Аурелия

Я рыскаю по своей комнате, из конца в конец, всю ночь. Пара тренировочных штанов Дикаря и футболка Лайла покрывают мое тело, и я не хочу принимать душ, потому что это смоет их запах. Одна из деловых рубашек Косы прижата к моей груди, так что каждый раз, когда я вдыхаю, я вдыхаю их объединенный запах.

Это единственное, что успокаивает мою ярость и слепое желание ринуться в ночь, к владениям Коллекционера, и вырвать свои кусочки души обратно. Моя новая нога сначала тупо ноет, но когда первые лучи рассвета проникают в окно, я щурюсь от досады против молний, бьющих по моему бедру.

Потребность в отдыхе сильна, но эмоции, бушующие во мне, как летняя буря, еще сильнее. Мои веки тяжелеют, яма в животе зияет, и я встряхиваю руками, пытаясь избавиться от новой дрожи.

Моя орлиная форма дается мне так легко в такие времена. Мои перья кажутся броней, покрывающей мою кожу, мой клюв — копьем, вместо бесполезных мягких человеческих губ. Мои ноги намного короче, когти намного сильнее ступней. Если я достаточно плотно свернусь в клубок, устроюсь на подоконнике, возможно, я смогу немного поспать.

Я просыпаюсь с испугом, встряхивая головой, чтобы выйти из глубокого забытья, и раздраженно чирикаю. Высокое солнце печет мне в лицо, и я рефлекторно вытягиваю шею, чтобы проверить своих парных—

Конечно, я одна.

Раздраженно расправив крылья, я быстро осматриваю территорию академии на предмет чего-либо необычного, а затем соскальзываю на пол. Пустая комната, холодная кровать, отсутствие какого-либо бормотания Дикаря или ворчания Ксандера. Отсутствие любых глубоких голосов или колоссальных сил моих парных...

Я привыкла к тому, как много места они занимают. Как сильно их присутствие, по отдельности или вместе, касалось меня в нежном успокоении. Я подпрыгиваю к двери, толкаю ее клювом и выхожу, прищурив глаза.

— Куда-то собралась?

Орлиный крик, вырвавшийся из моей глотки, был внезапным, когда я обернулась в тревоге.

Пальцы Сабрины, занятые вязанием крючком из голубой шерсти, никогда не прекращают своего движения, пока она смотрит на меня из-под капюшона своей черной толстовки. — Ты более уставшая, чем думаешь, если пропустила, что я здесь.

С протяжным стоном я обращаюсь в человеческую форму, падая на задницу и вытягивая больную ногу. Задняя часть моих глаз горит, когда усталость вцепляется в мои мышцы жестокими пальцами.

— Я не хочу спать, Сабрина.

— Да? А я не хочу бодрствовать, но вот мы здесь.

Я бросаю на нее мрачный взгляд.

— И ты даже ничего не можешь сказать на это, потому что, по крайней мере, *твои* парные живы.

Я зажмуриваюсь и откидываю голову назад от острой боли.

— Прости, не стоило этого говорить, — бормочет Сабрина.

— Все в порядке.

— Ничего из этого не в порядке. Но будет выглядеть намного хуже, если ты не поспишь.

— Они поставили тебя сюда, потому что знают, что я не могу тебе отказать, да?

— Ага. Я и эти двое.

Возбужденный писк заставляет мои глаза распахнуться, и я вижу голубую пушистую пулю, летящую прямо в мое лицо, прежде чем Генри врезается мне в щеку, попискивая и чирикая, и трется обо мне всеми сторонами.

— О, слава богу. — Я прижимаю к лицу взволнованного нимпина, потирая большим пальцем его макушку. Юджин клохчет, выходя из тени рядом с диваном Сабрины, и я слабо кривлюсь ему. — Иди сюда.

Он спешит ко мне и устраивается рядом с моей новой ногой, глядя на меня сквозь свои украшенные драгоценностями очки.

— Что мы собираемся делать? — шепчу я им.

— Мы поедим, а потом поспим, — тихо говорит Сабрина, доставая коричневый бумажный пакет. — Я разогрею этот сочный куриный бургер, который нам кто-то оставил. Если ты не хочешь мыться, чтобы смыть кровь, хотя бы смой пыль с лица, а затем ложись в свою стайную кровать.

Я открываю рот, чтобы возразить, но она указывает на меня пальцем. — Они *живы*, Аурелия Костеплет. И ты вернешь их, но с полным желудком и включенным мозгом. Я не позволю тебе быть лишенной сна в каком-то психозе Костеплет. Не надо. — Она взмахивает рукой в воздухе. — Я слышала, как охранники сплетничали о том, как ты *остыла* в поместье Дракос. Мы не собираемся сходить с ума *сегодня*. Если ты собираешься слететь с катушек, я хочу, чтобы ты была в здравом уме, когда это сделаешь. Поняла?

— Пошла ты, Сабрина, — бормочу я, перекатываясь на руки и колени.

— И пошел весь мир, — тянет моя подруга-леопард. — Но слава Дикой Богине за микроволновки.

Сабрина, к моему великому огорчению, возвращается из микроволновки, чтобы проконтролировать мытье моего лица, и держит простыни, пока я забираюсь в кровать, как пожилая леди, скрипя и ноя. Она протягивает мне бургер, и я с кислым выражением лица заталкиваю его в себя, а затем запиваю стаканом яблочного сока. Она, Юджин и Генри забираются в кровать вместе со мной, и у меня нет энергии протестовать.

— Мои братья-ассасины охраняют лестницу, — говорит она, натягивая капюшон на нос, вероятно, чтобы заблокировать запах моих парных. — Клюв постоянно спрашивает о тебе, но Мардук сказал оставить тебя в покое, потому что ты можешь быть в настроении кого-нибудь разорвать.

Я хмурюсь, сворачиваясь калачиком, чувствуя, как Генри занимает свое обычное место на моей макушке, зарываясь в мои волосы, как ему нравится. Прежде чем я успеваю ответить, я снова засыпаю.

Когда я просыпаюсь во второй раз, в постели со мной не Сабрина, а Стэйси, играющая в кулинарную игру на своем телефоне и бормочущая себе под нос.

— О, мы уже встали? — спрашивает она, наклоняясь, чтобы посмотреть на меня своими миндалевидными глазами.

Я переворачиваюсь и тру лицо, отбрасывая простыни. — Я чувствую себя менее уставшей, — бормочу я, приподнимаясь и оглядывая комнату. Рюкзак Стэйси лежит у двери, а два ее нимпина чирикают мне в знак приветствия. — Но мне нужно вставать.

— Да, Минни сказала, что ты так и скажешь! Стэйси выпрыгивает из кровати, ее светлые косички бешено развеваются. — И от тебя немного пахнет, кстати. Будет лучше, если ты примешь душ, а *затем* пойдешь на собрание.

— Какое собрание? — резко спрашиваю я, осушая стакан воды с прикроватного столика и проверяя ногу. Она обрела силу, но мне придется следить за ней сегодня, и я направляю исцеление в нее, чтобы сгладить любое чрезмерное воспаление. Если мне нужно сражаться, я должна быть в наилучшей физической форме.

— Да, что-то случилось, — говорит Стэйси, поднимая Юджина и направляясь в ванную. Я спешу за ней, мурашки бегут по моей голой коже, пока Генри левитирует рядом со мной. — Клюв все расскажет.

Десять минут спустя я, приняв душ, с тщательно почищенными зубами и расчесанными волосами, одетая в леггинсы и майку, выхожу из скрытой лестницы в нижнюю часть общежития анимусов. И действительно, бледные темноволосые близнецы стоят на страже, смея взглянуть в их сторону, чего никто не делает, потому что они холодные, жестокие звери. Они провожают Стэйси, Юджина, Генри и меня в комнату отдыха на первом этаже.

Когда я прихожу, Мардук, Минни и Клюв стоят вокруг стола и тихо разговаривают. У Минни в руках ее розовая блестящая папка.

Лицо Клюва светлеет. — Аурелия.

Стэйси и близнецы оставляют нас, тихо закрывая дверь с окончательным стуком. — Что происходит? — подозрительно спрашиваю я.

Улыбка сползает с загорелого лица Клюва, когда его выражение становится серьезным. — Есть несколько вещей, которые тебе нужно знать. — Он отодвигает стул за столом.

Осторожно я сажусь, ставя Юджина на стол, прежде чем взглянуть на Минни и ее парного. Минни — единственная, кто одобрительно кивает мне. Генри снова зарывается в мои волосы, и его привычная поддержка успокаивает мое сердце. Хотя бы немного.

Раздается стук в дверь, прежде чем она открывается, чтобы впустить Йети, ведущего за собой мужчину средних лет в костюме с длинными каштановыми волосами. От него пахнет ягуаром, и я узнаю его, но не знаю, откуда.

Странно, но он останавливается на противоположной стороне стола и кланяется мне, прежде чем сесть. — Леди Костеплет, меня зовут Руфус. Я помогаю мистеру Харкороусу с административной стороной его предприятий. — Он мягко улыбается мне. — Возможно, вы видели меня в «Жемчужине джунглей».

— Конечно, — быстро говорю я. Та ночь была вихрем, и было много новых лиц. — Чем... я могу вам помочь?

Что-то в его поведении становится мрачным, когда он открывает деловую папку. — Несколько месяцев назад мистер Харкороус внес некоторые изменения в право собственности на свои многочисленные корпоративные структуры... на случай его смерти или возвращения в море.

Мой желудок падает. Полностью выпадает из моего тела. Это было тогда, когда Коса намеревался *вернуться в море* на постоянной основе. Конечно, было бы логично, если бы он подготовился к деловой стороне дела.

— Коса не в море, — шиплю я. — И не мертв.

Руфус вскидывает голову. — Конечно, моя леди. Однако он был вполне конкретен со мной относительно наследования своего имущества. И он, и Ксандер Дракос были действующими директорами его предприятий, но он добавил еще одно имя.

Игнорируя тот факт, что Дикарь не указан как директор, мое сердце подпрыгивает к горлу, когда Руфус смотрит на меня. — Это имя — ваше.

Я смотрю на Руфуса. Ягуар складывает руки над своими бумагами и почтительно опускает глаза. — Поскольку ни один из директоров недоступен, предприятия Харкороуса переходят к вам.

Внезапно в горле пересохло. Коса отдал мне свою империю.

Комната плывет перед глазами. Пол дрожит. Деревянный стол вибрирует. Минни тянется и сжимает мою руку. Клюв говорит низким голосом рядом со мной: — Ты не одна в этом, Лия. Медленно комната успокаивается, моя сила утихает, когда я снова погружаюсь в чувство спокойствия.

— Ваша первая зарплата переведена на ваш счет. Каждое утро я буду звонить вам, чтобы предоставить краткую информацию о текущих событиях и пунктах плана на день. Некоторые будут более неотложными, чем другие. — Так вот с кем Коса разговаривал каждое утро. Руфус пододвигает ко мне лист бумаги, но буквы немного размыты. — Боюсь, есть вопрос, который нельзя откладывать. Мне нужна ваша подпись.

— Для чего это? — хриплю я.

— Приказ о казни.

Мой разум внезапно обостряется, и я выпрямляюсь, черные слова на бумаге внезапно фокусируются. — Для кого?

— Молодой зверь, пойманный на поиске информации. Он был шпионом противоборствующего криминального лорда. Не очень хороший шпион, очевидно.

— И... это нормально для Косы подписывать такие вещи?

— Это установленная процедура, моя леди.

— И на это есть *официальная* письменная документация?

Руфус, кажется, удивлен моими вопросами, но не пропускает ни секунды. — Мистер Харкороус предпочитает именно так, но эти бумаги сжигаются, а файлы удаляются в конце каждой недели самим мистером Дракосом.

Меня поражает этот уровень организации. — Как имя этого зверя?

Руфус наклоняется вперед и щурится на бумагу. Я быстро пробегаю по ней взглядом. *Саймон Клосон*. Мои брови взлетают вверх.

— Клосон?

— Он использовал псевдоним, конечно, но мы быстро его вычислили и начали наблюдать за ним, когда он перемещался по нашим складам.

Это Йети добавляет: — Криминальные лорды обычно внедряют шпионов в организации друг друга. Мы их выкорчевываем, но они продолжают приходить. Мы отправляем своих, они отправляют своих, и так продолжается.

— Значит, у нас есть шпионы в доме Клосонов? — осторожно спрашиваю я. Минни замирает.

— Думаю, да, — говорит Йети, взглянув на Клюва.

— Кто?

— Только Коса знает это, — говорит Клюв. — Только он знал, что я был внедрен в Особняке Халфизер.

Я замолкаю от этой информации, читая официальные строки бумаг. Так по-деловому. Так по-клинически. — Придержите это. — Я отодвигаю бумагу обратно через стол. — Я не подпишу это.

Руфус не тянется к ней. — Моя леди—

— Моя собственная казнь была назначена не так давно, или все забыли об этом? Я не подпишу это.

Йети качает головой. — Каждый зверь в штате узнает об отсутствии Косы в течение нескольких дней, Лия. На тебя будет нацелена огромная мишень, и все они попытают счастья. Проявление милосердия сделает тебя слабой.

— У меня всегда была мишень на спине, — ровно говорю я. — И жизнь едва ли является милостью. Он мой троюродный брат, ты знал? Кассиус Клосон был парным моей матери.

За столом воцаряется тишина, и я вызывающе смотрю на них всех, одного за другим, пока не дохожу до Руфуса. — Я не ошиблась, мистер Руфус.

Он торжественно кивает и забирает свою бумагу. — Как скажете, леди Костеплет.

— На сегодня все. Я буду ждать вашего звонка завтра утром.

Руфус скрывает любую реакцию, которая у него могла бы быть, встает и кланяется над своей папкой, прежде чем Йети выводит его. Я обмякаю в кресле, сжимая переносицу, пока желание вырваться из этой комнаты пытается одолеть меня. Что, черт возьми, только что произошло?

Клюв напоминает о своем присутствии, прочищая горло. Вздохнув, я открываю глаза. — Я бы хотела попросить всех, кроме Клюва, покинуть комнату.

Минни тепло улыбается мне и трет мое плечо в знак поддержки, вставая и выводя своих парных. Когда они все уходят, я поворачиваюсь к американскому орлу. Клюв всегда был красивым самцом со своими темно-русыми колючими волосами и большими бицепсами. С первого момента, как я его встретила, я таяла от его обаяния. Конечно, все это прошло, когда я встретила своих парных, но он всегда был искренен со мной.

— Сколько ты знаешь? — спрашиваю я ровно.

— Коса спросил меня кое о чем некоторое время назад, — признается Клюв, откидываясь на спинку стула. — Принял бы я новую Регину, если бы у меня был шанс? Мои кулаки сжимаются на коленях. — Я был честен и сказал, что не думал об этом. Затем он спросил, если бы это была *ты*, изменило бы это что-нибудь? — Он смотрит на меня, прямо в глаза. — И я сказал, что это был бы хороший способ провести остаток моей проклятой богиней жизни.

Мне хочется ударить серьезность с его лица. Когда Коса открыл мне, внизу, на парковке Института Лили, что он думал уйти и заменить себя на Клюва, я была так зла, что разбила стекло. — Как я уже говорила, мои парные не мертвы. Парные — это не *музыкальные стулья*, которые можно менять местами и вставлять туда-сюда!

— Нет, но твои парные не здесь, — говорит Клюв, в его голосе появляется сталь. — Их нет здесь, чтобы защищать свою Регину. Служить ей. — В его глазах появляется блеск, которого я раньше не видела. Яростная преданность, которая сияла для Регины, которая у него когда-то была, и великая боль, которая почти лишает меня дыхания. — Но я здесь. Без Регины. Я хочу помочь тебе. Позволь мне.

— Они вернутся, — тихо говорю я.

Клюв глубоко вздыхает, поднимая руки в знак капитуляции. — И когда они вернутся, я отойду на второй план, как и всегда. Но я работал на Косу, Лия. Я знаю, как все устроено. Так же, как и Йети.

Я снова сжимаю переносицу, обдумывая яростные мысли. Если я собираюсь пройти через это, если я противостою самым мерзким зверям этого мира, мне понадобится все возможная помощь. Клюв — хороший орел. Я опускаю руку. — Тогда нам нужно поговорить о границах, — твердо говорю я. — Ты следуешь моим приказам. Ты не пытаешься... Ты не пытаешься ничего.

— Я бы не посмел, — тихо говорит он.

— Хорошо. — Я киваю. — Тогда нам есть над чем поработать.

Когда я выхожу из комнаты отдыха, Минни, Стэйси и Сабрина жмутся друг к другу. Когда они видят нас, они бросаются ко мне. — Ты понимаешь, что это значит? — спрашивает Минни, чуть не подпрыгивая в своих розовых шортах.

— Что?

— Ты теперь босс мафии, Лия! Я смотрю в пустоту над головой Минни. — Я думаю, что «Стерва Костеплет» — хороший титул, — кричит она. — Или, может быть, «Дон Костеплет».

— «Крутая девчонка Костеплет», — мечтательно вздыхает Стэйси. — Варианты слоганов бесконечны.

Я знаю, что мои друзья пытаются приуменьшить *очень* плохую ситуацию. Но то, как Мардук смотрит на меня сейчас, заставляет меня насторожиться. — Что такое? — спрашиваю я его.

— Я хочу предположить, — медленно говорит он, склоняя голову набок так, что Минни находит это милым. — Что мой добрый друг-акула считал это решение хорошим. Считал, что ты будешь способна. Что он верит в свою Регину. — У него нет причин говорить вещи, от которых у меня горят глаза и дрожат руки. — Я никогда не знал более решительного зверя, леди Костеплет, — безжалостно продолжает Мардук. — Или более расчетливого.

— Это должно заставить ее чувствовать себя лучше? — задумчиво спрашивает Йети.

Голос Мардука недоверчив. — Да.