Аурелия

Моя ярость только растет, пока я улетаю от своих парных. Она расширяется, как надвигающаяся буря, когда образ четырех других частей моей души проносится в моем сознании: глаза пустые, но лица яростные, когда они преследовали меня, чтобы убить. Как им *было приказано*.

Моя кровь пылает огнем в холоде ночи, мои огромные крылья держат могучий темп, а моя морда направлена к Академии Анимус. Есть только одна вещь, которая сдерживает безумие драконьей мести.

Всего одна.

И это видение Ксандера, смотрящего на меня с земли, его глаза очень живые с полуночной тьмой на шее. Череп с пятью лучами темного света, обвивающими его вокруг.

Его брачная метка вернулась, но другой.

В ней не было света, исходящего, как от нормальной брачной метки. Она была черной, как пустота. Я просто знаю, что это имеет какое-то значение, которое я могу только угадывать.

Почему древняя магия, которую он нарушил, решила снова связать нас? Думает ли Дикая Мать, что он заслуживает этого? Думаю ли *я*, что Ксандер заслуживает этого?

Жар, пульсирующий в моих венах, разгоняет мои мысли.

*Вернись домой. Вернись в гнездо. Думай. Что нам, блядь, делать?*

Я едва чувствую вес Минни, Мардука и Йети на твердой чешуе моей спины. Я знаю, они крепко держатся друг за друга, пока мы мчимся над землей, и один из моих щитов окружает их, как яйцо защиты, от ветра, который, вероятно, разорвал бы их кожу в клочья.

Мой разум мечется, сердце колотится, а легкие наполняются горячей потребностью. Сжечь мир дотла.

Как она посмела? *Как. Она. Посмела.*

Мои парные. Моя семья. Те, кого *я* люблю? Украдены одной: Катериной Крокодилус.

Так ли чувствовали себя мои парные, когда меня забрали у них? Это какое-то божественное возмездие за мои собственные преступления? Мне плевать на *смысл*, стоящий за этим.

Когда башни Академии наконец вздымаются из-за горизонта, школа предстает передо мной такой, какой никогда раньше.

Возможно, это мои новые драконьи глаза, но место искрится теплым светом, который шепчет: *Добро пожаловать, моя леди.*

Это язык, который, возможно, касался меня раньше, в тихие моменты, когда академия затихала ко сну, но теперь его послание ясно.

Золотые огни мигают ромбовидным узором над зданием, в котором находятся общежития анимусов. Это напоминает мне огни, которыми аэропорты руководят самолетами ночью. Охранники в четырех башнях вокруг школы еще не навели на меня свои дальнобойные ружья с дротиками, и это Мардук напоминает мне, его глубокий голос перекрывает ветер: — Я вызываю сторожевых псов, леди Костеплет!

Когда каспийский тигр кричит в свой телефон, я чувствую странную боль в сердце от этого обращения. Мой титул. То, что клеймит меня как *чужую*. Как последнюю.

Телепатический запрос стучится в мои ментальные щиты. Это один из волчьих охранников. Я позволяю ему.

*«Ты ведь не собираешься поджаривать нас, леди Костеплет?»* — раздается хриплый голос.

*«Нет»,* — рычу я в ответ.

*«Тогда тебе разрешен вход. Обычное место».*

Мои брови хмурятся от тона этого разговора. Это не то, как охранники обычно разговаривают с учениками. Я отгоняю это из головы, приближаясь к защитному куполу вокруг школы. Его сила пульсирует в воздухе, как тепловая волна, но я не чувствую его угрозы на своей драконьей шкуре, как обычно чувствовала на орлиных перьях. Двое охранников поднимают руки в знак приветствия, встретившись со мной взглядом, и я игнорирую их, когда купол рассеивается в знак подчинения.

Я расправляю крылья, направляя их к морде, чтобы сбросить скорость и планировать к огням на крыше общежития анимусов. Приземляясь тяжело на левый бок, я кряхчу, осторожно перенося вес на больную правую заднюю ногу.

Стая Деви поспешно левитирует себя с моей спины, зубы Минни стучат от холода. Из моих ноздрей валит дым, горячий и обугленный, пока они направляются к двери, ведущей на лестницу. Я стою и смотрю на них, моя грудь тяжело вздымается.

Рука Йети обвивает талию Минни, и мой взгляд скользит на северо-восток, туда, где мои парные. Мое сердце сжимается. Тошнота бурлит в животе.

Минни шепчет мое имя, и я кривлюсь от боли, закрывая глаза и призывая человеческую форму. Я сжимаюсь, моя твердая чешуя исчезает, и я чувствую ночной холод. Крылья исчезают в лопатках, каменные плиты крыши становятся твердыми под моими мягкими человеческими ступнями. Хотя я знаю, что мир снаружи холоден, моя кожа сама горит. Я тяжело дышу, направляясь к лестнице. Три тигра расступаются передо мной, их лица мрачны.

Это Минни касается пальцами моего голого локтя. — Лия, мы не можем делать ничего опрометчивого.

Я поворачиваюсь к ней, белый дым превращается в черный, когда он вырывается из моего носа. — Ты не знаешь, на что я способна, — шиплю я. — Никто не знает.

Глаза моей подруги сверкают под звездами, когда она отвечает мне своей яростью. — *Я* всегда знала.

Я отворачиваюсь, фыркая, как драконица, которой я и являюсь, чтобы расхаживать по каменным плитам, сгорбив плечи, с убийственными мыслями, проносящимися в моей голове. Кровавые образы. Пронзительные крики. Хруст костей, ломающихся под моими клыками. Вкус человеческой плоти на моем языке.

Минни крадется за мной, ее обычно сладкий голос низок и резок. — Я видела, как ты ломала руки ради друзей. Я видела, как ты сдавалась врагу ради тех, кого любишь. Я видела, как ты отращивала конечность из чистого упрямства.

Я опускаю голову, достигнув края крыши, и поворачиваюсь, хищная и сосредоточенная, останавливаясь перед своей тигрицей. Мой человеческий голос груб, как у дракона. — И это наименьшее из того, на что я способна.

Глаза Минни наполняются гневными слезами, когда она кивает. — Да. Мы вернем их, Лия. Я знаю это.

Я рычу в воздух, дым рассеивается облаком вокруг меня. — Они мне нужны. Мне нужно чувствовать шкуру этой крокодилихи в моей пасти. Мне нужно пить ее кровь.

Это Мардук говорит осторожно: — Моя леди, это будет... сложно.

Я поворачиваюсь, чтобы зашипеть на него, скаля зубы. — Я знакома со *сложностями*, Мардук. Ничто в моей жизни не давалось легко. — Мой смех саркастичен. — Даже мои парные не достались мне легко.

— Как, черт возьми, она вообще этого добилась? — с досадой говорит Минни, глядя в небо. — Я никогда не видел такой магии. И что это был за порошок, который рассыпала гиеновая матриарх?

— Я даже не думал, что это возможно, — мрачно говорит Йети. — Так легко менять Регин. Наверняка это не может длиться вечно?

Я поворачиваюсь к передней части школы, глядя на поле Охотничьих Игр. — Кость, — говорю я мягко. — То, что ты учуяла на ветру, была моя кость, Минни.

Минни задыхается от ужаса.

— Боюсь, у них был правильный ингредиент, — вздыхает Мардук. — Не существует более сильного вещества, которое они могли бы заполучить.

Она использовала мою собственную кость против меня. Гнусное, ужасное создание.

Рычание проносится по всему моему существу. Я не знаю, как долго Коллекционер планировала это, но готова поспорить, что очень долго. Она всегда завидовала Косе. Всегда обводила своих парных глазами, как мясо, которое нужно потребить. — Должен быть выход. Любые чары можно сломать. — Я изучала змеиную магию с детства. Даже кровавые обеты можно нарушить, как напомнил нам всем Дикарь ампутацией своего пальца. — Я не так хорошо знакома с гиеновым колдовством. — Это признание охлаждает меня немного. — Но мы знаем тех, кто знаком.

Глаза Мардука горят в темноте, как блестящие шарики тайны. — Я позвоню нашим друзьям из клана Дабу, моя леди. Они будут рады помочь. — Он достает телефон и шагает в лестничный проем, его ступни бесшумны на камне.

— Заходи внутрь, Лия, — мягко говорит Минни. — Ты голодна?

Я сжимаю зубы. Как я могу быть голодна до человеческой еды после всего, что случилось? Минни, должно быть, видит мою борьбу и встряхивается. — Давай хотя бы уйдем с крыши, пожалуйста?

Мои глаза снова устремляются в ночную тьму, не желая расставаться с открытым воздухом. Как будто мы можем увидеть наших любимых, въезжающих на машине по дороге к академии. Как будто Дикарь будет свешиваться из окна, ветер в его волосах, махая мне. Я отрываю взгляд. Глупо. *Глупо.*

Они не вернутся ко мне.

Мне придется вырвать их из ее когтей. Весь мир скоро узнает, что бывает, когда связываешься со стаей Костеплет.