отвратительный предмет гардероба, — с лёгким смешком произнесла я.

Константин издал что-то среднее между смешком и стоном, а после коснулся моих влажных и горячих губ внизу. Сладкий глухой стон тут же был поглощён поцелуем, а меня немного грубо прижали спиной к холодной каменной кладке старой части дворца. Он приподнял меня за бёдра, помогая обвить его своими ногами. В следующее мгновение я простонала ещё глуше, впиваясь пальцами в его плечи. Он неспешно, словно издеваясь водил по моим половым губам своим членом, намерено задевая клитор, вызывая судорожные вздохи и стоны, которые заглушал поцелуями.

Но ему самому не терпелось, отчего, сжимая мои бёдра почти до боли, стремительно, резко и глубоко вошёл. Мне казалось, воздуха в лёгких не осталось, он сгорел в пожаре этой страсти. Константин не стал сдерживаться, задав сразу мощный, быстрый и отчаянный ритм. Каждый толчок заставлял меня чувствовать спиной неровности стены, крепко прижиматься к нему, заглушая стоны в его плечо и кусая губы. Я слышала, как он тяжело дышит у меня над ухом, и чувствовала, как внутри всё сжимается и плавится от этого животного соединения.

Здесь не было ни капли нежности первой ночи, было лишь чистое желание, подогреваемое запретностью. Если кто-то увидит нас или услышит… О, этот скандал не замнёшь, он будет громче самого большого колокола. Но эта скрытность заставляла гореть ещё сильнее.

Оргазм накрыл резкой плотной волной, застав внутренности и мышцы сжаться до болезненной судороги. Я поспешила накрыть его губы своими, чтобы заглушить вырвавшийся у него глухой стон. Он вдавил меня в стену, и я почувствовала, как его тело содрогнулось от волны удовольствия, а внутри меня стало совсем жарко от наших смешавшихся жидкостей. Мы так и замерли, разлепив пересохшие от горячего дыхания губы. В полной темноте, всё ещё прижатые друг к другу, не желая отпускать друг друга. И осознавая, насколько совершившееся сейчас дерзко и сильно. И это было похоже на взрыв спящего вулкана, а не просто соитие.

— Это… — всё ещё тяжело дыша прошептала я, едва слышно хихикая и держась за его шею. — Это безумие какое-то… Что будет, когда мы поженимся?..

Он не ответил сразу, лишь крепче прижал меня к себе. Потом его губы коснулись моего виска, и я почувствовала, как он улыбается.

— Боюсь, мы не вылезем из кровати, пока не будем полностью довольны, — произнёс он, глухо смеясь.

— О, нет… Тогда империя останется без императора и императрицы надолго, — шутливо ответила я.

Он тихо рассмеялся. А после отступил на шаг назад, заставив меня почувствовать охвативший моё ранее разгорячённое тело холод. Ноги не держали, но Константин помог мне встать и опереться на стену. Он оправлял одну за другой юбки, шурша ими. А, когда всё закончил, мягко притянул к себе.

— Ненавижу эти условности, эти взгляды… — прошептал он, обнимая так, словно пытался слиться со мной. — Если бы не они, я бы с удовольствием сделал всё на том столе, при свете дня, при свидетелях, наблюдая, как меняются лица тех дам. Показал, что ты моя, никого другого.

Я почувствовала, как горят щёки. Это были слова грубой плотской любви. В глубине души что-то затрепетало, словно отзываясь на них. Но разум, холодный и расчётливый, дал понять, что не стоит этому поддаваться. И я его послушалась.

— Мой любимый император… — ласково прошептала я. — Мы нарушили десятки, если не сотни писаных и неписанных правил. И я бы рада нарушить и это, но… тогда мне светит лишь место фаворитки. Красивой, содержащейся в роскоши и купающейся в твоей любви, но фаворитки. И тогда дочь, о который ты говорил, не родится или будет бастардом. И тебе этого не хочется, я уверена.

Он словно застыл. Он знал, как и я, что эта игра опасна. И что, если мы поступим столь дерзко, все положенные уже в этот брак усилия пойдут крахом. А моё имя будет опозорено раз и навсегда. И моим сёстрам будет очень тяжело найти себе выгодную партию.

— Ты права… Как, впрочем, и всегда, — горько выдохнул он.

— Не всегда, — с улыбкой поправила я его. — Нам уже нужно идти, — и принялась нащупывать небольшой рычажок для открытия дверей. — Я пойду первая, ты подожди несколько минут и тоже выходи.

Потянув за рычаг, я услышала, как тихо и с глухим щелчком открылась дверь, впуская в комнату немного света. Константин неохотно отпустил меня. У самого порога я развернулась, пристала на цыпочки, мягко поцеловав в щеку. Это был смешной жест после прошедшей страсти. Ноги меня всё ещё плохо держали, но я твёрдо развернулась и покинула комнату, услышав за спиной щелчок, отделяющий нас друг от друга.

Библиотека встретила меня яркими лучами солнца и смехом фрейлин где-то вдалеке. Я осмотрела подол на предмет пыли и к своему удовольствию не обнаружила её. И на негнущихся ногах, но стараясь не подавать вида, двинулась вдоль стеллажей. Но, кажется, Константин решил поступить по-своему. Ведь через пару секунд я услышала за спиной его уверенные и быстрые шаги. Прежде чем я успела обернуться, он с лёгкостью подхватил меня на руки, заставив взвизгнуть от неожиданности и вцепиться в его плечи, чтобы не упасть.

— Константин! Отпусти меня! — тихо и возмущённо прошипела я, чувствуя, как начинаю краснеть. — Поставь меня сейчас же!

— Отказано, — озорно ответил он и едва слышно шепнул на ухо: — Ты еле ходишь, так что не надейся.

И понёс меня. Прямо через главный зал библиотеки, под удивлённо-восхищённые взгляды фрейлин, мимо застывших в изумлении слуг и библиотекаря. Он нёс меня как какой-то трофей, не скрываясь и светясь как начищенный медный чайник. А я, раскрасневшаяся, с пылающими щеками, прятала лицо у него в плече. И чувствовала себя бесконечно счастливой. Этот день определённо войдёт в историю дворца, как и весь наш роман.

Он донёс меня через весь сад, не обращая внимание на застывших и шокированных придворных и слуг, которые едва успевали уйти у него с пути. Константин принёс меня к дворцовой карете. Там, под ошарашенные глаза кучеров, он осторожно опустил меня на землю. И с чувством коротко поцеловал, не дав очнутся. А после помог забраться в карету. И, перед тем как закрыть дверь, что-то нашёл во внутреннем кармане мундира и протянул мне. Это была та самая ручка.

— Теперь её нельзя там хранить, — произнёс он, вкладывая её в мои ладони. — До завтра, моя прекрасная леди.

— До завтра, мой восхитительный император, — прошептала я в ответ, не в силах сдержать улыбку.

Когда экипаж тронулся, я откинулась с тихим радостным визгом на спинку сидения. Он нёс меня через половину дворца, на глазах у по меньшей мере сотни людей. Теперь от потока сплетен дворец всколыхнёт так, что впору будет ему новый фундамент строить. И слух о страсти будет разбавлен таким дерзким и нежным жестом. Королева-мать, надеюсь, будет довольна.