Герман

— Эй, дайте позвонить, — вцепившись в железные прутья решетки, прошу мужика в погонах.

Надо Немцова набрать, чтобы быстрее подсуетился. У него отец — полковник полиции. Я не собираюсь ночевать в обезьяннике, да еще и на пару с Титовым, который, в отличие от меня, преспокойно расстелился на казенной кушетке.

— Не шуми, красавчик, — иронично подмечает ментовская морда мой разукрашенный после драки внешний вид.

Он утыкается в монитор и после что-то пишет в документах.

Недовольно рыкнув, я разворачиваюсь и устремляю хмурый взгляд на Мишу. Он беззаботно лежит, прикрыв глаза. Прикид у него такой же потрепанный, как и у меня. Шмотки грязные, лица избитые, мы как два бомжа, которые боролись за найденную бутылку водки. По факту, конечно, яблоком раздора стала Лиза

— Ты там помер, что ли? — спрашиваю на ухмылке Мишу. Не двигается, лежит, как покойничек, смирно.

— Не дождёшься, — хрипит он и тут же откашливается.

— Жаль, — вздыхаю.

Засунув руки в карманы, расхаживаю по тюремным хоромам от стены до стены. Скрип берцев раздражает Титова.

— Да блядь, сядь. Заебал маячить, — гаркает он, наморщив лоб. Глаза по-прежнему закрыты.

Останавливаюсь возле него и испытываю пристальным взглядом. Норма-ально я въехал ему в глаз. Четкий синяк.

Вдруг его опухшие веки распахиваются, и из синих потемневших глаз вылетают сверкающие молнии.

— Хули над душой стоишь? Жопу приземли.

— А чего ты такой нервный, Мишаня? — улыбаюсь я.

— Ты, долбоёб, раздражаешь меня.

Я прицокиваю, качая головой.

— Как грубо. Следи за словами, иначе второй фингал получишь для комплекта.

Он подскакивает и бесстрашно выпячивает грудь против меня. Я даже руки из карманов не вынимаю, хотя кулаки автоматически сжимаются. Происходит борьба взглядов. У обоих непоколебимый и воинственный. Нарастающее напряжение становится осязаемым, кожа зудит.

— Да ладно тебе. — Хлопаю Тита по плечу, и то сразу дергается в ответ, как от ожога. — Остынь, братец.

— Пошёл на хрен.

Расплываюсь в кривой улыбке. Разбитые губы сразу отзываются болью. Облизываю ранку и прищуриваю глаза.

— Послушай, Лиза сама захотела меня той ночью, её никто не принуждал. А я не смог отказать даме.

— Видео на хрена слил?

— Чтоб вы окончательно расстались.

— Ты долбоёб?

Мои демоны оскорбляются. Именно они в эмоциональном порыве предложили стопроцентный и быстрый метод разорвать их отношения.

— Ну расстались мы, что дальше? — вызывающе кивает Миша. — Лиза после этого тебя видеть не захочет. Ни себе, ни людям, Гера. Твой стиль, браво.

— А фигли она после меня к тебе опять прыгает? Лягушка-попрыгушка, блядь. Сама напросилась на крайние меры.

— Ты о чём? — сдвигает брови Титов.

— Она сама сказала, что после ночи со мной к тебе вернётся. Думал, просто выделывается, чтоб позлить. А нет, в ресторан с тобой поехала как ни в чём не бывало.

— Она не собиралась возвращаться ко мне. Я позвал её на разговор, в котором она четко дала понять, что не любит меня.

— Реально? — хмурюсь.

Поджав губы, молча перевариваю новую информацию. Вспоминаю Лизину хитрую мордашку, показывающую язык из машины Титова. Капец, я тогда взбесился. И жёстко среагировал на её манипуляцию.

— Мы бы расстались без твоих сливов. Идиот, блин, — сокрушается Титов. — Своими кретинскими выходками ты унижаешь Лизу. Тебе это нравится?

— Нет, конечно. Это была вынужденная мера То есть я так думал.

Ладно, я действительно кретин. Повелся на провокацию. Одна мысль о том, что она сошлась с Титовым, отравляла изнутри. Я же сказал ей в глаза: ТЫ МОЯ. Так она назло захотела доказать обратное. Вредная зараза.

— Можешь попрощаться с Лизой раз и навсегда, — говорит Миша. — Она пиздец раздавлена была, когда узнала про видео. Ревела.

— Ревела? — вскидываю брови. Внутри неприятно сжимается.

— Походу, до сих пор любит тебя. А ты поступаешь с ней как конченый.

— Любит? — Сердце замирает. — Это она так сказала?

— Нет. Но догадаться несложно. Её задевает, ей больно, она явно не остыла. Ты, блядь, добить её хочешь или чего ты добиваешься?

— Не хочу я её добивать.

— Ну так и отвали от неё. Чё мучаешь?

— Она нужна мне.

— Найди другую игрушку, а.

— Мне не нужна игрушка. Лиза значит для меня гораздо больше.

— Любишь, что ли? — недоверчиво сужает глаза Титов.

Опускаю глаза и молчу. Пусть даже не рассчитывает на исповедь. Но я испытываю сильные чувства к Лизе, сопротивляться им уже невозможно.

— Думаешь, у меня совсем нет шансов? — поднимаю взгляд.

— Если продолжишь в том же духе — ноль, — уверяет Миша.

Я неутешительно усмехаюсь, в то время как моя грудь страдальчески трещит по швам.

Опускаюсь на корточки и зарываюсь пальцами в копну волос.

— Перестань уже вести себя как долбоёб, — раздаёт советы Титов. — Если любишь, то признайся прямо в своих чувствах. А там уже Лиза пусть решает — «быть или не быть».

Открыто признаться в чувствах другому человеку Знал бы он, как мне трудно было самому себе признаться в чувствах к девушке. Отрицал, сопротивлялся, переубеждал, доказывал от противного, разочаровывался, страдал до тех пор, пока не смирился с очевидным неотвратным фактом: Лиза забралась глубоко в моё сердце. Выгонять её бесполезно, я пытался, и не раз. Ну не могу я без этой девочки. Она нужна мне. Мне пусто без неё. Плохо. Паршиво. Одиноко.

Да, черт возьми, я люблю эту малышку.

— Сильно злится, да? — сглатываю я с чувством вины.

— Яростно.

Этого следовало ожидать, конечно. Эх, воротить бы время назад

— Слушай, ты это— прочищаю горло. — Видео удали.

— Уже, — хмыкает Титов.

— Ну и молодец.

Я опускаюсь на кушетку и облокачиваюсь на раздвинутые колени. Задумчиво подпираю руками опущенный лоб.

Надо бы извиниться перед Лизой. Чёрт, когда я в последний раз извинялся? Понятия не имею, как это делать. Мне уже неловко от одной мысли о предстоящем разговоре. Она же стопудово пошлёт меня, да? И что делать дальше? Где инструкция? Чёрт, по-любому облажаюсь.

— Кхм, — покашляв, смотрю на Тита, который знает, как вести себя в разных ситуациях. — Слушай, а чё там девочки в качестве извинений любят? Цветы, подарки какие?

Титов сначала удивляется, а потом начинает ржать.

— Реально созрел, что ли? — с насмешкой спрашивает. — Ого-го

Кидаю в него подушку. Он уворачивается. Гадёныш.

— Я, блядь, серьезно, — всем видом демонстрирую важность вопроса. — Что им нравится?

— Для Лизы стандартный набор не подойдёт, — предупреждает Миша. — Не пытайся подкупить подарками. Оскорбится быстрее.

— И что тогда?

Миша задумчиво пробегается по моему силуэту, ища зацепку для правильного ответа.

— Откройся ей. Удиви, так сказать. Будь с ней нежен и ласков. Если ты способен на такое, конечно, — опять начинает насмехаться Тит.

— Ладно, хватит, без тебя разберусь, — фыркаю на друга, которого ужасно веселят мои сердечные переживания.

С тихим вздохом расстилаюсь на кушетке, закинув руки за голову. Устало прикрыв глаза, вижу образ Лизы. Она улыбается, и мои губы неизбежно растягиваются. В груди приятно теплеет.

Вот выйду на свободу и обязательно поговорю с ней.