Аурелия

Я просыпаюсь единственным способом, которым хочу, — между тремя парными. Ксандер в душе, пар струится через открытую дверь, звук воды, как приятный барабан в моих ушах. Коса и Дикарь по обе стороны от меня, а Лайл обнимает мои ноги во сне, банка мази «Тигровый бальзам» отброшена в сторону. Тупой боль в моем животе вернулась, и мне нужно в туалет.

Осторожно я высвобождаюсь из объятий моих парных, но требуется всего несколько секунд, чтобы все проснулись и насторожились. Такова теперь наша жизнь? Оглядываться через плечо на каждом шагу?

Когда я заканчиваю с гигиеной и едой, Лайл забирает мою пустую тарелку, а Коса садится рядом со мной за обеденным столом. — Нам нужно многое обсудить, Регина, — говорит он, ледяные глаза сверкают в осознании и наблюдении за мной.

— Я согласна. — Я кладу руку на его. — Могу я сначала увидеть своих друзей, пожалуйста? Мне нужно с ними встретиться.

Уголки его губ подергиваются, и он гладит мою щеку тыльной стороной пальцев. — Тебе не нужно разрешение от меня ни на что, ты знаешь.

Я устало улыбаюсь в ответ. Ксандер и Дикарь предлагают проводить меня вниз, в школу. Уже середина утра, и мы следуем за запахом Минни, чем-то вроде сладких благовоний и кардамона, по пустым коридорам к ряду комнат, в которых я никогда не была.

Впереди я заглядываю в квадратное стеклянное окно, врезанное в дверь, и вижу, что это не классная комната, а кабинет консультирования. Сабрина, Минни, Стэйси, Клюв и группа студентов, которых я знаю только по виду, сидят в кругу на стульях. На столе три коробки с салфетками.

Дикарь указывает на печатный знак формата А4 рядом с дверью. — М-О-Т-Ф, — с гордостью произносит он. — Я не знаю этого слова, Регина. — Но весь воздух вышел из моих легких, и я обнаруживаю, что не могу вдохнуть. Мое зрение снова затуманивается, и я хватаюсь за живот, чтобы не вырвать завтрак. «Мы можем вернуться позже», — встревоженно говорит Дикарь.

Ксандер застыл рядом со мной, и я хмурюсь, пытаясь моргать сквозь слезы. — Нет, я думаю, мне стоит войти. Встретишь меня здесь позже.

— Я тоже хочу войти, — тихо говорит Дикарь.

— Парные павших, — бормочет Ксандер. — Вот что это значит, Дикарь.

— Но ты не потерял парного, — протестует Дикарь.

Кажется, я потеряла. Ксандер отходит от меня, и коридор внезапно становится холодным. — Пусть идет, Дикарь. Это может помочь.

— Иди ты, — голос Дикаря внезапно раздражается. — Я подожду свою Регину здесь.

— Хорошо. — Затем Ксандер уходит.

Я толкаю дверь, чувствуя, что моя голова набита ватой. Как будто что-то пытается протащить меня сквозь землю и заточить там. Мои друзья смотрят на меня, когда я вхожу. Минни встает и берет меня за руку.

Роланд, один из наших консультантов, машет мне. — Аурелия! Рад тебя видеть. Это наша группа «Парные павших». Ты присоединяешься к нам?

Я засовываю руку за пояс. — Мне можно?

— Это не только для зверей, чьи парные умерли, — быстро говорит Клюв. — Есть много видов потерь.

— Верно, — подтверждает Роланд. — Есть и другие причины, по которым члены стаи не могут быть вместе.

Минни шепчет мне на ухо: — Ты можешь просто посидеть и послушать, если хочешь. — Стыд ползет по моему позвоночнику, когда они освобождают для меня место. Они начинают общий разговор, потому что я даже не знала, что мои друзья встречаются в такой группе.

— Мы уже говорили о том, как горе может накатывать волнами, — говорит Роланд. — Иногда оно будет сильнее ударять в разные периоды жизни. В других случаях вас может триггерить что-то, что напоминает вам о том человеке.

— Мое чувство такое, будто оно всегда здесь, — говорит Сабрина. — Как тяжелый пиджак, который я не могу снять. — Группа перешептывается. — Я не знала своих парных, когда они умерли, поэтому я продолжаю гадать, какой могла бы быть моя жизнь. Это повседневные вещи, такие как ужин или отход ко сну. Только одна зубная щетка у раковины. Только один комплект одежды. *Все* является триггером.

Клюв кивает в знак согласия. — Я чувствую, что в моей жизни слишком много пустого пространства, и нечем его заполнить. Ничто не может сравниться с моими парными.

— Ничто не заменит их, — соглашается Роланд. — Но вы, безусловно, можете наполнить свою жизнь позитивными вещами, чтобы—

— Это чушь, Роланд, и ты это знаешь, — бесстрастно говорит Сабрина. — Ты думаешь, вязание крючком *заполнит мое время*?

— Не заполнит, Сабрина, — говорит Клюв. — Но у нас нет выбора. Либо ты позволяешь потере сделать из тебя живой труп, либо пытаешься проводить свои дни, делая то добро, которое можешь.

— Это немного жестоко, — упрекает Минни. — Как думаешь, программа заместительства работает для тебя, Сабрина?

Наш леопард пожимает плечами. — Это помогает, но только потому, что я не знала своих парных. Не знаю, сработало бы это для зверей, которые хорошо знали своих парных.

Минни грызет губу, и я наблюдаю за ней краем глаза. Коса сказал мне только то, что клан Деви пришел, чтобы спасти их, и Йети был искалечен в процессе, но я не знаю подробностей. Но я чувствую какую-то темную энергию, исходящую от нее, и мне нужно знать, откуда она.

— Мой Рекс все еще отвергает меня, — говорит Стэйси после некоторого молчания группы. — Он приводит мне всевозможные причины, но в основном он вообще не разговаривает. — Она указывает на свою руку, и ее голос становится глубже. — Я даже не знаю, сожалеет ли он о том, что выстрелил в меня.

— Хотела бы ты вообще быть его парным после того, как он это сделал? — говорит Клюв, искривив рот от отвращения. — Ни один центральный парной не должен быть способен оправиться от причинения боли тем, о ком должен заботиться.

Внезапно меня снова тошнит. — Извините, — выпаливаю я, вскакивая на ноги. Никто ничего не говорит, пока я направляюсь к двери, обхватив себя руками, чтобы остановить внезапную дрожь. Я закрываю дверь за собой и делаю три шага вниз по коридору, прежде чем прижимаюсь к стене и закрываю глаза. Мои парные не мертвы. Упырь не мертв. Упырь все еще здесь. Если бы я случайно убила его, я бы знала; я была так осторожна с его травмами.

— Регина. — Сильные руки обхватывают меня, и я знаю, что это Дикарь, не глядя, но я не чувствую, что заслуживаю объятий сейчас.

Дверь открывается и закрывается позади меня. — Аурелия? — Дрожащий голос Минни заставляет меня снова обернуться. Она сжимает дрожащие руки перед собой и глубоко вдыхает. В моей голове звенят сигналы тревоги, и я бросаюсь к ней. — Я убила Титуса, — выпаливает она на рыдании. — Я убила его за то, что он напал на Йети, и — Богиня, кажется, я сейчас упаду в обморок.

Я хватаю ее, прижимая ее тело к своему. — Черт, Мин. Мне так жаль. Просто дыши.

Герти, ее оранжевый нимпин, гудит в ухо Минни, напоминая ей дышать медленно. Титус мертв. Я должна чувствовать облегчение или шок от этого, но вместо этого я ничего не чувствую. Как будто эмоции внутри меня живут на последнем дыхании.

— Мне кажется, Сабрина теперь меня ненавидит, — говорит Минни, ее голос приглушен моей рубашкой.

Отстранившись, я вытираю ее слезы большими пальцами. — Она ненавидит все в данный момент. Он вынудил тебя. Она не может понять этого сейчас. Йети мог умереть.

— Он бы умер, — говорит Дикарь, держась на расстоянии у стены. — Титус бы пошел на это, если бы ты не встала между ними, Мин.

Минни поднимает голову, чтобы благодарно кивнуть ему. — Я думаю, ты прав. Мне просто не нравится это все.

— Подожди, пока не узнаешь, что я сделала, — мрачно говорю я. — Ты должна прийти на мою встречу с Косой. Отвлекись от *своих* проблем *моими*.

Мы с моей лучшей подругой слабо улыбаемся друг другу. — Йети не хочет посетителей сейчас, иначе я бы отвела тебя к нему. Им придется сделать еще одну операцию на его ноге, и он сейчас скорбит о своей ступне.

Я кривлюсь при мысли об этом. Йети был главой кошек в академии. Потеря ступни — смертный приговор для зверей в дикой природе. Его походка никогда не будет прежней. Он никогда не сможет нормально бегать. Клосоны нанесли такой ужасный урон как Минни, так и моей семье.

Мы возвращаемся в общежитие анимусов в тишине, пока Дикарь не делится с нами своими мыслями. — Жаль, что он не может превратиться в морскую звезду, — вздыхает мой волк. — Я ходил к нему вчера и взял гелиевый шарик. Я нарисовал открытку с выздоровлением с деревянным табуретом и смайликом.

— Почему деревянный табурет? — спрашиваю я.

— Потому что им нужны только три ножки.

Мы добираемся до наших апартаментов, где ждут Коса, Ксандер и Лайл. Мы садимся за стол, и они рассказывают мне в точности, что произошло после того, как я ушла с Упырем. История ужасна. Тот факт, что мой отец собрал детей Змеиного Двора и тренирует их как солдат, шокирует. Научить их отделять свои анимы, как он научился, — это то, чего я никогда не ожидала.

— Как он планирует их использовать? — спрашивает Минни.

Мы с Косой обмениваемся взглядами. — Мой отец был готов использовать *меня* в подростковом возрасте, — говорю я. — Я не сомневаюсь, что он будет использовать их самыми отвратительными способами.

— Мы не можем убивать детенышей, — искренне говорит Дикарь. — В этом проблема.

Я стряхиваю с себя ужасное чувство страха. — Упырь не раскрыл много всего за время, проведенное... вместе, — медленно говорю я. — Но мне ясно, что он *пытался* помочь мне очень долгое время. — Все молчат.

— Ну, он не очень хорошо справился, не так ли? — гневно говорит Дикарь. — Все те вещи, через которые ты прошла? Где была его помощь?

— Он все еще был присягнут моему отцу, — спокойно говорю я. — Я видела маркировки на его лице. Это древние маркировки порабощения, означающие, что он не может ослушаться, предать или строить заговоры против моего отца. Он также не может раскрывать его секреты. То, что он мог сделать, было ограничено. Он гнул правила насколько мог. Мне пришлось... — Тошнота снова подступает к горлу. — Мне пришлось причинить ему боль, чтобы он не последовал за мной какое-то время.

— О, Лия, — говорит Минни, сжимая мою руку. Она единственный человек в мире, который понимает, через что я прохожу. Лицо Стэйси мелькает в моем сознании на мгновение, но это проходит.

— Все в порядке, — лгу я. — То есть, я уверена, что с ним все *будет в порядке*, я просто... Он спросил меня, убила бы я его, если бы пришлось. — Мне приходится сглотнуть. — Когда я сказала ему, что убью его, если до этого дойдет, я... увидела *гордость* в его глазах. — Я смотрю на Косу в изумлении. — Он был... горд мной.

— Этот ублюдок, — бормочет Ксандер.

Минни хмурится. — Он сбивает с толку.

— Я думаю, ему нравится сбивать с толку, — говорит Лайл. — Ясно, что он знает вещи, которые мы не знаем, Аурелия.

Я киваю своему льву. — Одно мне ясно сейчас. Нам нужно поговорить с Юджином.