Мужчины окружают обнаженного Раднора, который уже полностью вышел из воды и теперь сосредоточенно озирается по сторонам, готовясь принять бой.

Как же он справится один?

Судя по напряженным позам и отточенным движениям, эти люди прекрасно владеют своим телом. В их сильных руках уверенно и как-то зловеще поблескивает сталь, бросая блики на загорелое тело Раднора. Я начинаю дрожать, не сводя глаз с того берега.

А что будет, если он проиграет? Меня просто убьют? Или будут долго пытать, выплескивая всю ненависть, которую они копили, пока Оливия творила свои бесчинства?

Но Раднора это словно не страшит.

Он, выпрямив спину, просто стоит.

Чего он медлит?

Я бы все отдала за способность прочитать его мысли и узнать о его планах. Он же не думает, что сможет выстоять против всей этой оравы? Или сможет?

Все эти переживания начинают сводить с ума. Бежать отсюда некуда. Я как в ловушке. Позади меня высокая покатая стена из камня и мелкой крошки. Если он погибнет, мне ничего не останется, как прыгнуть в воду и плыть в надежде, что они просто махнут на меня рукой и не погонятся за мною.

Такими размышлениями я быстро довожу себя до отчаяния и уже планирую все это прекратить и сдаться на милость врагу, чтобы хотя бы Раднора оставили в живых, как с того берега приходит ясное ощущение невозмутимого спокойствия и непоколебимого ожидания.

И это не мои эмоции. Раднора.

Замираю.

Что он задумал?

Но как только один из воинов бросает ему под ноги меч, все мои вопросы улетучиваются.

В душе разливается благодарное тепло.

Значит еще не все потеряно. Этим мужчинам знакомо понятие чести. Никто не собирается нападать на безоружного, а значит, у Раднора есть мизерный, но шанс выстоять.

Звоном отдается в ушах первый выпад. Воины, взявшие Раднора в кольцо, не спешат нападать все скопом, они кружат по кругу, заставляя его чуть ли не лениво отражать редкие удары.

Ещё ни разу я не видела такого варварского боя и так близко. Когда нет никаких преград или расстояний. Здесь все настолько явно и честно, что дух захватывает. Неужели им не страшно?

Я же от страха жмусь к отвесной скале.

Жаль, мне не разобрать, о чем они говорят.

Хотя мне и так ясно. Они точно уговаривают Раднора отдать меня без боя.

И то, что он твердо настаивает на своем, рождает во мне что-то неуловимое. Я благодарна ему. Пусть это звучит наивно, но еще никто ни разу не вступался за меня, а уж в этом мире и подавно. И за Оливию тоже. Нам обеим только и делали, что причиняли боль. Особенно мужчины.

На берегу, видимо устав уговаривать Раднора, усиливают натиск. Звук мечей становится звонче и чаще. Все вокруг сливается в оглушающем перезвоне. Он перекрывает все, кроме ударов моего сердце, что стучит еще громче.

Не замечаю, как начинаю кусать ногти, как дрожу и громко вскрикиваю, когда Раднор пропускает первый удар.

Мне даже издалека видно, как лицо Раднора искажается гримасой боли.

Но это никак на отражается на его движениях. Он все так же яростно отражает удары и наносит свои. Отчего несколько поверженных воинов уже катаются по песку, корчась от нанесенных им ран.

Но он ранен. А это значит, что силы, вместе с кровью, будут медленно, но покидать его.

Что же делать?

Закрываю глаза, прислушиваюсь к себе. Сила Оливии молчит. Злюсь на себя и на нее. Ну же! Давай!

Ничего.

Я не чувствую внутри себя ничего.

Абсолютно. Словно перегорела.

А между тем бой на берегу ужесточается. Противник больше не строит из себя героя, и воины нападают кучками, оттесняя Раднора к воде.

Боже. Замечаю, как волны под его ногами окрашиваются в алый мутный цвет.

Ну же, Олеся! Придумай что-нибудь. Я снова и снова обращаюсь к себе, пока не замечаю еле-еле заметные полупрозрачные нити, ведущие от меня к Раднору. Эта наша с ним связь.

А что если…

Бережно ощупываю каждую нить. При моем касании они подрагивают, переливаются золотистым сиянием. А что если попробовать влить через них свою силу?

Погружаюсь в то самое состояние. И на этот раз у меня получается сделать все с первого раза. Тело и сила подчиняются. Из меня тонкой струйкой выходит сияние, которое резво начинает бежать по нитям, утолщая их и ярко подсвечивая. Когда первый поток силы доходит до цели, спина Раднора дергается и тело мужчины замирает, чтобы через мгновение вновь ринуться в бой.

Изменение в расстановке сил замечают все. Теперь удары Раднора разят без остановки. И практически сразу достигают цепи, укладывая одного противника за другим.

Поверженных становится все больше. Я слышу их истошные выкрики и леденею внутри.

Плевать.

Безжалостно откидываю муки совести. После буду переваривать и горевать, что повинна в чьем-то увечии или смерти.

Тело и без того сводит от напряжения и слабеет с каждой секундой. Падаю на колени. Нити бледнеют, отдавая Раднору последние капли.

Пока связь вдруг не обрывается, словно ее перерубили мечом.

Всматриваюсь мутным взглядом в противоположный берег, смахивая с лица влажные от пота волосы.

Все закончилось. Обессиленно опускаю руки.

Но тут же встаю, видя, как Раднор, оставшись на берегу совершенно один, медленно оседает в черную от крови воду.