От сильной качки меня безумно тошнит. Я как мотылек бултыхаюсь, пойманная живодером в жестяную банку. В голове нарастает гул. Каждое движение лошади отдается болью в теле.

Мой похититель ни на секунду не останавливается, не сбавляет скорости. Даже кажется, наоборот, разгоняется еще быстрее. Земля болезненно мелькает перед глазами. Тело вибрирует. Я вся вибрирую, громко клацая зубами.

И в какой-то момент просто не справляюсь и теряю сознание.

Чтобы когда открыть глаза... оказаться в каком-то разваливающемся, пропитанном запахом навоза и прочих отходов сарае. Крепко привязанной к столбу, как самая настоящая пленница.

Боже.

Дергаю затекшие руки. Веревка до ссадин врезается в тонкие запястья. Я совсем не чувствую конечностей. Пытаюсь ими пошевелить. Сотня иголок врезается в кожу. Но я продолжаю дергаться уже всем телом, стараясь как можно быстрее освободиться.

Безрезультатно.

Нечеловеческий страх ядовитой змеей ползет по моему телу. Нагло забирается под кожу, отравляя кровь. Я кусаю губы в кровь, судорожно осматриваясь по сторонам.

Почему я здесь? Почему никого не волнует, что я пропала? Меня вообще ищут? Неужели это все провернул Денис? Опустился до того, что нашел людей, которые меня смогли похитить.

Нет. Не думаю.

Да и зачем?

Богатых родственников у меня нет. Сбережений и наследства тоже. Только старый бабушкин дом, в котором нет особой ценности.

Тогда почему я здесь? И что это за человек?

Нужно срочно выбираться отсюда!

Применяю очередную попытку развязать руки. Зубами рву толстую веревку, обжигая губы об колючую поверхность. На языке появляется солоноватый привкус волокна. Рот забивается мелкими нитками. Но толку от этого никакого. Как бы я ни старалась, у меня попросту не хватает ни сил, ни времени, чтобы прокусить жгут полностью.

Нужно найти что-то острое. До того момента, как похититель надумает вернуться.

Мозг работает как высокоскоростной компьютер. Мысли хаотично летают в голове, в поисках хоть какой-нибудь идеи.

Всем телом раскачиваюсь в разные стороны.

Бревно, к которому я привязана, несущее. А значит, если получится его расшатать и каким-то чудом завалить, то я окажусь погребенной под хлипкой, но достаточной весомой крышей.

Что же придумать?

Деревянный пол полностью покрывает тонкий слой сена. Возможно, удастся раздобыть что-нибудь. Инструмент... или запчасть.

Да хотя бы ржавый гвоздь.

Все подойдет. Наверное, подойдет.

Еще ни разу в жизни я не чувствовала себя настолько беспомощной. Когда сходишь с ума от бессилия и желаешь только одного — спастись... уцелеть... любой ценой.

Вытягиваю ноги. Руки натягиваются до предела. Сухожилия трещат. Но иначе никак. Мне нужно исследовать как можно больше площади поверхности.

Шарю ногами, стараясь не обращать внимания на боль и ломоту в теле.

Ничего. Пусто. Абсолютно.

Слезы застилают глаза. Я тяжело дышу, стараясь как можно быстрее собраться с мыслями. Опускать руки ни в коем случае нельзя. Я обязательно что-нибудь придумаю.

— Она там? — за тонкой деревянной перегородкой вдруг раздается мужской голос.

Замираю... прислушиваясь к тяжелым шагам.

Нет, нет! Еще рано. Не хочу... мамочки!

В одно движение принимаю ту самую позу, в которой очнулась. Стараюсь дышать ровно, расслабляя свое измученное тело.

Получается плохо.

Руки дрожат. Через тонкую ткань свадебного платья в мои колени впиваются мелкие ворсинки сена. Безумно хочется унять зуд и боль. Но я застываю. Успеваю, за доли секунды, услышав, как дергается скрипучая дверь. В глаза бьет яркий свет. Я закрываю глаза, прислушиваясь к посторонним звукам. В сарай входят несколько человек. Возможно, мужчин. Возле себя, даже закрытыми глазами, я ощущаю тень. Мощную. Давящую.

Все мое тело сжимается от страха. А еще от неведения.

Кто это?

— Ты уверен, что тебе это нужно? Связываться с такой, как она?

Низкий голос мужчины взрывает напряженную тишину. Сердце пропускает удар.

Господи, хоть бы никто не заметил, что я в сознании! Моя кожа словно воспламеняется, горит. Я чувствую на себе чужой взгляд. И нет в этом взгляде теплоты, только осязаемая, направленная исключительно на меня ненависть.

Почему эти люди меня ненавидят? Что я им такого сделала?

— Мне не надо... — без каких-либо эмоций отвечает уже знакомый голос, принадлежащий моему похитителю.

И снова мое тело реагирует на него странно. Покрывается изморозью. Деревенеет. Точно он не говорит рядом, а обливает меня ледяной водой. — Но ты же прекрасно знаешь, что у меня нет выбора.

Судя по шуршанию, рыжеволосый мужчина присаживается на корточки. Рядом со мной.

Перестаю дышать. Легкие надрываются, удерживая меня от желания сделать вздох. Но долго обходиться без кислорода не получается. Отпускаю себя, медленно, крохами вбирая воздух. Мое обоняние улавливает терпкий мужской запах. Не скажу что противный, скорее необычный. Так пахнет настоящая мужская сила. Без лишних нот и отдушек. Похититель наклоняется близко, прямо к моему лицу, обжигая своим дыханием. Сердце, кажется, выпрыгивает из груди, громыхая на весь сарай.

— Красивая, тварь. Даже слишком.

Касается моего лица. Его горячие пальцы грубо дергают меня за волосы. Испуганно замираю. Заметил ли он, понял, что я притворяюсь?

Давление на коже головы исчезает. Он меня отпускает, поднимаясь на ноги. А из меня невольно вырывается вздох облегчения. Господи. Как же страшно.

Безумно. Я в руках настоящего маньяка.

Но разговор этих двоих продолжается.

— И ничего нельзя сделать?

Вроде не заметил. Или только сделал вид? В любом случае нужно и дальше притворяться, что я их не слышу. Может, удастся что-то узнать полезное.

— Убить? — холодею от этих слов... — Нет... я эту суку планирую держать рядом... пусть мучается.

Горький смешок.

— Усмешка судьбы, да? Она и ты... кто бы мог подумать, — беззлобно усмехается второй, точно не я сейчас нахожусь в ужасном положении, а мой похититель. — Как к такому исходу отнеслись Вэргиль и Анна?

Какие странные имена... и очень знакомые. Где я могла их слышать раньше?

— Кто я такой, чтобы спорить с богами. Однако я сделаю все, чтобы ведьма получила по заслугам.

— Но тогда ты... — перебивает рыжеволосого его сообщник.

— Она не умрет. Не переживай. Убивать ее я не собираюсь. Есть другие способы сделать ее жизнь невыносимой.

О чем они вообще ведут речь?

Это я ведьма? Это мою жизнь он собирается сделать невыносимой?

Но я же никогда прежде не встречала этого мужчину. Такой типаж я бы точно запомнила. Слишком большой. Слишком грубый. Еще эти волосы, длинные, непокорные. Рыжие.

В висках бешено пульсирует жилка. По спине стекает пот... я из последних сил держусь, чтобы не пошевелиться.

А после услышанного так вообще хочется вскочить и закричать, чтобы отпустили меня немедленно. Но страх за свою жизнь пересиливает любые порывы.

Я не уверена, что мои слова что-то изменят. Эти двое так уверенно говорят обо мне. Слишком уверенно, чтобы заставить их забрать свои слова обратно.

Боже. Это сумасшедшие. Точно! У нас в городе есть психбольница. Так, может, они сбежали оттуда?

— Пошли... пусть висит тут. Я тебя накормлю. Дорога дальняя. Да и поспать бы тебе не помешало.

— Некогда спать. Вечером выдвигаемся. В Коноре слишком много дел. Да и товар нужно подготовить.

— Ее не будешь выставлять?

— Были мысли. И если бы не это... — мужчина, видимо, что-то показывает другому, раз тот сдавленно хмыкает, а после смачно сплевывает, словно ему противно это видеть.

— Сочувствую, брат.

Тяжелый вздох.

— Сначала в Конор, а после уже решу, что с ней делать. Главное, что зверь пробудился, а с остальным я и сам смогу разобраться.