Охотничий дом Сегрейвов был небольшим, с трёх сторон его окружал лес. Роджерс чудом нашёл его в чернильной темноте. Заглушив мотор, крадучись выбрался из автомобиля. Вокруг ни души, но в одном из окон мелькнул свет, и инспектор, не помня себя, бросился вперёд. Незапертая дверь, звук приглушённых голосов. Опасаясь слишком громко дышать, Роджерс вытащил револьвер. Голоса доносились из-за чуть приоткрытой двери. Оттуда же пробивался свет, который он видел в окно.

— Думаете, вам сойдёт это с рук? — голос Генри Сегрейва. — Вас всё равно поймают. Вам не избежать казни, моя дорогая!

— Не «ваша дорогая», а ваша смерть, — женский голос Роджерсу совершенно незнаком, но при его звуках странно сжалось сердце.

Он с силой распахнул дверь... и с болью прошептал:

— Во имя всего Святого, нет...

За массивным письменным столом с единственной горящей свечой сидел Генри Сегрейв. Лицо в крови, запястья пристёгнуты наручниками к подлокотникам кресла. А перед столом с револьвером в вытянутой руке замерла хрупкая, нежная Элайза Ботро. Роджерсу был хорошо виден её профиль, но узнал он её с трудом. Ни тени так хорошо знакомой ему беззащитности на тонком лице. Она казалась воплощением мести, безжалостной, жестокой, и даже не обернулась на звук распахнувшейся двери.

— Помогите... инспектор, эта ненормальная собирается меня убить! — в отчаянии выкрикнул Сегрейв.

Элайза взвела курок, нацелив дуло ему в лоб, и холодно произнесла:

— Он не поможет, сэр Генри. Вам уже никто не поможет. Когда я покину эту комнату, здесь останется лишь ваше холодеющее тело. А завтра весь Лондон узнает, что безумный король совершил по вашей указке восемь лет назад. Я уничтожу ваш род, как некогда вы уничтожили мой. Посмотрите на меня, милорд, прямо в глаза. Я хочу видеть, как жизнь уходит из ваших.

— Нет! — Роджерс тоже поднял револьвер, но рука его заметно дрожала. — Элайза, прошу вас, нет! Я буду вынужден стрелять...

Он взвёл курок, но из клубящегося в углу комнаты полумрака, словно призрак, выступил Хьюго Сегрейв. Не сводя с детектива ледяного взгляда, он встал между Элайзой и направленным на неё дулом револьвера Роджерса, заслоняя девушку своим телом.

— Как... как... — прохрипел Роджерс и замер, услышав щелчок взведённого курка над своим ухом.

— Не нужно, инспектор, — тихо проговорили из темноты за его спиной. — Всё уже кончено.

— Фредди... — прошелестел Роджерс. — Как...

Оглушительный звук выстрела, за ним ещё один, а потом глухой удар — сэр Генри рухнул на стол лицом вниз.

— Уберите оружие, инспектор. Сегодня вы никого не арестуете.

Не в силах моргнуть, Роджерс послушно опустил револьвер и, повернув голову, поймал на себе взгляд единственного глаза помощника.

— Фредди...

— Фрэнсис Толбот, — поправил его тот. — Мой покойный отец был конюшим лорда Кавендиша.

Роджерс посмотрел на Элайзу... и не сдержал судорожный вздох. Хьюго Сегрейв горячо поцеловал девушку в губы, а потом прижал к себе, что-то нежно шепча. А она, улыбаясь, что-то отвечала ему. Но, словно о чём-то вспомнив, легко отстранилась и, взяв его за руку, направилась к ошарашенному детективу.

— Доброй ночи, инспектор Роджерс, — голосок чистый и звонкий. — Вы уже знаете, кто я, но всё же хочу представиться. Моё имя — Эбигейл Кавендиш. Лорд Чарльз, леди Беатриса и лорд Генри умерли от моей руки и теперь строят свои козни в аду. Король, правящий этой страной, психически болен, и недуг прогрессирует. Первые его признаки проявились восемь лет назад. Тогда, пользуясь психической нестабильностью монарха, Сегрейвы попытались занять престол. Но королю донесли о готовящемся перевороте, и заговорщики обвинили во всём мою семью, убедив начавшего впадать в безумие короля уничтожить нас всех до единого. Их ждал двойной триумф: собственное спасение и одновременно избавление от политических соперников. Но Фрэнсис и я выжили. Годы ушли на то, чтобы во всём разобраться и всё подготовить. Теперь виновники гибели моих близких мертвы — все, кроме короля, не способного даже удержать в себе утренний чай. Убить его значило бы проявить милосердие, а он его не заслуживает. Завтра во всех сколько-нибудь значимых газетах Лондона выйдет статья, раскрывающая тайну гибели Сегрейвов. Они пали от руки Уильяма Кавендиша, чудом выжившего в ту роковую ночь, и отомстившего за свой род. Уверена, милый Уильям теперь на Небесах и не обидится на меня за то, что использовала его имя таким образом. Мы покидаем Британию этой ночью, чтобы больше никогда не вернуться. Правду знаете только вы. И я оставляю за вами право решить, как с этим поступить, — посмотрев на Фредди, она улыбнулась. — Ты оказался прав, Фрэнсис. Кристофер Роджерс — действительно лучший сыщик Скотланд-Ярда. Прощайте, инспектор. Я искренне желаю вам всего наилучшего.

Словно теперь немота коснулась его, Роджерс смотрел, как она теснее прижалась к Хьюго Сегрейву. Как тот ласково поцеловал её в висок и, подмигнув Роджерсу, легко увлёк её из комнаты, где за столом в луже крови навсегда замер его отец. Чувствуя слабость в ногах, инспектор рухнул на первый попавшийся стул. Фредди снял наручники с тела Сегрейва, выплеснул на пол бензин из спрятанной за столом канистры и повернулся к Роджерсу.

— Вам лучше уйти, инспектор. Здесь сейчас будет жарко!