Улица Даниэля-Сорано была пустынна. Это первое воспоминание, которое у меня осталось от той ночи. Почти все спали! Из двухсот девяноста окон фасада дома Сорано — я любила их считать каждый раз, когда возвращалась из школы — свет горел лишь в семи. Бежав вдоль парковки, я искала способ запомнить их. Седьмой этаж подъезда № 2, восьмой — подъезда № 3, шестой — подъезда № 6, четвёртый — подъезда № 8…

Я так часто об этом вспоминала, мама, на протяжении всех этих лет. Только они могли видеть, как ты проходила мимо, как папа бежал за тобой, как я бежала в пижаме. Они — мои единственные свидетели! При условии, что они смотрели в окно в нужный момент, при условии, что они не предпочли остаться смотреть фильм или не заснули при включенном свете — это слишком много условий, я знаю…

Я мчалась по парковке, между машинами, не находя ни следа тебя, ни папы. Я решила направиться к пешеходному мосту. Это был единственный мост, позволяющий перейти над скоростной трассой, отделяющей наш район от остальной части города. Объездная дорога, пролегающая ниже, была скрыта шумозащитными стенами и не была видна ни с парковки, ни из дома «Сорано. - Я слышала лишь редкие проезжающие машины — ничто по сравнению с дневным движением.

Я закричала изо всех сил: - Где ты?, - но никто мне не ответил. Мне хотелось кричать ещё, хотелось разбудить весь жилой комплекс, чтобы все окна зажглись, как звёзды… но я вдруг остановилась. Вот оно, я наконец-то вспомнила о семи зажженных окнах! Я смотрела на них, заворожённая. Я была вся в поту под пижамой, но мне не было холодно. Я понятия не имела, какая сейчас температура. Я вглядывалась в темноту.

Где ты, мама?

Должна ли я была продолжать идти к пешеходному мосту или, наоборот, углубиться в квартал Шато-Блан, к улицам Райму и Жуве? Или вернуться по своим следам, подняться по лестнице, найти Болдука — я обещала ему не задерживаться. В конце концов, может быть, ты и папа уже вернулись домой, помирившись.

Я решила изменить направление, повернуть на улицу Дюллен в самом сердце квартала. Я снова побежала, всё быстрее и быстрее. Я убеждала себя, что приняла правильное решение. Здесь тебя знали все, мама, ты обязательно пошла бы за помощью в самое сердце квартала — достаточно было, чтобы кто-нибудь не спал.

Я добежала до перекрёстка улиц Морено и Синьоре. Я запыхалась, но не хотела останавливаться. Ты могла зайти в любую лестничную клетку и спрятаться. Ты могла бы…

Я не заметила, как справа из ниоткуда выскочила фигура, и врезалась в неё, не замедлив шага, не успев даже среагировать. Я оказалась лежащей на земле, не успев даже подумать, что это могла быть ты, мама, или папа… Собака, которую я хорошо знала, кружилась вокруг меня, запутывая поводок вокруг моих ног.

Арго! Голден-ретривер господина Лазаря.

Я поднялась, нигде не чувствовала боли, не казалось, что у меня идет кровь, и мне было даже всё равно. Господин Лазарь с беспокойством наклонился ко мне.

— Офелия?

— Простите, месье, но…

Он посмотрел на мою пижаму, на мои кроссовки… В то время месье Лазарю было уже не меньше семидесяти пяти лет, он был бывшим полицейским и проводил свои дни — да и ночи тоже — выгуливая собаку по окрестностям.

— Офелия, что ты делаешь…

— Простите, сэр, прости, Арго. Это моя мама… Я должна её найти! Она… она в опасности. Сообщите в полицию. Умоляю вас.

Он уставился на меня, как будто я сбежала из сумасшедшего дома.

— Твоя мама? Я встретил её всего пять минут назад. Но…

Мне захотелось его поцеловать. Помню, как про себя пообещала принести Арго косточку или столько же корма, сколько она весит.

— Куда, господин? Быстрее!

Он замялся. Он догадывался, что что-то не так. Нельзя же позволять семилетней девочке бегать в два часа ночи одной по микрорайону.

— Останься со мной, малышка. Мы позвоним в полицию. Всё будет хорошо. Твоя мама…

— В какую сторону она ушла, пожалуйста?

Он почесал затылок. Он понял, что если ничего не скажет, я сбегу. Ни Арго не сможет меня остановить, ни он не сможет меня догнать.

— Пойдём туда вдвоём, Офелия. Твоя мама наверняка недалеко. Когда я её встретил, она бежала в сторону пешеходного моста…

Пешеходный мост! Какая я дура! Почему я передумала?

Бежав быстрее, чем когда-либо, я крикнула:

— Спасибо.

Я снова оказалась перед домом «Сорано.

В конце — пешеходный мост. Внизу — скоростная трасса.

Сколько времени прошло с того момента?

Секунда? Минута? Десять минут?

Как долго я бегала по району?

Секунда? Вечность?

Достаточно, чтобы все начали просыпаться. В нескольких десятках окон горел свет.

Достаточно, чтобы десятки людей стояли у подножия пешеходного моста. Блеск мигалки ослеплял меня. Если господин Лазарь вызвал полицию, то она прибыла с молниеносной скоростью. Я слышала, как приближается сирена машины, видела, как бегут полицейские в форме. Я подумала, что раз они здесь, мама, с тобой больше ничего не могло случиться.

Всё закончилось!

На этот раз они обязательно тебе поверят. Я всё расскажу полицейским. Все смогут дать показания. Мы сможем вернуться домой вдвоём. Ну и ладно, что у нас не так много денег, ну и ладно, что квартира не большая, мне было всё равно, главное, что мы были в безопасности вместе.

Мигалка пожарной машины разгоняла остатки ночи.

Я подошла к свету. Перед пешеходным мостиком стояло не меньше двадцати взрослых. Никто не заметил, как я подошла.

Сначала я увидела троих пожарных, склонившихся над папой. Он выглядел так, будто спит. Я не волновалась, я привыкла, что он бывает в таком состоянии.

Именно в этот момент меня заметил один из взрослых — пожарный в серебристом шлеме; он закричал и раскинул руки, чтобы остановить меня, чтобы не дать мне пройти дальше. Потом мне показалось, что всё происходит как в замедленном кино. Я проскользнула мимо, но руки и объятия всё равно схватили меня. Я сопротивлялась как сумасшедшая, их было не меньше четырёх, и они пытались меня успокоить, но у них ничего не получалось. Они пытались оттащить меня от пешеходного моста, пытались закрыть мне глаза руками, пытались оттащить меня от тебя, пытались сделать всё, чтобы я тебя не увидела.

Им это не удалось.

Я увидела тебя, мама, на три метра ниже. Я увидела тебя, лежащую с распростёртыми руками на асфальте объездной дороги, среди остановившихся машин. Я продолжала сопротивляться, чувствовала, как дрожит всё моё тело, с головы до ног, словно меня ударило током, словно весь пешеходный мост, весь район, вся земля задрожали, а потом я вдруг замерла, не в силах сделать ни малейшего движения, как перенатянутая резинка, которая рвётся. Четверо пожарных, которые хотели затащить меня в кузов своей машины, справились с этим без труда.

Я больше не сопротивлялась. Я больше не плакала. Все мои силы покинули меня. Пожарные, жандармы, люди — все уже поняли. Мне больше никогда не захочется есть, играть, смеяться, ничего — я стану просто призраком. Грустной снаружи и мёртвой внутри.

Так они думали!

Именно в это я собиралась заставить их поверить, всех, начиная с этой секунды.

Но тебе, мама, я могу признаться.

О нет, мои силы не исчезли! Я их спрятала. Я собрала их все где-то в своём мозгу в одну точку.

Чёрную точку!