Глава 13

– Будь проклята эта рыба! – Александра потрясла Настиной запиской, а затем бросила листок на стол. Куда она поехала? Куда?! То есть к Уфимцеву, но разве можно… – Этот «медведь» наорет на нее и тоже выставит за дверь. Я-то ладно, а она же как птенец, только что вылезший из гнезда!

Александра перестала метаться и приложила ладонь ко лбу. Сравнение с птенцом было не совсем подходящим, вот если только представить, что это гнездо ястреба, сокола или грифона. Маленький такой птенчик грифона… Или стоит посочувствовать Уфимцеву? Уж головной боли после встречи с Настей ему прибавится. Александра горько усмехнулась.

– До чего же упрямая девчонка!

Она проснулась около пяти и поняла, что сон ушел и уже не вернется. Мысли потянулись вереницей, а к ним постепенно примешались ароматы и вкусы. Странно, воспоминания о Пьере стали расплывчатыми и безликими – сердце побаливало, но уже не столь сильно. А ведь так мало времени прошло… Причинил невероятную боль и поэтому отрезало? Предал… Александра надела мягкий белый махровый халат и направилась в кухню, но по пути приоткрыла дверь Настиной комнаты и посмотрела на разложенный диван. К своей племяннице она относилась с пониманием и теплом. Уж какие только «чудеса на виражах» та не устраивала в детстве, да и сейчас, по словам Виктора, не стала спокойнее. Ровная челка закрывает лоб, зеленые глазища сияют радостью к жизни, губы часто трогает улыбка. Александра испытала острое желание подойти к Насте и поправить одеяло. Даже хорошо, что девчушка гостит у нее, не так одиноко…

Она подошла к дивану и… И сразу все поняла! Под одеялом никого не было, а на краю подушки со стороны стены лежала записка, объясняющая все.

– Будь проклята эта рыба! – произнесла Александра тихо, отходя от шока, а уж потом повторила это еще раз гораздо громче. Глеб Уфимцев – здоровущий медведь, и маленькая девчонка, мечтающая украсть рецепт! А можно не сомневаться – традиционными способами для достижения цели Настя пользоваться не станет.

«Во сколько она уехала? Наверняка же еще вчера вечером! И шел дождь!»

Александра бросилась к мобильнику и принялась просматривать номера. Проносились Аллы, Вики, Денисы Юрьевичи, Даши, но такого простого и нужного имени, Настя, не было.

– У меня нет ее телефона…

«Тетя Саша, не волнуйтесь, я уехала за рецептом к Уфимцеву». Александра перечитала записку еще раз и решительно направилась в свою комнату. Что ж, значит, она тоже немедленно едет к Уфимцеву!

* * *

Дачный поселок «Радужный» Глебу понравился сразу. Старые постройки, высокие деревья, тишина и покой. Это не какие-то новые участки, где чувствуешь себя точно в коммунальной квартире – все давно разрослось, обустроилось, окрепло. Природа окружает, затягивает, и связь с миром цивилизации притупляется. Глеб желал подобных ощущений, потому что работал над третьей книгой, потому что творить хорошо получалось не под шум мимо проезжающих машин, а под шорох листвы и отдаленное кудахтанье кур. Мозг кипел от предстоящей работы, душа гудела от нетерпения.

В поселок Глеб приезжал каждую неделю то на три дня, то на четыре и уезжал с новыми мыслями, планами – бодрый, довольный. Но в начале июля он совершил самую страшную ошибку в своей жизни и теперь расплачивался за это. Белобрысый Васька, соседский мальчишка, к своей великой радости, посмотрел замечательный детский фильм под названием «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» и впал в кручину. Ему до тоски и отчаяния захотелось покрасить забор, и он даже раздобыл у сторожа краску и кисти. Мазнул пару раз и тут же схлопотал от матери полотенцем. «Марш отсюда! Натворишь мне сейчас бед!» – закричала Тамара Яковлевна и велела сыну забыть о глупостях. Но Васька забыть не мог. Мечта росла, крепла и мучила! Он приплелся на участок Уфимцева, шмыгнул носом и попросил: «Дядь Глеб, разрешите мне у вас что-нибудь покрасить. Лучше бы забор… Я как Том Сойер хочу». Глеб равнодушно относился к своему забору, да и если Ваську не занять чем-нибудь, то он будет крутиться поблизости часа два, наверняка что-нибудь опрокинет, испачкается или просто замучает безостановочной болтовней. А момент важный, усиленно требуется тишина… «Крась, чего хочешь», – обрадовал мальчишку Глеб и занялся своими делами. Счастливый Васька расстарался на пять с плюсом, даже когда не хватило голубой краски, выклянчил у сторожа банку желтой. «Красота-а-а, – протянул он позже, отходя и любуясь забором. – И воняет не слишком сильно». Глеб усмехнулся, смирился и вернулся в дом. Об этой истории можно было забыть, если бы мать Васьки не прониклась к Уфимцеву бесконечной благодарностью. Рассказав всем соседкам о его доброте, посетовав, что «у самого-то детей нет, а видно, хочется», она решила женить такого положительного мужчину на не менее положительной женщине. И потекли к Глебу косяки невест… Сначала он не догадывался, что это невесты, а потом Васька объяснил, открыл глаза. «Тетя Лена раньше с мамой в школе училась, они вместе придумали, ну, будто у нее велосипед рядом с вашей калиткой сломался. Тащили его аж от колодца…», «Тетя Света очень хорошая, мама говорит, у вас бы получилось, помните, она к вам воды попить заходила?», «А тетю Машу я совсем не знаю, она с мамой работает. Ее-то вы должны помнить, она придумала, будто в газету дали объявление о продаже вашего дома…». Это было бы смешно, если бы удалось достучаться до матери Васьки. Но Тамара Яковлевна остановиться категорически не могла и уже не скрывала своих намерений. «Жениться вам нужно, Глеб Алексеевич, с ласковой женой-то знаете как хорошо?»

К началу августа Уфимцев взвыл и перестал распахивать двери перед каждой новой претенденткой, то желающей угостить его пирогом с капустой, то навязывающей уборку, то готовой угостить его молоденькими огурчиками. Выбрал, называется, спокойное и тихое место для работы! И как же у людей развита фантазия! Даже наследство приплели – платья и гребни! Он терпел, сколько мог, но и его же понять нужно. И к тому же он в такую жару умудрился где-то подцепить грипп – противное состояние, и таблетки не слишком-то помогают. Хоть вчера стало получше.

Глеб стоял у окна и мысленно так и этак разворачивал фотографию, которая должна была появиться на странице его будущей книги. Когда в поле зрения появилась уже знакомая девушка в бежевых брюках и тонкой вязаной кофте без рукавов, он тяжело вздохнул и нахмурился. Ее почему-то он хорошо запомнил, может, потому что идея с наследством была уж очень оригинальной или потому что Александра Кожаева показалась приятной и… Уфимцев направился к двери, желая все разговоры закончить на пороге. Никогда, никогда он больше ни одному мальчишке не позволит красить его забор!

– Доброе утро, Глеб. Извините, что так рано, но, кажется, я вас не разбудила…

– Я забыл, как вас зовут? – соврал он.

– Александра.

– Александра, какими судьбами? – Глеб чуть наклонился и приподнял правую бровь. – Мне кажется, все важные вопросы мы решили в прошлый раз.

Она посмотрела на него холодно, а затем требовательно произнесла:

– Немедленно верните мою племянницу. Где она?

* * *

Англия, давно позабытый год

Пока Люси с толком и расстановкой рассказывала о том, в какую комнату ее поселила Марселина, какие здесь мягкие постели и нежные простыни («а это уж я проверила в первую очередь»), а также о том, что котов в этом доме кормят первосортным мясом, но при этом не разрешают «шляться, где хочется», Кэри расхаживала по комнате и думала об Эттвуде. Сменив платье, несколько поправив прическу, она, как ни странно, почувствовала себя хуже, а не лучше. Конечно, Ребекка Ларсон одета по последней моде, у нее красивое лицо, но… «Но какая разница!» – Кэри злилась на себя и никак не могла справиться с волнением, причин для которого не находила. То есть причин было предостаточно, но она их уже вроде пережила.

«Об ужасном Лестоне я почти не вспоминаю, зачем вспоминать о таком человеке? Обойдется! Джульетта Дмитриевна. – Кэри притормозила и хитро улыбнулась. – Тетушка Джульетта оказалась вовсе не страшной и противной старухой, а даже наоборот… Граф… Да, граф… Ну и что?»

Нет, понять свое состояние она не могла.

– …я умираю от нетерпения, так мне хочется рассказать обо всем сестре, – закончила свою речь Люси. Она посмотрела на Кэри, сгорая от любопытства, но все же не решилась задать миллион вопросов, касающихся графини, Ребекки Ларсон и обеда в целом. – К сожалению, я пока ни с кем не познакомилась, а поболтать очень хочется… Я вам еще нужна? – спросила она, все же надеясь на разговор.

– Нет, спасибо, – мотнула головой Кэри. – Ты можешь идти… В ближайшее время я буду занята. – Она нахмурилась. – Хозяин дома, Уолтер Эттвуд, граф Корфилд, покажет мне дом.

Люси поднесла руку ко рту, коснулась короткими пухлыми пальцами губ, ахнула, медленно села на край стула и сразу же подскочила.

– Так он граф?

– Да, – нарочно сухо ответила Кэри. – Обыкновенный граф.

– А какой он? Сколько ему лет? И-и… он женат?

– Он высокий. Приблизительно лет тридцать пять. Нос острый, глаза, кажется, серые. То есть выглядит вполне нормально. Нет, он не женат, живет здесь в основном один. – Проговорив это, Кэри разозлилась на Люси из-за того, что образ графа стал четче и ярче.

– Но почему же он до сих пор не женат? – подавшись вперед, изумилась Люси.

– Потому что он… слишком заносчив и придирчив!

– Вам так показалось?

– Да. И я уверена в этом. Других объяснений быть не может.

– Ох, как бы мне хотелось его поскорее увидеть… – Люси сложила руки на груди, точно собиралась помолиться по этому поводу. – А он хорош собой?

Кэри уже в который раз вспомнила вечер у Кеннетов. Незнакомец (а тогда он был для нее лишь незнакомцем!) протянул платок и бросил несколько насмешливых фраз. Его подбородок ей показался… м-м-м… мужественным… Да, она должна признать, что он хорош собой, но совершенно, то есть абсолютно не в ее вкусе!

«Он посмеялся надо мной тогда, а теперь почему-то вызвался показать дом. Наверняка же он знал, что, вернувшись, застанет в поместье некую Кэролайн Пейдж. Меня застанет! Представляю, как ему сейчас весело…»

– У графа Корфилда привлекательная внешность, и, кажется, Ребекка Ларсон уже влюблена в него, – быстро ответила Кэри и сразу остановилась, поняв, что сказала лишнее. Теперь она рассердилась на себя. У Люси от услышанного зачесался нос, вспыхнули уши и открылся рот. – Э-э… Иди к себе, мне нужно кое-что привести в порядок и… И я сейчас буду очень занята.

– Но…

– До вечера, Люси. Я позову тебя, если мне что-нибудь понадобится.

– О… Но…

Горничная стояла неподвижно, и Кэри тяжело вздохнула. Нельзя, нельзя было говорить про Ребекку, теперь Люси будет очень трудно сдвинуть с места, и, наверное, сейчас она соберется с духом и все же выпалит сто пятьдесят вопросов. А ответы хорошенько запомнит и поделится ими и с сестрой, и матерью. И наверняка еще с прислугой этого дома, когда заведет знакомства…

Но на помощь пришла экономка. Дверь открылась, и раздался монотонный голос Марселины:

– Мисс Пейдж, граф ожидает вас на первом этаже в зале «Белой Лилии».

– Спасибо, уже иду, – ответила Кэри и мгновенно покинула комнату. – А где находится этот зал? – запоздало поинтересовалась она, сбегая по ступенькам.

– Справа. Вам нужно миновать три двери.

Ступив на пол первого этажа, отправившись в указанном направлении, оставив позади три огромных портрета, Кэри стала замедлять шаг. Неожиданно она почувствовала жар, затем холод, потом опять жар. На миг показалось, что и ее уши горят не хуже ушей Люси.

«Я спокойна, – мысленно произнесла она «заклинание». – И для меня не имеет никакого значения…»

«Имеет. Уже имеет», – подсказал внутренний голос.

– Нет, – прошипела Кэри в ответ, подняла голову и встретила взгляд серых глаз.

– Вы разговариваете сама с собой, мисс Пейдж? – спросил Уолтер Эттвуд с улыбкой. – И на кого же вы сердитесь? – Его брови вопросительно приподнялись. – Полагаю, на меня.

Кэри остановилась, вздернула нос и приготовилась к бою. О, она уже оправилась от низости Чарльза Лестона, Мистера Гадкие Поступки, и вовсе не находится в плачевном состоянии. Наоборот, она решительна и не позволит кому-либо (даже если это граф и он хорош собой) подшучивать над ней. И вообще-то она вправе потребовать объяснений.

– На вас? – Кэри старательно изобразила недоумение. – Но за что?

Актерское мастерство она отточила, общаясь с Дафной, и теперь, настроившись на нужный лад, чувствовала себя вполне уверенно. И жар, и холод исчезли без следа.

Уолтер Эттвуд сделал несколько шагов по направлению к Кэри. Он, видимо, тоже владел актерским мастерством, потому что по выражению лица нельзя было угадать, о чем он думает.

– Я предлагаю начать осмотр дома с картинной галереи, она расположена в противоположном крыле, – произнес Уолтер Эттвуд, меняя тему разговора. – Затем я предлагаю осмотреть Изумрудный зал, библиотеку, Цветочный зал… Если вы устанете, то, пожалуй, мы на этом прервемся.

– Хорошо, – кивнула она, демонстрируя послушание. Да, она будет идти за ним, восхищаясь мебелью, драпировкой, тяжелыми рамами и многим другим. «Библиотека – это вообще обязательно, – обстоятельно подумала Кэри. – Дафна же велела мне проводить за книгами хотя бы час в день. А я всегда слушаюсь Дафну, потому что она желает мне добра и заботится о моем будущем. И она не хочет, чтобы я стала плохо пахнущей старой девой».