Аурелия

— Аурелия, нет, — выдыхает моя мать, ее глаза широки, губы приоткрыты.

Она так же красива, как в моих воспоминаниях. Я вскакиваю на ноги. Она выглядит здоровее, чем в последний раз, когда я ее видела, но ее тело — это не тело; она полупрозрачна. Дух.

Рядом с ней стоит призрачная форма ее парного-тигра, Кассиуса Клосона, которую я видела не так давно в Особняке Клосон. Он такого же роста, как Коса, с черными волосами до плеч и черными бровями над свирепым, бледным лицом.

Ксандер кряхтит, поднимаясь на ноги рядом со мной, в своем человеческом теле, как и я.

— Как? — спрашиваю я, мой голос срывается. — Как вы здесь?

Моя мать тянется ко мне, ее глаза блестят от эмоций. — Тебе нужно уйти, моя любовь, прямо сейчас.

Ксандер тянется к моей руке, и я позволяю ему взять ее, потому что это успокаивает меня. — Я скучаю по тебе, — говорю я ей, мои руки тянутся, даже когда я знаю, что это бесполезно. — Я пыталась найти тебя. Я не знала—

— Теперь все сделано, Лия, — говорит она, ее голос нехарактерно свиреп. — Ты сделала для меня то, что никто другой не сделал бы, и за это я обязана тебе *всем*. Но ты не должна быть здесь. Это место не для живых, ни для добрых. Это проклятие, Аурелия.

Я оглядываюсь вокруг. Здесь нет ничего, кроме теней. Ничего, кроме движущейся, клубящейся тьмы и чувства древнего, холодного ужаса.

— Тогда зачем вы здесь? — Мой голос — отчаянная мольба.

— Мы ждем, — шипит она. — Я не могу упокоиться, пока... — Что-то тянет ее назад, заставляя исчезать. Ее глаза расширяются от страха.

— Лия, ты должна идти сейчас, — говорит Кассиус, его голос глубок, когда он защитно обнимает мою мать за талию. Его голос эхом разносится вокруг нас, а затем затихает.

— Но как? — кричу я. — Вихрь Упыря здесь, чтобы убить нас всех! Я не знаю, как остановить это, не убив кого-то!

Моя мать и ее парной обмениваются взглядом, который говорит о многом. Затем Кассиус делает шаг вперед, как будто борясь с силой, тянущей его назад. — Приведи его сюда, дитя. Приведи его к *нам*. — В его голосе звучит зловещее обещание, и внезапно я понимаю, что нужно сделать.

— Иди, пока не закрылось! — голос моей матери эхом разносится вокруг меня. — Это место — смерть!

Мы с Ксандером резко поворачиваемся, и воронка позади нас *закрывается*, эта дыра вздымается в воздухе, тени скручиваются вокруг нее, становясь все меньше и меньше с каждой секундой.

Не думая, я толкаю Ксандера своей телекинезой, и, не готовый к этому, он летит назад через отверстие, но не раньше, чем его протянутая рука сжимается вокруг моего запястья, таща меня с собой.

— Нет! — кричу я, когда он скользит через отверстие ногами вперед, затем бедрами, затем туловищем. Оно смыкается вокруг его вытянутой руки. Тьма позади меня, кажется, зовет меня по имени.

Лицо Ксандера — лишь агония, яркие огни его глаз мерцают. — Лия, это должен был быть я!

— Я не могу позволить тебе, — выдыхаю я, и со всей силой, которую дала мне Дикая Мать, я разжимаю пальцы Ксандера вокруг моей руки и толкаю его обратно в мир живых.

Поверхность подо мной уступает, и моим ногам не за что зацепиться, я уплываю от отверстия, мои ноги тщетно ищут опору и ничего не находят.

Выход с шипением закрывается, оставляя лишь светящуюся пятидесятицентовую монету на стене вечной тьмы.