— Девушка, вы как, вам уже лучше? — интересуется сердобольная стюардесса, которая, весь полёт, практически не отходила от меня.

На втором часу полёта мне стало нехорошо. Живот вдруг стал будто каменный, и поднялась тошнота неимоверная.

Разумеется, врач предупредила меня о том, что перелёты во время беременности крайне нежелательны. Но у меня конец второго триместра, начало третьего, и в этот период вроде не страшно. Вот только, обратно как я полечу, ума не приложу?!

— Всё хорошо, Виолетта, спасибо, вам большое. Мятные конфеты помогают. Терпимо.

— Через десять минут идём на посадку, я передала информацию в аэропорт Домодедово. У трапа самолёта, вас встретит карета скорой помощи.

— Спасибо.

Мне в самом деле уже стало значительно легче, но всё равно живот по-прежнему в напряжении, и я боюсь за малыша. Лучше поехать в больницу и убедиться, что всё хорошо.

Спуститься с трапа самолёта мне также помогли. В голове сплошной туман, и растерянность.

Когда моей ладони коснулась чья-то горячая рука, я обернулась. Движения мои чуть заторможены, и я даже не смогла испытать каких-либо эмоций... Словно в том, что Демид здесь, и помогает мне преодолеть последние две ступеньки, будто бы в этом нет ничего удивительного.

На сутки меня оставили в больнице. Перелёт достаточно сильно утомил, и оставшийся день, как и ночь, я крепко спала. Утром при обходе, врач сказал, что всё хорошо, да я и сама чувствовала. Больше никакого напряжения нет, и малыш мой вполне активный.

— Дарина, точно хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит, живот не тянет? — на Демида смотреть страшно. За эти три недели он очень похудел. У него даже щёки впали. Сердце щемит, глядя на него. — может, стоило всё-таки остаться в больнице?

— Я хорошо себя чувствую. К тому же завтра у меня первый экзамен. Как я могу в больнице остаться!

— Тебе что важнее, здоровье нашего ребёнка или какой-то экзамен?! — от грозного голоса Демида вздрагиваю всем телом. — Прости, не хотел тебя напугать. Но я очень переживаю! Когда мне позвонили и сказали, что тебе плохо в самолёте, я чуть с ума не сошёл. — Демид открыл рот, видно, что-то хотел ещё сказать, но промолчал.

— Я себя чувствую хорошо. Врач сказал, тонус полностью исчез. Не вижу смысла пропускать экзамены.

— Хорошо, ладно. — Говорит после небольшой паузы вздыхая.

— Всё так плохо? — Демид понимает, о чём именно я спрашиваю.

— Жить будет, но... Дарина мне сейчас возвращаться в пустой холодный дом, и это куда страшнее, чем видеть отца беспомощном состоянии.

Я молчу. Опустив голову, размышляю. Я должна сейчас ехать к Кате. Она меня ждёт, но я не уверена, что хочу ехать к подруге.

— Если ты хочешь, то я могу... — замолкаю. А вдруг он не хочет и сейчас получится, будто я напрашиваюсь.

— А ты поедешь? Побудешь со мной? — торопливо заговорил Аскаров. Было ощущение, что он заволновался. — поживёшь у меня, у нас дома?

Утвердительно киваю, и отворачиваясь к окну.

Вроде бы и день на улице, и небо ясное, а вокруг всё такое серое, унылое. Я понимаю, что всё это отголоски моего настроения. Но в то же время где-то глубоко во мне такое тепло и уют. Я чувствую защиту и мой малыш, он сейчас затих. Уснул, наверное!

В доме Аскарова ничего не изменилось! Хотя нет. С такой широкой улыбкой, Дарья Николаевна ни разу меня не встречала. Демиду позвонили, и он ушёл в свой кабинет, а Дарья повела меня на кухню. Её малиновый пирог, это что-то невероятное.

— Я как знала, что ты приедешь с Демидом домой. Он так извёлся, смотреть страшно. — сетует женщина. — Я и малиновый пирог, и котлетки на пару, и мясной штрудель на ужин запланировала.

— Спасибо, Дарья. Но в меня больше ничего не влезет, это факт!

Действительно, съела я очень много всего. Сейчас чувствую тяжесть. Разумеется, я знаю, что не стоит переедать и всё равно...

— Всё нормально, Дарина? — к нам на кухню зашёл Демид. Он обратил внимание на то, как я глажу живот, кажется, насторожился.

— Всё хорошо, Демид. Я просто объелась! — наконец на лице Аскарова я вижу лёгкую улыбку.

— Мне нужно будет заехать на фирму, потом у меня встреча, и к отцу ещё нужно. Поэтому не теряй, постараюсь не задерживаться, но думаю, всё равно буду не раньше семи вечера.

— Хорошо, я поняла. — внутри что-то кольнуло. Не хотелось признавать, но всё же я надеялась, что Демид остаток дня проведёт со мной.

Я не стала уходить из-за стола, дождалась, пока Аскаров как следует поест. Дарья оговорилась, что он почти ничего не ест. Чёрный кофе без сахара и то на бегу!

Когда Демид ушёл, мы с Дарьей ещё немного поболтали. — Ну, как, немного! Я не заметила, как пролетело время, а к завтрашнему экзамену всё-таки нужно хотя бы немного подготовиться.

Этим я и занялась.

Демид отнёс мою сумку с вещами наверх, а рюкзак мой остался лежать на пуфе в коридоре. Сначала я думала подняться в спальню, но потом решила остаться в гостиной. Всё равно дома никого нет. Муж Дарья Николаевна немного приболел, и она приготовит ужин, отпросилась пораньше, причём отпрашивалась у меня. Мне было крайне неловко, но всё же, я думаю, Демид не станет сердиться, за то, что я её отпустила.

Идти заниматься в спальню, я не захотела ещё и потому, что, так много слёз пролила в той комнате, столько переживаний в ней было. Мне почему-то казалось, что, как только я переступлю порог спальни, то тут же вспомню всё то, что со мной происходило, и тот хрупкий мостик, который, сейчас строится между мной, и Демидом, он в одно мгновение рухнет.

В гостиной мне куда спокойнее. Хотя, честно признаться, в самом доме мне не совсем уютно.

В этом доме была чужая женщина. Она чувствовала себя здесь хозяйкой.

Отвлёкшись от конспекта, я посмотрела в сторону спальни, где жила Инесса, на какое-то время задержала на ней свой взгляд. Вспомнила, с каким гордым видом она расхаживала тут. Словно на всё абсолютно здесь имела право. Мне стало невыносимо грустно. Я погрузилась в воспоминания, и даже не услышала, когда вернулся Демид.

— Я знаю, о чём ты думаешь! — обернувшись, встретилась с глазами Демида. — Клянусь, под этой крышей у меня с Илоной ничего не было. Ни разу!

Сделав несколько неспешных шагов вперёд, Демид присаживается около меня на подлокотник мягкого дивана.

— Что?

— Она была у меня всего три раза до того, как мы с тобой поженились! Дважды со своим мужем, и один раз приехала пьяная. В общем, если Илона и пребывала здесь, то на правах гости и никак иначе.

— Может, ещё скажешь, что у вас вообще ничего с ней не было? — усмехаюсь, закрывая конспект. На сегодня всё! Устала. Информация мной более не воспринимается!

— Во время нашего с тобой брака нет! В Италии было. Грязно, пошло и паршиво. И ни разу на трезвую голову.

— Это должно меня как-то утешить?

— Да, возможно, со стороны кажется, что я хочу оправдаться. — Демид кривит губы в усмешке, качает головой. — Чёрт, Дарина. Да, я хочу оправдаться! Хочу с тобой начать всё заново, но не знаю как. Видеть тебя в своей постели хочу. Сына на ноги поднимать с тобою вместе. Я дочку тоже, очень хочу, и всё с тобой, Дарина, понимаешь?! Я рядом никого больше не вижу, и видеть не хочу.

— Почему? Я же была тебе не нужна совсем. — к счастью, удаётся спросить твёрдым, почти ироничным голосом.

— Ты всегда мне была нужна! Ещё, тогда, когда впервые я тебя в Cassandra встретил. Увидел точнее.

Немного хмурюсь. Клуб, Cassandra, достаточно пафосное место, и туда меня притащила Катя, на моё восемнадцатилетие. Мне очень понравилось в том клубе, но там жутко дорого!

Мне было капец, как неловко перед папой, потому что он дал мне приличную сумму на поход туда. Мама, она бы ни за что не отпустила, но она была в гостях у своей двоюродной сестры в другом городе — этим мы и воспользовались!

Папа только попросил быть осторожной, и поздно не возвращаться.

В общем, я потратила не только те деньги, что папа дал, но и то, что откладывала себе на новый телефон.

Получается, Демид не соврал, когда говорил, что хотел меня в свою постель, когда впервые встретила в клубе.

— Выходит, ты солгал?

— В чём солгал?

— Но ты сказал, пока мы были в браке, с Илоной ты не спал. Я так поняла! Получается, мы всё же разведены? — кажется, я застала Аскарова в врасплох. Он замирает, смотрит вроде на меня, но будто бы мимо.

— Я тогда очень запутался. Пожалел о том, что согласился на развод сразу же, как только ты вышла из моего кабинета. Внутри меня такой протест поднялся... — но я же упрямый! Я не могу сказать, что каким-то определённым образом планировал свою жизнь, но почему-то никогда не думал о том, чтобы жениться и завести детей. Пока не встретил тебя, Дарина! — на Аскарова не смотрю. Опустив голову, бесцельно вожу ручкой по листку, слушаю мужчину не перебивая. — Илона... — Я даже не могу сказать, что когда-нибудь считал, что люблю её. Да был одержим ею в студенческие годы. Молодая красивая женщина, умеющая преподнести себя с нужной стороны. Она мне казалась... — Да неважно, кем она мне казалась! Илона — пустышка. Только тогда я этого не понимал. Нарисовал себе образ идеальной женщины, и как телок шёл за ней. Я считал себя лидером, доминантом, а в итоге она мной руководила, а я глупец, вёлся.

— В женщине это заложено природой!

— Что заложено природой?

— Каждая нормальная женщина может с лёгкостью управлять абсолютно любым мужчиной, которому она хоть в какой-то степени интересна! — сама не знаю, для чего я это говорю. — Моя, мама руководила папой как своим мужем. Она знала, что, и как сказать, чтобы полка была прибита там, где ей нужно, и тогда, когда ей это нужно. Я знала, как выпросить у папы ту или иную игрушку. В очень раннем возрасте поняла, что главное, чтобы мамы не было рядом. Без неё папа, в разы добрее. Папу нужно было обнять, поцеловать, сказать, что я его очень люблю и просто попросить. — прикусываю нижнюю губу сильно, но не до боли. Прикрываю глаза, чтобы прогнать непрошеные слёзы. — Тут главное, знать, за какие ниточки потянуть. Илона знала, поэтому ты делала всё, что она хотела.

— Тут бы я поспорил! Но это всё со стороны будет выглядеть как оправдание.

Пожимаю плечами: ничего не говорю. Если бы Илоне, действительно легко удавалось управлять Демидом, я бы сейчас не сидела в его доме, да и вообще бы, вряд ли он мне женился.

— Что касается развода. Я думал, поездка, в которую я должен был поехать один! Поможет мне расставить все точки. Я не скрою, мне хотелось выбросить тебя из головы, потому что это дико, когда какой-то человек — женщина! Занимает все твои мысли. Когда ты, не только работать не можешь, когда дышать не получается! Ты не представляешь, Дарина, каково это.

— Но почему же! — прикусываю кончик языка. Вот я дура!

— Я не хотел её. — замираю. — Я тогда перебрал, Илона хотела вытравить тебя из моей головы, она видела, что со мной происходит. Да я, честно говоря, поддался только потому, что тоже хотел вернуться к прежней жизни. К своей беззаботной жизни, где есть только бизнес, и ни о чём не думать. — Аскаров был полностью погружен в себя. Он сейчас словно вернулся в то время, когда был за границей. — Знаешь, когда я всё понял, Дарина? Когда всё окончательно встало на свои места? — молчу, но, наверное, по виду моему Демид как-то понял, что знать я хочу. Или же просто решил продолжить. — Илона заговорила о свадьбе! О её и моей свадьбе. Меня тогда от услышанного передёрнуло. Отвратное такое чувство, просто жуть. И ровно в тот момент я осознал, что ты моя жена, и другую мне не надо! — Демид на какое-то время замолчал. А мне уже само́й, всё это было, — слово «интересно» будет неправильным. Мне всё это было важно! — Я позвонил своему партнёру в Италии, хотел свернуть проект, но оказалось, что не только я понесу колоссальные убытки, но и рабочие. Целые семьи пострадают. И уже последние полтора месяца я не прикасался к своей любовнице. Работал как про́клятый, чтобы скорее вернуться.

Я не знаю, как на всё это реагировать, и что говорить тоже не знаю. Подняв ноги, прижимаю к груди колени и подбородком упираюсь о них.

— Понимаю, Дарина, я себя вёл как последний мудак. — снова заговорил Аскаров спустя небольшую паузу. — Но я прошу тебя ради нашего сына. Дай нам шанс! Я вижу в твоих глазах сомнения, и я тебя понимаю. Более того, на твоём месте я бы тоже не простил. Но я клянусь, малышка, впредь всё будет иначе.

— Это из-за ребёнка?

— В первую очередь это из-за тебя! Я давно понял, что совершил самую непростительную ошибку, я только что об этом тебе сказал. Я искал тебя, ещё не зная о том, что ты беременна. Я уже тогда понял, что верну тебе любой ценой, потому что хочу этого, Дарина. Хочу приходить домой, и видеть тебя вот такую — взлохмаченную, уютную, домашнюю. Хочу засыпать с тобой, хочу просыпаться рядом с тобою. Ты моя жена, и я тебя люблю. Люблю, и это я осознаю.

Вскинув взгляд на Демида, внимательно смотрю в его глаза. Нет, он не играет и не лукавит. Во-первых, не тот это человек, который будет лгать! Ему просто это не нужно! А во-вторых, его глаза... Демид смотрит на меня никак на пустое место. Возможно, я сейчас хочу обелить Аскарова, но, мне кажется, как раз на Илону он смотрел как на некий раздражающий объект, хотя тогда мне казалось, всё по-другому.

Мы молчим. Кажется, Демид даёт мне время всё обдумать. Что, впрочем, я и делаю!

Я не знаю, правильно ли я поступаю, думаю, что нет. Наверное, я должна вернуться в свою квартиру, в ту, что досталось мне от родителей. Устроить свою личную жизнь. Научится жить самостоятельно. Вот только есть одно очень жирное, но! — Я не имею права лишать своего ребёнка отца!

Это не тот случай, когда женщина уходит от отца своего ребёнка по причине его «незрелости». Аскаров не алкоголик, не наркоман и даже не абьюзер.

Демид строгий, и я нередко его боюсь. Но этот мужчина не только материально способен обеспечить сына, но и достойно воспитать его. Я точно знаю, Демид будет любить нашего ребёнка, оберегать его, заботиться. Возможно, воспитывать в строгости, но для мальчика разве это плохо?!

Всё время нашего разговора, у Демида в руке была красная папка. Попросив у меня прощения, он сказал, что немного поработает в кабинете, а я ответила, что устала и хочу спать.

Поднявшись наверх, сразу же направилась в душ. После, надев махровый халат на голое тело, вошла обратно в комнату, и только сейчас поняла, что моих вещей нигде нет! Молодая горничная, судя по всему, работая здесь совсем недавно, потому что я её не знаю, подсказала мне, что, хозяин, занёс сумку с вещами в нашу с ним спальню и что она её уже разодрала.

Я не стала ничего высказывать девушки, тем более ругать её за то, что она по сути, выполнила свою работу. Откуда ей было знать, что вещи нужно было раскладывать совсем в другой комнате!

Скорее всего, Демид, разговаривая по телефону, решил сначала зайти в свою спальню, чтобы переодеться, а мои вещи просто забыл отнести в спальню, в которой я должна спать.

Усталость навалилась так внезапно, что у меня едва хватило сил надеть пижаму.

Я всего на секундочку прилегла на край кровати Демида, и каким-то образом уснула.