Герман

Кто бы мог подумать, что святое воскресенье я потрачу на то, чтобы шататься по «Детскому миру» и затаривать тележку одеждой, игрушками и прочими прибамбасами для малышей. Тем не менее это так. Слава богу, выбирает всё Лиза, а я исполняю роль извозчика. Вообще не разбираюсь в памперсах и сосках. А она прям воодушевленно подходит к делу.

— Ты посмотри, какая прелесть, — умиляется Лиза на маленькие пинетки, которые обе помещаются в её ладонь.

— Угу.

Отмахнувшись на мою сухую реакцию, она со вздохом отправляет их в тележку.

Ну а что? Я уписаться в восторге должен был от кукольных носков? Бред.

Меня изнуряет шопинг в принципе, о чём я предупреждал Лизу. Ну если дело не касается покупки автомобиля, например. Совсем скоро пёстрые прилавки начинают раздражать глаз.

Спустя час-полтора хождения по магазину мы наконец-то выходим и загружаем в машину набитые пакеты. Усевшись за руль, замученно протираю глаза и хватаю бутылку с водой.

— Устал? — со смешинкой в голосе спрашивает Лиза.

— Заметно? — усмехнувшись, утоляю жажду.

В отличие от меня, она выглядит довольно бодрой. Закинув ногу на ногу, девушка роняет со лба темные очки на нос. Разжевав жвачку, надувает большой пузырь и звучно лопает его.

— Поехали знакомиться с братом? — подгоняет меня.

— Рискнём, пожалуй, — отшучиваюсь.

На самом деле любопытство берёт верх. Что за карапуз такой, ради которого столько кипиша? Даже внимание моей любимой девушки забирает. Странно, она в глаза его не видела, а уже как будто бы заведомо симпатизирует ему. А может, он вовсе не такой милый, а очень вредный и капризный. Лиза в курсе, что маленькие дети ревут по мелочам, срыгивают, пускают слюни и какают под себя? Слабо представляется её восхищенное лицо при отмывании детского поноса.

Ржу про себя, немного поднимая настроение.

Когда подъезжаем к отцовскому дому, ощущаю некоторое волнение. В прошлую нашу встречу я, конечно, вёл себя по-свински. Испортил их свадебку дерзким поведением и резкими выступлениями. Просто перепил и выпустил эмоции. Сейчас стыдно. Ошибку признаю, каюсь, но словесно не извинялся. Не привык перед отцом чувства проявлять, как и он передо мной. Так что считываем друг друга интуитивно.

Шалящими пальцами забираю пакеты с заднего сиденья, хлопаю дверью и смотрю на Лизу. Она как воздушная зефирка в этом светло-розовом мягком костюме. Её легкая улыбка успокаивает нервяк. Целую сладкие губки, приобретая вместе с поцелуем долю уверенности.

Когда Лиза рядом, я чувствую себя намного сильнее. С ней я делаю то, на что никогда бы не решился в одиночку. Вот сейчас иду на сближение с новой семьёй отца

— Здравствуйте, — приветливо начинает Лиза, когда мы заходим в дом.

— О, какие гости! Добро пожаловать, — восклицает отец и переводит удивленный взгляд на меня.

Про свою девушку я ничего не говорил. Я не я, если не выдам какой-нибудь сюрприз.

Пожимаем руки, обменявшись многозначительными взглядами.

— Какое очаровательное создание, — улыбается Лизе отец. Та в ответ покрывается смущенным румянцем.

— Это Лиза. Моя девушка.

— О, как неожиданно. Очень приятно познакомиться, — мягко жмёт ладонь Лизе. — Олег Станиславович. Родитель этого оболтуса.

Хихикнув, Лиза кивает:

— Рада знакомству.

— Куда подарки для мелкого положить? — шуршу пакетами я, прерывая милый разговор.

— Сейчас разберемся. Пойдёмте за мной.

Переглянувшись с Лизой, улыбаюсь и касаюсь её зардевшей щечки. Моя взволнованная птичка.

Мы идём за отцом. Обогнув гостиную, поднимаемся на второй этаж. Приоткрыв дверь детской комнаты, отец негромко спрашивает:

— Дарин, можно?

— Да, заходите, — доносится женский голос, который через фразу становится сюсюкающим. — Мы уже проснулись, да, малыш?

Мы заходим в детскую и видим, что Дарина стоит около белой кроватки и ласково разговаривает с сыном. Кряхтение, которое доносится в ответ, сбивает ровную работу сердца. Через перегородки улавливаю движение маленьких рук. Внутренне сильно настораживаюсь перед первой встречей с неопознанным объектом.

Лиза с отцом подходят ближе, и до ушей долетает умиленный девичий вздох. Подозрительно кошусь в сторону оккупированной кроватки. Что, неужели и правда так хорош?

Оставшись позади, я опускаю пакеты на пол и прочищаю горло. Всеми силами стараюсь собраться и не выдать лицом свой нервяк. Засунув руки в карманы, тоже подхожу к кроватке, но как бы без особого интереса.

Заглядываю внутрь и вижу новорожденного. Застываю на месте, как и моё сердце. Этот малыш, он слишком

Безобразно красивый.

Ужасно милый.

До боли очаровательный.

Беззаботно лежит и смешно дергает маленькими ручками. Если бы не его голубые живые глазки, я бы подумал, что это кукла. Он действительно выглядит как разодетый пупс с картинки. Пухлые щечки, носик кнопкой, бровки домиком, беззубая улыбка.

Непонятные звуки, которые он издаёт, поддаются какому-то особому шифру в сердце. Сжавшись, оно дергается в странных ощущениях. Я выпадаю из реальности и некоторое время просто залипаю на маленьком чуде.

Незаметно для себя расплываюсь в улыбке. Он правда забавный. Ангелок с чистой, незапачканной душой. Его любят, окружают заботой, отчего он буквально светится.

— Иди к папочке, — с ласковой хрипотцой говорит отец и забирает малыша на руки.

Наблюдаю за тем, как он греет сына бережными объятиями, и в моём сердце простреливает. Нет, это не ревность. Это что-то другое. Щемящее чувство в груди. До дрожи приятно видеть проявление отцовской любви. Пусть не ко мне, но всё же. Его взгляд становится чрезвычайно мягким, когда он смотрит на мелкого. Он трепетно целует карапуза в ладошку и улыбается.

Я опускаю глаза, чтобы спрятать появившийся блеск, и сглатываю. Делаю шаг назад.

— Гера, — поворачивается отец ко мне. — Подержи брата.

— Что?

Сердце ухает вниз. Папа подходит ближе, и я опускаю испуганный взгляд на ребёнка в его руках.

— Нет, я не могу — сразу отказываюсь.

— Ничего сложного. Давай.

Внутренности скручивает паникой. Смотреть на малыша — ладно, но держать

Я точно не справлюсь! Мне такое доверять нельзя!

— Он ещё слишком маленький, — напоминаю я и таращусь на Пупса, который без единой мысли лежит и не подозревает, что его безопасность хотят вверить под мою ответственность.

— Не бойся. Протяни руки. Я покажу, как правильно держать.

Отец настаивает, а меня колошматит изнутри. Ладони от волнения вспотели в карманах. Мелкий же выскользнет из рук.

Почему остальные молчат? Не возражают?

А что, если я возьму не так и поломаю этого идеального карапуза? Уроню от страха, в конце концов! Они видели его крохотные пальчики? Он слишком хрупкий и нежный для моих грубых неопытных рук! Неужели они все этого не понимают?

Смотрю предостерегающе на мать младенца. Она улыбается и подбадривающе кивает мне.

Да капец!

Шумно выдохнув, я достаю руки из карманов и протираю влажные ладони о брюки. Чувствую, как предательски шалят мои пальцы. Усмиряю, как могу, внутреннюю дрожь, которая нападает на меня от ощущения дикой ответственности. Как бы не облажаться.

Протягиваю руки и тупо застываю, когда отец передаёт мне малыша.

— Вот и всё, — подбадривает папа.

Я держу кроху и не верю. Легкий мягкий теплый комочек теперь в моих руках. Не моргая, смотрю на малышовое беспечное лицо: всё хорошо? Тебе нравится? Тебе не больно? Удобно? Реветь не хочется?

Карапуз издаёт звук и ловит губами воздух. Смотрит на меня и машет ручками.

— Прижми к груди слегка, — замечает мою скованность отец.

— Хорошо — отмираю я.

Выжимаю из себя максимум аккуратности и нежности, обнимая карапуза. Как будто бы он самое ценное и важное, что есть в мире.

Сердце подпрыгивает из пяток обратно и начинает учащенно стучать. Смотрю в детские голубые глаза и пропитываюсь теплотой. По венам словно патоку разлили. Улыбаюсь.

Карапуз пахнет как-то необычно. Склонив голову, чувствую приятный тонкий аромат. Балдею. Мои грубые пальцы касаются бархатной кожи младенца. От нежности тело прошибает мурашками.

Вдруг миниатюрные пальчики хватают меня за нос. Цепко, сильно.

— Ой, — опешиваю я от хватки, которая таится в крохе.

Все начинают смеяться.

Чуть мотаю головой, чтобы достать нос из ладошки.

— Агу-га, — откровенно веселится малыш, не думая отпускать меня. Второй ручонкой дополнительно хватается за лицо и к себе тянет.

Оставив сопротивление, касаюсь губами пухлой щечки. От трепетного поцелуя детские пальчики разжимаются. Смотрим друг другу в глаза и чувствами общаемся.

Ярослав, значит

Ярик

Яр

Братишка

Не дам в обиду. Буду защищать. Стану лучшим другом.

Я вроде тебя совсем не знаю, малой, но, кажется, уже люблю.

Мы с тобой одной крови. Помни об этом.

Я твой старший брат, и ты можешь положиться на меня.

Ты пока еще маленький, но всё понимаешь, верно?

В ответ на мой проницательный взгляд Ярик поджимает колени к груди и выпускает газы. Под снисходительные смешки родных он довольно агукает и улыбается мне.

Приподняв брови, смотрю на это чудное создание без комплексов и смеюсь. Грудь вибрирует от приятных эмоций. Природная брезгливость куда-то улетучивается.

Вызвав веселье у публики, братец снова подгазовывает.

— Иди к маме, духовой музыкант, — говорит Дарина.

Не хочу выпускать Ярика из рук, но всё же передаю малыша родительнице.

— Упс, кому-то надо срочно помыться, — заглянув в памперс, хихикает молодая мама.

Она удаляется вместе с сыном в ванную комнату.

Изначально к Дарине я испытывал негатив, ведь она заняла место матери рядом с отцом. Но если убрать личные обиды, то она вполне приятная девушка с мягким характером. Ничего дурного про неё сказать не могу. Думаю, пора пересмотреть своё отношение к ней. Тем более что Дарина родила такого замечательного пацана.

— Зайдём ко мне, Гера, — говорит отец, когда мы выходим из детской.

Следую за ним в кабинет. Когда остаемся наедине, он опускается в рабочее кресло и меланхолично покачивается. Я сажусь напротив и замечаю на офисном столе рамки с детскими фотографиями, на которых я и мой брат Саша. Моя хулиганская мордашка измазана мороженым, которое тает в ладони. Папа держит меня за руку, а на его плечах сидит мелкий Сашик. На губах невольно всплывает улыбка от тёплых воспоминаний.

Спустя столько лет отец хранит детские фотографии. Даже после развода и переезда они не затерялись. А мог, например, забыть, оставить или заменить их на новые, с лицами молодой жены или новоявленного сына.

Приятно, черт возьми. До мурашек приятно.

Поднимаю взгляд на отца и искренне произношу то, что должен был сказать сразу:

— Поздравляю с рождением сына. Он чудный малый.

— Очень похож на тебя.

— Правда?

— Да, мы на днях с Дариной пересматривали фотографии.

Он открывает ящик стола и достаёт оттуда фотоальбом. На первой странице находятся два подписанных снимка «Герман», «Ярослав», чтобы не перепутать спустя время.

— Действительно, похожи, — усмехаюсь я, сравнивая детские лица. — Забавно.

— М-да-а, гены не шутки.

— Надеюсь, у него будет не такой премерзкий характер, как у меня, — поджимаю губы.

— Лучше своенравный, чем угодливый, — утверждает отец. — Но время покажет.

Он смотрит на меня проницательно, а я, не выдержав, опускаю глаза. Наверное, из-за чувства вины.

— Знаешь, я много в чём был не прав, — говорю я, мотнув головой. — Порой вёл себя отвратительно. Причём необоснованно.

— Ты всегда был эмоциональным и чувствительным, сын. С пеленок. Орал, ревел, капризничал, требовал много внимания, — вспоминает отец с улыбкой. — И в самом деле, ты имеешь право на эмоции. Ты их научишься контролировать, ведь рядом с тобой появилась хорошая девушка. Мне понравилась Лиза.

Он одобрительно кивает и смотрит на меня с блеском в глазах.

— Мне тоже, — усмехаюсь.

— Она делает тебя лучше.

— Думаешь? — приподнимаю бровь.

— Определенно. Береги её.

— Постараюсь.

Принимаю ценный совет.

Отец встаёт с кресла, и я следом поднимаюсь.

— Не держи на меня обид. — Его ладонь опускается мне на плечо и мягко сжимает его. — Да, с мамой у нас не получилось. Но я не брошу её на произвол судьбы и буду присматривать. Жизнь продолжается, понимаешь?

Я киваю, поджав губы. Папа тяжело вздыхает.

— Конечно, я не идеальный отец, сам знаю, — кается он. — Ты будешь куда лучшим примером для своего сына. Но я хочу, чтобы ты не забывал: что бы ни произошло и как бы мы ни ругались, я всё равно люблю тебя. Ты же мой сын. И всегда останешься для меня маленьким мальчуганом, за которого я любого порву.

Он говорит эти слова, а мою окрыленную душу уносит с этой планеты куда-то далеко. Она вылетает из тела и парит в облаках неуловимого счастья.

Никогда прежде папа не распространялся так открыто о своих чувствах. А тут как прорвало. Меня сносит волной отцовской любви. Дух выбивает. Эмоции накатывают. Сдерживаю их как могу.

Без лишних слов протягиваю ему руку, он примирительно пожимает её, глядя в глаза. Его взгляд обволакивает чем-то родным и близким. Вместо того чтобы отпустить мою ладонь, отец тянет её на себя и заключает меня в крепкие объятия.

Моё сердце дрожит. Всё внутри трепещет. В секунду я превращаюсь в мальчишку. Мелкого и жаждущего любви. И вот получаю её в открытом проявлении. Глаза застилает пелена, а в горле застревает комок. Опускаю веки и шумно дышу, проваливаясь в глубокие чувства.

— Я всегда хотел быть похожим на тебя, — признаюсь. — Ты не идеальный, но ты единственный мой отец. Мне не хватало твоего внимания лишь потому, что я был конченым эгоистом. Прости

— Ты мой мальчик. — Отцовская ладонь душевно треплет мои волосы. — Я горжусь тобой.

Непривычная ласковость отца разносит меня в щепки. Я прислоняю лоб к его плечу, вдыхаю. Легкие заполняет знакомый с детства запах. В глазах ужасно жжет, нутро обжигает чувствами.

— Я сильно люблю тебя, пап, — говорю от сердца, которое сегодня заново переродилось.