Аурелия

Я преследую Ксандера со всей своей силой, моя сосредоточенность только на нем и на том, насколько быстро я могу двигать крыльями в тени. Он не может этого сделать. Я не позволю ему принести себя в жертву.

Воздух вокруг этого ужасного движущегося водоворота кружится передо мной, жестокий и хаотичный. Я преследую его, и когда его ветры втягивают меня, притягивая к моему огромному телу, я просто поощряю это, влетая прямо в его хватку.

Тьма поглощает меня целиком.

Я знаю силу Упыря; я понимаю тени, которыми он управляет, потому что я тоже управляла ими. Но это кажется чем-то большим, чем любой из нас. Как будто Упырь — просто сосуд, трещина в мире, позволяющая тьме просачиваться.

Вихрь вращается вокруг меня, мощный, горький и темный, с нитями этой белой молнии, пронзающей, как разъяренные змеи. Я чувствую, как вихрь тянет кусочки меня, скребет по моей чешуе, тянет за что-то, что по своей сути является *мной*. Страх врезается в мою грудь, удушая, когда я вытягиваю шею вверх, чтобы увидеть Ксандера. Конец его хвоста хлещет высоко надо мной, когда он летит к самой высокой точке. Вид его дает мне силы, и я отбрасываю животный инстинкт бегства, заставляя свои крылья расправляться вниз против течения сильного ветра. Каждый взмах крыла мучителен, так как остаточный яд пули все еще жжет мои сосуды, но я продолжаю.

Я никогда не плыла по течению, и не собираюсь начинать сейчас. Я поднимаюсь вверх, преследуя черную чешую Ксандера, даже когда вихрь бьет по моему телу, пытаясь навязать мне свою волю. Но я иду туда, куда идет мой дракон-парной.

Сила только увеличивается, когда мы достигаем самой верхней точки вихря, и давления, которого я никогда не знала, сжимает мои ребра. Рев в моих ушах становится болезненным, и я щурюсь от боли, страха, противоборствующих сил, чтобы вцепиться в хвост Ксандера зубами.

Его большая голова поворачивается, чтобы увидеть меня, раздраженно щелкая, но нас обоих утягивает сила, которая не будет отрицаться. Сила, которая похожа на проклятие.

Мое зрение уходит первым. Затем мой слух.

И это похоже на смерть, когда я чувствую, что мое тело было отнято у меня, и я — ничто.

Внезапно я могу дышать снова, мои легкие открываются холодному воздуху, моя кожа замерзает. Под моими скрученными пальцами кажется земля, а яма в моем животе растет, ледяной ужас открывается внутри меня.

И когда мои глаза открываются, со страшными тенями, лижущими позади нее, я смотрю в лицо моей матери.