* * *

Прошло уже три дня. Вчера я позвонила папе, и мы немного поговорили. Оказывается мама слегла с давлением, как только получила приглашение на помолвку.

Я очень сильно соскучилась и хочу их увидеть. Даже несмотря на то, что мама сказала, — я больше ей не дочь!

Моя мама, она довольно вспыльчивая и на эмоциях может сказать нечто подобное. Даже оскорбить может довольно сильно, хотя и считает себя аристократкой.

Папа сказал, они будут на вечере.

Благотворительный бал, пройдёт довольно в широком кругу, где будут присутствовать сплошные сливки общества. Самое парадоксальное, что родители Марка обязательно будут там присутствовать. Да и сам Марк я думаю тоже.

Я понимала, новость о том, что меня заключили под стражу разлетелась не только по университету. Почему-то уверена, помимо Минаевых очень многие будут в курсе, и честно, я вообще не понимаю как на людях покажусь?

Стоя у огромного зеркала я не могла оторвать от себя взгляда. Серебристое платье в пол, усыпанное кристаллами настолько безупречно подчеркивало мою фигуру, что я какое-то время сама не могла поверить в то, что это я.

Не слишком броский вечерний макияж лишь подчеркивал мою красоту и причёска, элегантный пучок, сделан высококлассным специалистом.

Я сейчас выглядела совершенно иначе. Взрослее, — дороже! Настоящая леди, без намёка на юный возраст.

Кажется впервые мне действительно хотелось держать спину прямо. Нести себя как королева, потому что именно на неё я сейчас была похожа.

На ноги роскошные туфли, поверх платья, невероятно дорогой белоснежный полушубок.

Демид ждал меня в гостиной. Он застёгивал Ролекс на своё запястья, и увидев меня, взгляда больше не отвёл. Смотрел внимательно, кажется подмечая каждую деталь, при этом он продолжает застёгивать ремень на часах, и поправляет манжеты.

Я знаю, выгляжу более чем хорошо, но всё же скованность не позволяет расслабиться.

— Неплохо. — а вот Демид, он более чем уверен в себе и кажется вообще не волнуется. Положив руки в карманы брюк, он обходит меня кругом. А на его лице, нечто похожее на ухмылку.

— Я смогу поговорить с родителями?

— О чем? — вопрос Демида вгоняет в ступор.

— Я не видела родителей два месяца. Пока я была…

— Ты там не была! — уверенный и жёсткий ответ от которого я теряюсь. Непонимающе смотрю на Демида.

— Я про моё…

— Ты там не была! Я забрал тебя под утро и ты приезжала только на разговоры со следователем.

— Что? Как это?

— Я забрал тебя из участка, и всё это время ты была под моим присмотром. То есть, со мной. В этот период у нас с тобой активно развивались отношения.

— Но в это не поверят. — уверенно заявляю я.

— Почему?

— Насколько я знаю, Минаев Петр Петрович, он с особым пристрастием следил за тем, чтобы я была в стенах следственного изолятора. Меня ведь хотели изначально выпустить под подписку о невыезде, но он настоял, чтобы этого не происходило.

— Мало ли на чём он там настаивал. Он не видел, сидела ты там или нет, Да даже если бы и видел. Кто он, по сравнению со мной? Его слова абсолютно ничего не значат. — от слов Демида мороз по коже. Я до жути боялась отца Марка. Он мне казался таким, большим и важным человеком. Я слова боялась при нём сказать, а сейчас я понимаю. Аскаров прав. Минаев, он мальчишка против Аскарова, хотя и старше его, едва ли не вдвое наверное.

— Боишься? — Демид вырывает меня из моих мыслей. Он словно в душу мне смотрит.

Я на вопрос ничего не отвечаю. Мне стыдно вслух произнести свои опасения.

— Ты же невиновна? — отрицательно мотаю головой. — Вот и отлично. Чтобы не произошло, кто бы что не говорил, не пытался каким-либо образом тебя скомпрометировать, ты моя будущая жена. И соответствуй своему статусу.

Аскаров достал из кармана брюк небольшое, но довольно изящное колечко, и не спрашивая моего разрешения, просто надел мне его на палец.

— Ты поняла меня, или разъяснить подробнее?

— Нет!

Мне действительно больше объяснять ничего не нужно. Будущая жена Демида Аскарова должна ходить исключительно с высоко поднятой головой. Её репутация безупречна, даже если это не так, я должна сделать всё, чтобы люди начали сомневаться в себе, но не во мне.

Mercedes premium класса. Хромированный, чёрный, полностью тонированный, долгое время, в течении пути, на языке вертелся вопрос, — автомобиль бронированный?

Дамир подал мне небольшую бутылочку минералки, сказал я выгляжу взволнованно и это недопустимо. Я выпила немного воды, сделала несколько глубоких вдохов.

Из автомобиля Демид вышел первый. Он обошёл машину сзади, водитель открыл для меня дверь, Аскаров, подал руку в которую я вложила свою ладонь. Такая огромная по сравнению с моей, и такая горячая.

От соприкосновения наших рук, вздрогнула всем телом. Меня словно мощным разрядом током прошило. Я на мгновение замерла. Внимательно посмотрела в глаза Демида. Тёмно-карие практически чёрный — зачем-то отмечаю для себя. — Ресницы густые, волевой подбородок и небольшая щетина.

Этот мужчина скоро станет моим мужем, а я в жизни его видела… — сколько? Раз пять?

Я провела в доме аскарова четыре дня. За это время я видела Демида считанные разы. Он слишком поздно приходил домой, я уже спала в это время, утром просыпаясь чаще всего видела уже его удаляющуюся спину.

* * *

Шик блеск красота.

Так вот как, оказывается, проходят мероприятия в высших сливках общества. Голливуд отдыхает!

Три стола с башнями из шампанского, или что ещё в этих бокалах подают? Смотрятся невероятно эффектно, но я не понимаю, они потом не липкие? Как в руки их брать?

По центру самая высокая башня. Но в голове почему-то рисуется картина того, как кто-то из гостей случайно задевает всё это богатство и…

В зале уже полна гостей! Стоит нам пройти чуть дальше, как я уже ловлю первую любопытные взгляды. Демид, опустив, мою руку, приобнимает меня за талию немного сжимает…

— Я велел тебе расслабиться. Всё хорошо, Дарина. Улыбайся! — всё это Аскаров говорил мне с полуулыбкой. Он словно нашептывал мне что-то приятное, я подняв на него взгляд всё же сумела выдавить из себя улыбку.

— Мне кажется вряд ли я смогу всем подряд улыбаться.

— Всём и не обязательно. Улыбайся мне, этого будет достаточно.

Ничего не говорю, но сама себе обещаю попробовать. Слишком много разных мыслей в моей голове. Слишком сильно волнуюсь, хотя и стараюсь подавить в себе это чувство. Меня начинает трясти делаю глубокий вдох ещё один.

— На разговор с родителями не больше десяти минут. Потом снова приходишь ко мне! — хочется спросить, а что мешает ему самому прийти за мной, когда будет нужно? Вдруг он будет разговаривать с какими-нибудь серьёзными людьми, которых, здесь не так уж мало, а вернее тут сплошь серьёзные люди и я должна буду…

— Дарина? — от тихого маминого голоса щемит сердце. Поворачиваюсь к ней и вижу как она смотрит, не на меня. Мама очень внимательно смотрит на Аскарова.

— Мама. — я не выдерживаю, первая бросаюсь в объятия родительницы. Внутри меня целая буря эмоций, и я даже всхлипываю, но вовремя останавливаю себя. Плакать нельзя. Нельзя быть столь сентиментальной, тем более показывать это людям. Нужно держать себя в руках. — Я так рада тебя видеть!

— Как ты, дочка? — мама, спрашивает не строго, но и теплоты в голосе её нет. Неужели она по-прежнему зла на меня?

— Всё хорошо. — папа за руку приветствует Демида. Они обмениваются парой фраз и папа идёт в мою сторону.

— Дочка?..

— Папа, всё хорошо. — во взгляде папы читаю его беспокойства.

Более неловкой ситуации сложно себе представить. Мне кажется я никогда не чувствовала себя настолько потерянной.

Чувство неловкости не отпускало. Мне хотелось столько всего сказать своим родителям, и в то же время, я не могла подобрать слов.

Я с родителями отошла в сторону. Ближе к зоне отдыха. Там несколько великосветских дам, вели беседы, но мы не претендовали на их общества. Мама держала меня за руку, я улыбалась родителям, хотя между нами был только лишь зрительный контакт. Скорее всего со стороны мы выглядели просто взволнованными. Прошло какое-то время, и я поняла, никто из присутствующих не обсуждает нас. Меня никто не обсуждает. Да, несомненно, я ловила на себе взгляды, но в них читался разве что только интерес.

Я была в этом обществе новым человеком. Меня никто не знал. Хотя…

— Михаил, боже, это вот такая у тебя красавица дочь выросла? — солидный мужчина, что подошёл к нам, казался мне смутно знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его видела?

— Альберт, рад. Очень рад — папа искренне улыбнулся седовласому мужчине. — Помнишь какой была, да?

— Разумеется. Егоза такая. На новый год, когда ей подарок не понравился, она меня укусила за бороду. — я впадаю в ступор и, кажется, краснею.

— Мне было шесть! — улыбка, как-то сама собой расцвела на моём лице. Я вспомнила этого мужчину. Он был дедом морозом на детском утреннике. Не помню, что случилось с настоящим. Я сейчас имею в виду того, кто должен был исполнять роль Деда Мороза. Я вообще не помню подробностей, знаю только то, что из мешка “дед мороз” достал совершенно не ту куклу, которую я хотела. Я очень разозлилась и достаточно хорошо тогда зубами вцепилась в бороду “Деда”. Меня еле оторвали тогда от него.

— Четыре, дочка. — подсказывает мама, наконец искренне улыбаясь. Папа тоже, отвлёкся, как и я в общем-то.

— Я запомнил на всю жизнь урок, и с тех пор, к подаркам на новый год отношусь предельно внимательно.

— Подтверждаю. — к нам подошла видная женщина лет пятидесяти. Жена Альберта, отчества мужчины, к сожалению я не знаю.

— Инесса, дорогая. — мама улыбнулась ещё шире. — Прекрасно выглядишь. — и это правда. Истинный возраст женщины разве что её мудрый взгляд выдавал

— О, Елена, ты тоже выглядишь просто великолепно. Дарина, ты меня не помнишь?

— Помню конечно. Здравствуйте, Инесса Романовна.

На самом деле, единственное что я помню об этой женщине, это то, что они с моей мамой совместно занимались волонтёрством. В приюты для животных привозили корм, собирали средства на лечение собак и кошек. Не слишком долго они проработали вместе, но насколько я знаю, всё же успели сдружиться.

Мы всё же сумели расслабиться. Общались, искренне смеялись. Альберт и Инесса Резановы, как выяснилось не просто очень давно знакомы с моими родителями, они в молодости крепко дружили. Только дороги их почему-то разошлись.

Хотя, что тут удивительного? Бизнес Альберта стремительно начал набирать обороты. Папа мой в научной деятельности и соответственно его доход достаточно приличный, но по меркам простых людей. До Резановых он явно не дотягивал, как и сейчас, впрочем, ни до Альберта, ни до уровня здешних гостей наша семья не доросла до сих пор.

В какой-то момент где-то в районе лопаток, я почувствовала жжение. Я несколько раз выпрямила спину чуть сильнее, и повела плечами, желая отделаться от неприятных ощущений, но у меня не вышло.

Я проследила за встревоженным взглядом мамы и посмотрела в ту сторону, что и она.

Меня словно ледяной водой окатили.

Страх, волнение, гнев. Всё как-то вмиг на меня обрушилась, и я напряглась всем телом.

Каролина Робертовна, моя несостоявшаяся свекровь, смотрела так, будто убить желала. Гневно прожигала меня взглядом и бокал с шампанским в руке сжимала так сильно, что казалось он вот-вот просто расколется под её побелевшими пальцами.