Упырь

Предрассветная голубизна окаймляет горизонт, когда я вновь материализуюсь на своем пороге, доставая из кармана ключи. Но что-то пахнет странно в воздухе за моей маской. Замерев с ключами в дюйме от замка, я поднимаю голову и нюхаю. Кожа на затылке покалывает, когда волчий запах наполняет мой нос. Дикарь был здесь. Но мои датчики движения не зафиксировали движения внутри дома. Мой ключ находит замок, и я поворачиваю его вправо, чтобы открыть.

Маленький *щелчок* — единственное предупреждение, которое я получаю.

Мое тело охватывает пламя, когда я отлетаю назад, моя кожа пузырится и кипит, моя форма плавится в плоть. Спустя полсекунды я в воздухе, нечеловеческий, наблюдая за побоищем сверху.

*«ДИКАРЬ!»* — телепатически кричу я в Академию Анимус. *«ТЫ, БЛЯДЬ, ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ».*

В ответ раздается лишь эхом хихиканье.

Десять минут спустя я шагаю в гостиную Особняка Нага, где Мейс сидит с генералами Брауном и Тайпаном. Я срываю с себя расплавленную одежду, снимая слои кожи, и бросаю их на пол для слуг. Я уже исцеляюсь, но даже василиски не исцеляются мгновенно. Кровь капает на пол с каждой конечности; волдыри лопаются на моем горящем лице. Генералы вскакивают на ноги.

— Разрешение уничтожить Академию Анимус, Ваше Величество, — рычу я.

Змеиный король смотрит на меня с презрением. — Мы уже обсуждали это; ты знаешь, что нам нужно это место нетронутым. Почему они застали тебя врасплох?

Он уже знает, кто это был. Почему это мог быть кто-то еще? В этот момент моя хватка над собой ослабевает. Древние клыки, погруженные глубоко, глубоко, глубоко, теряют свою хватку, и ненависть выливается из меня. Мои глаза горят, и я—

Голос Мейса резок, когда он произносит мое настоящее имя. Мой разум мгновенно приходит в состояние готовности, эти клыки сжимаются вокруг моей шеи, и я благословенно снова становлюсь психопатом. — Разрешение уничтожить что угодно, — мрачно говорю я. — Особенно Дикаря Фенгари.

Мейс складывает пальцы под подбородком, его глаза горят от бегущих мыслей. Он всегда был бесстрастен, и со временем это становилось только хуже. Часть того, что делает его грозным врагом, — это то, что он не реагирует на гнев. — Он действовал не один, конечно. Система безопасности не предупредила нас о вторжении, а это значит, что электрические сигналы были нарушены. Это работа Ксандера Дракоса. — Я ругаюсь под нос. На моем крыльце не было запаха дракона, без сомнения, он сделал свою работу на расстоянии.

— Обидно, — мурлычет генерал Браун. — Знаменитый генерал Упырь, которого остановил волчонок.

— Едва ли щенок, — холодно говорит Мейс. — Волк непобедим в битве, и мы видели почему на кадрах битвы при Дракосе.

— Стая Серебряных Зубов позаботится о нем, — говорит Тайпан. — Нам не стоит беспокоиться ни об одном из этих братьев долго.

Я шиплю, отворачиваясь от них всех, когда мои тени яростно мечутся вокруг меня. Мой дом. Мой сундук. Это пахнет местью. Они дают мне понять, что думают. Они думают, что я не член их стаи и никогда им не буду. Возможно, пришло время утвердить мое доминирование.

— Успокойся, — говорит Мейс. — Их время придет. Мы почти готовы. Подразделения выполняются по плану. Мне нужно, чтобы ты сдерживал свою силу, чтобы у нас не было повторения прошлого раза.

В темнице Халфизера я помню только тьму. Но я поворачиваюсь и кланяюсь. — Как скажете, Ваше Величество.

— Ты будешь жить здесь с этого момента до Третьей Фазы, — продолжает Мейс. — Тебе пора на дойку.

— Как пожелаете.

Мне приходится ждать до следующей ночи, чтобы исполнить свои собственные желания. Но к моему полному восторгу, моя Регина снова ищет меня. Ее постоянное преследование меня — это волнение, не имеющее себе равных. Я полностью завладел ее вниманием, каждый ее вздох замирает на моих движениях, и взмахи ее крыльев притягиваются ко мне, как будто я — тьма, а она — верховная жрица ночи.

Моя исцеляющаяся кожа покалывает, когда она наблюдает за мной с заднего двора особняка Нага. Без сомнения, она увидела руины моего таунхауса и пришла сюда, чтобы проверить меня. Мое усталое сердце трепещет от этой мысли. Я расхаживаю по газону, как павлин, которого оценивает пава, выкуривая косяк, прежде чем передать его генералу Аддеру и раствориться в воздухе. Ветры сегодня вечером говорят о переменах, и мои тени шепчут свою собственную клятву. Мои темные братья по душе не могут думать, что они полностью завладели нашей Региной. Я не позволю этой неподчиненности. Я рожден, чтобы править людьми и зверями. *Некоторые* из них забыли об этом.

Она моя. Она была моей первой. Я заботился о ней первой. Я переживал за нее, я *кормил* ее первым. И когда она следует за мной сейчас, ее орлиные глаза устремлены на мою движущуюся массу темной силы, она наконец знает это. Я веду ее к месту, где все началось, где ее душа впервые засияла мне сквозь естественные тени домика позади дома Шарлотты Нага. Я вновь материализуюсь под карнизом двухэтажного дома, тихого в своем пустующем состоянии.

Шарлотта Нага, ее оставшийся парный и трое их детей давно эвакуированы из этого владения, и взрослые теперь живут в особняке Нага для собственной защиты. Детеныши живут отдельно, но это меньше для их защиты и больше для удобства Мейса. Я прислоняюсь к кирпичу, просто наблюдая за ней, просто наслаждаясь ее вниманием. Эта ночь, это пространство принадлежат только нам.

Она появляется из-за акаций, окаймляющих забор, в человеческой форме. И в ночь без луны нет света, чтобы коснуться ее кожи, только я и мой жадный, багровый взгляд. Голая оливковая кожа, длинные темные волосы и... клыки, торчащие из-под ее пухлой верхней губы. Мое тело напрягается, мой позвоночник отскакивает от стены, когда мое внимание сосредотачивается на ее благословенном рте. Она идет с ленивой грацией, как змея в человеческой форме, плавно переступая через траву. В ней появилась

новая грация, взращенная и выращенная врагами, которых она раздавила. Приняв свою собственную силу.

Как долго я ждал.

Она поворачивается к дому, задумчиво глядя на него. Я притягиваюсь к ней, хотя мои конечности едва ли понимают, как они туда попадают. Ее запах на ветру мгновенно протрезвляет меня. — Он выглядел намного лучше, когда ты в нем жил, — задумчиво говорит она, глядя не на меня, а на дом.

— Мое присутствие всегда было растлевающей силой, — говорю я, глядя только на нее.

Она вдыхает через нос, и я позволяю своим теням отступить, чтобы позволить ей увидеть человека под ними. Едва ли человека. Я заработал имя *Упырь* не раз, но я жажду, чтобы она видела меня таким, какой я есть.

— Чего-то все еще не хватает, не так ли? — говорит она. — Даже после воспоминаний, которые ты мне показал, я чувствую, что упускаю что-то важное.

Ее душа чувствует это. То, что должно произойти. Ужас, который свершится моей рукой. — Ты не можешь мне сказать, — вздыхает она. — Кровавая связь — я знаю, я знаю.

— Посмотри на меня, — шиплю я.

Ее губы сжимаются в раздражении, но она подчиняется, хоть и прищурившись. Алый отблеск пересекает ее зрачки, и я моргаю, на мгновение ошеломленный. — Они говорят мне, что ты предашь меня, — говорит она. — Что ты причинишь мне боль.

Предательство. Боль. Мучение. Эти слова — всего лишь слова перед лицом того, что мы должны сделать. Здесь, где все началось, в темноте за окном нашего домика, с моим сердцем, пытающимся вырваться из груди, я наконец требую от нее того, чего всегда хотел.

— Позволь мне заявить на тебя права публично.

Она смотрит на меня, ее сердце бьется от желания, глаза прищурены от подозрения. — Зачем тебе это? — спрашивает она. — Ты никогда раньше не хотел заявлять на меня права.

— О, ты не знаешь, сколько всего.

— Тогда скажи... — Она хмурится на себя. Аурелия сглатывает, и я вижу обвинение в ее глазах. *Ты был бы со мной, если бы не кровная клятва, я знаю это.*

— Ты не знаешь, что знают тени, змейка. — Она не знает моей судьбы.

Но моя змейка — упрямая Регина. — Я не буду этого делать. Я сделала то, что ты просил. Я вернула услугу. Тебе придется взять кого-то другого в качестве своей фальшивой беременной жены.

Я вижу блеск в ее глазах, решимость на ее челюсти. — Я не хочу никого другого, змейка. Не фальшивую Джейд Браун, а тебя. Ты моя Регина.

Ее зрачки расширяются, когда я говорю это, ее волосы развеваются под ее собственной жестокой силой. — Ты заманиваешь меня, — шипит она, низко и мрачно. — Не *смей*.

Я откидываюсь назад, втягивая воздух сквозь зубы. — Я не хотел, чтобы это дошло до этого, но ты вынудила меня. — Я позволяю этому осесть между нами, прежде чем... — У меня есть Ракель.

Она хмурится. — Ракель всегда была в Академии Анимус.

— Их тело, да, — самодовольно говорю я.

— Минни и ее стая *освободили* разум Ракель.

— А затем я нашел маленькую волчью аниму, бродящую по коридорам медицинского центра. Они кричали, знаешь. Представляю, как это страшно и больно — быть отделенным от своего тела так долго. Мне было легко забрать их с собой. Измученные души притягиваются к теням.

— Не смей мне лгать, василиск.

Я скалю клыки. — Если хочешь, чтобы Ракель очнулась, сделай, как я прошу.

Аурелия отстраняется от меня, как будто с отвращением. — Вот до чего дошло.

Я ухмыляюсь зубами. — Вот к чему это всегда шло.

— Ты эгоистичный ублюдок.

Смех вырывается из меня на выдохе. — Так похожа на твоих других парных. — Она не может спорить с этим, и не спорит. Все пятеро из нас — эгоистичные, ужасные ублюдки.

— И что влечет за собой это публичное заявление? — требует она. — Это еще одна оргия?

— Там, откуда я родом, я был бы королем. Так что я заявлю на свою невесту так, как подобает королю.