— Да ладно тебе, — Лора отмахнулась от моих размышлений. — Кто в здравом уме будет рисковать жизнью и репутацией ради призрачной возможности исполнить желание? Ну, может, только тот, кто что-то важное потерял.
— Или кому нечего терять, — добавила я.
— Ладно, давай без глупостей, — сказала Лора. — Я пойду в город, встречусь с семьёй. Ты как?
— Пойду в комнату. Мы договорились с родителями связаться в три часа, мама писала, что что-то срочное.
— Тогда беги, встретимся позже.
— Давай, до скорого.
Я направилась в женское общежитие факультета воды. Здание было выполнено в синих и голубых тонах. Эти цвета всегда меня успокаивали. Я прошла мимо консьержки — пожилой женщины, которая даже внимание на меня не обратила — и направилась прямо по коридору. Первая же дверь была от нашей с Лорой комнаты. Я повернула ключ в замке и вошла. Комната ничем не выделялась среди других таких же в общежитии. Я присела на кровать. Зеркало лежало на тумбочке. У меня было простое серебряное, без изысков, инкрустированных камней и вензелей. Главное, что работает, а зеркалами от «Молодильных яблочек» пусть хвастаются те студенты, которые побогаче. Я взяла артефакт за ручку и поднесла его к лицу. Глядя в отражение, произнесла:
— Свет мой зеркальце — зажгись, моя мама — покажись!
Обод зеркала засветился. Моё отражение исчезло в тумане. Неожиданно быстро проступило лицо мамы.
— Привет, — я улыбнулась. Но что с ней? Она плачет? Глаза на мокром месте — мне не кажется?
— Что случилось? — я начинаю волноваться.
Мама всхлипнула.
— Доченька, ты даже не представляешь, что стряслось. Я не знаю, что сказать…
Без слёз на неё не взглянешь. За ту неделю, что мы не созванивались, у мамы появилась морщинка на лбу. А ещё одна прядь её русых волос поседела. Да что такое произошло?
— Начни с главного, — сказала я.
Мама тяжело вздохнула.
— Обещай, что будешь молчать. Это важно.
Я кивнула.
— На папу навели чёрное проклятье.
Я поперхнулась слюной. Откашлявшись, я просипела:
— Почему?
Мама всхлипнула.
— Он клянётся, что ничего не делал, что его подставили… Но суд вынес приговор…
— Какой приговор? О чём речь?
— Контрабанда, — мама тихонько высморкалась в беленький платочек с вышитой синими нитками фамилией нашей семьи. — В его поставках нашли мандрагору.
Меня передёрнуло.
— С каких это пор отец переключился с лекарственных трав на приворотные?
— Говорю же, его подставили!
В голове не укладывается.
— Как он? — Спросила я.
— Плохо, — вздохнула мама. — Не встаёт с кровати. Лекари поддерживают его состояние стабильным, но я не знаю, сколько он протянет.
Когда я нервничаю, то туго соображаю. Чёрное проклятие — что я о нём слышала?
— А это не то проклятье, где вымирает вся семья?
Мама покачала головой.
— Фух, — я выдохнула с облегчением.
— Это то, где умирают все, обладающие магией.
В меня слово молнией ударило.
— То есть…
— Да, — мама вновь всхлипнула. — Меня и Алисии это не коснётся. Только тебя и папы.
— Ну, хоть сестрёнка не пострадает.
Мама посмотрела на меня так, будто уже видела меня в гробу.
— Я так хочу к тебе приехать, — сказала она. — Но мне надо ухаживать за папой.
— Я приеду.
— Не надо, — мама замахала руками. — Ты сделаешь только хуже. Ещё сильнее его расстроишь. А ему нужны силы, чтобы жить. Ведь когда его не станет…
Мама спрятала лицо в ладонях, вздрагивая от рыданий.
Когда его не станет, проклятье перейдёт на меня. А потом уже меня не станет.
Я была не в силах глядеть на мамины страдания, но и утешить её не могла. У меня будто ком застрял в горле, я не была способна вымолвить ни слова. Мама просто вышла из комнаты, забыв прервать связь. Я подула на зеркало, и изображение исчезло.
Во дела.
Полминуты я сидела в тишине, переваривая новость. Меня будто обухом по голове ударили. Будто душа моя онемела.
Я вышла из комнаты, заперла её и побрела куда глаза глядят. Ноги сами меня вывели на улицу. Я подошла к фонтану, за которым виднелось мужское общежитие нашего факультета. На самой кромке возле воды сидел Морти. Рубашка была его измятой и грязной, на щеке краснела царапина. Выглядел он подавленным и запыхавшимся. Присмотревшись, я поняла, что одежда была порвана, а русые волосы взъерошены. Бледно-голубые глаза виновато бегали по внутреннему дворику. Морти ссутулился и оттого казался сильно ниже, чем он есть на самом деле.
— Привет, — я постаралась придать голосу былой задор, но получилось так себе. — Что с тобой произошло?
— А, да так… — Морти отмахнулся. Его глаза ещё сильнее забегали по округе. — Ничего особенного, просто пришлось немного побегать. А с тобой что? На тебе лица нет.
— Ничего особенного, просто… Не выспалась.
Как бы мне хотелось взять и выложить ему всю правду!
— Я видела твоих фей, это было очень… Необычно. Как ты их подговорил?
— Да что там подговаривать, — вяло ответил Морти. — Дал им мёда и всё. Они ж постоянно за него с пчёлами сражаются.
— Да они сами как пчёлы, — я напрягла память. — У них тоже есть королева улья и всё такое.
— Ну да, очень похоже.
Разговор не клеился. Обычно мы с Морти не разлей вода. Но тут у него произошло нечто, о чём он не хочет рассказывать. Да и я, честно говоря, держусь из последних сил.
— Мне пора, — я махнула ему рукой. Морти кивнул, погруженный в собственные мысли. Я поспешила к себе в комнату общежития. Странно, но он будто так и остался задумчиво сидеть у фонтана.
Что это с ним? Ладно, у меня есть вопросы посерьёзнее: что же мне делать?