Василиса буквально влетела в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной.

«Невеста? Да он с дуба рухнул! Какая я ему невеста? Или он решил меня окончательно добить? Я его… ну, не важно кто я ему! Главное, чтобы он не возомнил себе лишнего».

Она нервно прошлась по комнате, пиная невидимый камушек. В голове крутился один и тот же вопрос:

«Почему упоминание Лейлы так меня взбесило?»

— Это просто раздражение, — вслух убеждала она себя, останавливаясь перед зеркалом. — Обычное раздражение.

«Ревность? Пф! Да я просто слегка возмущена его беспардонностью! С какой стати мне ревновать этого… Фархада? Да ни за что!».

Она попыталась убедить себя в этом, но предательская ухмылка сама собой расползлась по лицу.

— Хорошо, признаем, — вздохнула Василиса, плюхаясь на кровать. — Меня бесит, что эта «принцесса на горошине» будет рядом, там с ним. Но это… это просто… Не ревность. Определённо не ревность.

«Ладно, может, чуть-чуть. Ну, самую капельку! Как на кончике чайной ложки. Хватит думать об этом остолопе. Надо заняться чем-нибудь полезным. Или хотя бы менее вредным для психики».

Она замолчала, потому что перед глазами снова возник образ Фархада из её эротического сна. Ваську моментально бросило в жар.

— Блядский папа, — выдохнула она, зарываясь лицом в подушку. — Он симпатичный. До неприличия. И это просто проблема, огромная такая с размером масштабного формата.

Резко сев, она начала загибать пальцы, перечисляя:

— Во-первых, он ужасен. Во-вторых, явно самовлюблённый. В-третьих, любит драматизировать, как актриса из погорелого театра. В-четвёртых… кажется, моя матка сошла с ума и пустилась в пляс. А в пятых…

Мысли сбились. Она представила, как Фархад улыбается — целует её по-настоящему. Сердце предательски ёкнуло. В этот момент заиграла мелодия уведомления, и Василиса схватила телефон:

«Привет! Напоминаю: сегодня в 16:00 — пенная вечеринка на круизном лайнере. Сбор у причала № 3. Не опаздывай!:)»

«О, спасение! Экскурсия на лайнере! Пенная вечеринка! Вот это уже звучит куда интереснее, чем семейные разборки и ревнивые метания».

Она тут же принялась собираться, предвкушая, как будет отплясывать под луной, залитая пеной, вдали от Фархада и всей этой запутанной истории.

— Так, — сказала она себе, подходя к шкафу. — Сейчас выбираю наряд. Что-то яркое, дерзкое, чтобы ни у кого не осталось сомнений: Василиса здесь, и она в порядке.

Она вытащила пару вариантов: короткое разноцветное платье, раздельный купальник и парео в сеточку. Поколебавшись секунду, выбрала второе.

— Купальник — это свобода, — провозгласила она, поднимая его вверх, как трофей.

«Надену этот сногсшибательный купальник, чтобы этот… Фархад, случайно увидев фотки в Инстаграме, поймёт, кого потеряет, — подумала она и хитро улыбнулась. — Нет, стоп! Это же опять он! Все, Василиса, никаких мыслей о Фархаде сегодня. Только море, солнце, пена и загорелые мачо! И никаких поводов для ревности!».

Надев на себя ярко-оранжевый раздельный купальник со стрингами, а поверх — белоснежное сетчатое парео, она с восторгом посмотрела на себя в зеркало и, заливаясь звонким смехом, запела:

— Потанцуем? О, эпи кю, эпи бё Боби Боба! Карино эль триамо бай-бам-бу! Ба-ба-ба-бай бам бу… Кончитто энтименто ля перу! Ля пэру! Бамбучо камассэро марабу! Бу-бу-бу-марабу! Сеньоро ля тореро ки-ку-ру! А-ля-ля-ля-ля! Щи-ки-чикита чику на-ту-най!

Натянув на голову белую кепку и водрузив на нос солнцезащитные очки, Василиса схватила сумку с телефоном и, пританцовывая, спустилась вниз. В гостиной ее появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Рашид, несший поднос с чашками, замер, как вкопанный, и упустил ношу, осколки разлетелись по полу. Онур просто открыл рот, не в силах произнести ни слова.

Но самым ярким была реакция Фархада.

«Аллах, дай мне терпения… Она будто знает, как это на меня действует», — пронеслось у него в голове.

Он пытался зацепиться за что-то нейтральное — за осколки чашки на полу, за ошарашенное лицо Рашида, — но тело будто жило отдельно от разума. Взгляд снова и снова возвращался к ней. Ярко-оранжевый купальник кричал о себе, что его нужно разорвать. Сетка парео лишь дразнила, намекая на то, что скрывалось под ней, но не скрывая ничего по сути.

«Она намеренно пытается меня спровоцировать? — Его обычно непроницаемое лицо перекосилось. Глаза буквально вылезли наружу, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Ему не нравилось, как Рашид и Онур таращатся на Василису, как жадно пожирают ее взглядом. — Она моя, — прорычало подсознание. — и никто не должен так на нее смотреть».

— Куда ты собралась в таком виде?! — прорычал он, с трудом сдерживая гнев.

Василиса, ничуть не смутившись, окинула его ироничным взглядом.

— Неужели ты не видишь? Я в отпуске! И сегодня у меня запланирована экскурсия пенная вечеринка на круизном лайнере. Пропускать такое веселье я точно не намерена, — ответила она, невинно хлопая ресницами.

— Пенная вечеринка?! На лайнере?! И ты собираешься туда в этом… этом… непотребстве?! — Фархад, казалось, сейчас взорвется.

— Что, думаешь, переборщила с экстравагантностью? — поинтересовалась девушка, нарочито кружась вокруг себя, демонстрируя каждый изгиб, а затем бросила лицемерный взгляд на его брата. — Онур, ну как я тебе? Привлеку внимание достойных мужчин?

— Супер! — с энтузиазмом воскликнул парень, подняв два больших пальца вверх, подливая масла в огонь.

— Немедленно переоденься! Сию же секунду! — проскрежетал Фархад, прожигая её испепеляющим взглядом с головы до ног. — Ты выглядишь в этом наряде, как… как… — задохнулся он, раздувая ноздри, как разъярённый бык, готовый к смертельной схватке.

— Как кто? Не стесняйся, не томи, выплесни свой высер, — Васька скрестила руки на груди, наслаждаясь его мучениями.

— Как воплощение греха! Как самая падшая женщина! — взревел Фархад, вскакивая на ноги, и снова рявкнул, словно зверь в клетке: — Переоденься, я сказал!

Василиса картинно закатила глаза, демонстрируя своё презрение.

— Прости, «дорогой», а в чём же мне ещё дефилировать на пенной вечеринке? В парандже? Или, может, в скафандре, чтобы не дай бог не соблазнить кого-нибудь? — прошипела она, выдавив невинную улыбку, полную яда. — Меня уже такси ждёт. О, эпи кю, эпи бё Боби Боба. Карино эль триамо бай-бам-бу. Ба-ба-ба-бай бам бу… — весело пропела она слова из песни, словно издеваясь над ним.

И подмигнув Онуру, упорхнула к двери, оставив за собой густой шлейф приторного кокосового масла и клубы отравленной ярости. Только Васька потянула дверную ручку, но дверь с грохотом захлопнулась прямо перед её носом под натиском руки Фархада.

— Я сказал тебе — переоденься! Или пожалеешь, что родилась на этот свет! — прорычал он, сверля её испепеляющим взглядом, а затем вцепился в её локоть, причиняя боль.

— Отвянь от меня, — выплюнула она каждое слово с явной неприязнью. Её нервы, казалось, порвались, и она, с нечеловеческой силой вырвав руку, оттолкнула его. — Привязался, как пиявка! Сделай шаг назад, пока я не оставила на твоём лице неизгладимый след своей ненависти! И не смей портить мне настроение своим недовольным видом! Ты мне никто! Увидимся завтра, если доживешь!

Василиса с оглушительным хлопком распахнула дверь — так, что стёкла задрожали, — и рванула к такси, словно за ней гналась свора разъярённых псов.

Водитель, заметив её, мигом выскочил из машины. Лицо расплылось в маслянистой улыбке, в уголках рта поблёскивала слюна. С преувеличенной галантностью, будто разыгрывал сцену из дешёвого романтического фильма, он распахнул заднюю дверцу:

— Мерхаба эфендим! — пропел он, растягивая слова с таким приторным благодушием, что у Василисы заскрипели зубы.

— Агась, и вам не хворать, уважаемый, — бросила она, едва сдерживая сарказм.

Она уже потянулась к сиденью, мечтая поскорее умчаться навстречу веселью, но тут дверь с грохотом опять захлопнулась прямо перед её носом.

— БЫСТРО ВЕРНУЛАСЬ В ДОМ! НЕ ПОЗОРЬСЯ САМА И МЕНЯ НЕ ПОЗОРЬ! — раздался за спиной ядерный шёпот Фархада. Его лицо пылало, словно раскалённая докрасна кочерга. — Собралась шляться, как последняя…

— Да ты издеваешься?! — взорвалась Василиса, сбрасывая маску веселья. — Хватить меня тиранить! — Её голос зазвенел от ярости, а глаза вспыхнули не менее ярко, чем у Фархада. — ТЫ МЕНЯ УЖЕ БЕСИШЬ ДО ЧЁРТИКОВ!

Они застыли друг против друга — вплотную, почти соприкасаясь носами. Воздух между ними накалился до предела, будто вот-вот должна была сверкнуть ослепительная молния. Василиса чувствовала, как от Фархада исходит жар — такой же неистовый, как её собственный гнев.

Фархад сделал резкий шаг вперёд, сокращая и без того ничтожное расстояние. Василиса почувствовала, как его пальцы коснулись её плеч. Это прикосновение прожгло её насквозь, смешав ярость с чем-то ещё — тем, что она отчаянно пыталась подавить. Дыхание сбилось, сердце застучало быстрее, будто пытаясь вырваться из груди.

— Ты… — начал Фархад.

Их губы разделяли считанные сантиметры. Один неверный вздох — и граница была бы стёрта. Василиса уловила лёгкий запах его парфюма — терпкий, мужской, — и это лишь усилило хаос в её голове.

— Ты… Невыносимая! — наконец-то добавил он, сквозь зубы.

Вдруг тишину разорвал голос таксиста:

— Так едете или нет? — заговорил он, нетерпеливо поглядывая на часы. — У меня время — деньги!

Фархад резко выпрямился, словно очнувшись от наваждения. Его лицо снова исказилось очередным гневом.

— Нет! — рявкнул он, не сводя с Василисы пылающего взгляда. — Она не едет!

— Да! — выкрикнула Василиса, вырываясь из его рук. — Я еду!

Таксист стоял в полном замешательстве, переводя взгляд с разъярённой Василисы на побагровевшего Фархада. Его лицо выражало искреннее недоумение: он явно пытался сообразить, как выйти из этой ситуации, не став жертвой двух явно готовых к бою людей.

В этот момент из дома вылетел Онур — запыхавшийся, но с улыбкой до ушей.

— Я еду! — крикнул он, подбегая к машине. — Отвезите меня в торговый центр, пожалуйста! — обратился он к водителю, а затем, окинув взглядом напряжённую пару, выдал с обезоруживающей непосредственностью: — Я съезжу за подарком отцу, а ты, Фархад, поезжай с Василисой. Думаю, этот спор можно решить… э-э-э… только так!

Василиса от слов Онура буквально за истерила, ведь она хотела отвлечься от Фархада, который сейчас накалил её как вулкан.