Лиза

Попытка оторвать голову от подушки выходит очень неудачной. Резкая боль приколачивает меня обратно.

— М-м-м, — протяжно стону, хватаясь за гудящие виски.

Через прищур глаз распознаю спальню Германа и сразу вспоминаю вчерашние приключения с горячим продолжением. И нет, это был не сон, подтверждение тому — абсолютная нагота. К слову, не только моя, но и Заславского. Краем глаза замечаю его голую задницу рядом и с разочарованным вздохом прикрываю дрожащие веки.

Угораздило же на пьяную голову переспать с бывшим! Дура, прости господи.

Так, спокойнее Что было, то прошло. С Мишей я рассталась, так что я ему уже ничего не должна. Сейчас тихонько встаём и сваливаем восвояси.

Только я предпринимаю попытку поднять корпус, как мужская рука обнимает меня. Герман притягивает меня к себе, и, о боги, я четко чувствую пятой точкой его вставший член.

— Убери руку, пожалуйста. Я хочу встать, — выжимаю из себя спокойствие, хотя сердце принимается панически дёргаться.

— Не-а, — сквозь сомкнутые губы мычит Гера.

Захватив ладонью грудь, он прижимается ко мне вплотную и целует в лопатку.

— Заславский, мать твою, не наглей! — повышаю интонацию до раздражительной и щипаю его. — Я протрезвела, руки прочь!

Мой гонор ничуть не пугает парня. Наоборот, окончательно пробуждает его и силу, с которой он разворачивает меня на спину и вжимает запястья в матрас.

— Вот это «доброе утречко», — удивленно хмыкает он, изучая сверху моё напряженное лицо. — Что за фонтан дерзости?

— Немедленно отпусти меня, — угрожающе шиплю я.

Смотрю исключительно в глаза, игнорируя упирающийся в меня член.

— Ты уже определись. Вчера ночью умоляла взять тебя по полной. Чему верить? — припоминает он в жалкой попытке смутить меня.

— То был пьяный бред, ясно тебе? Воспользовался моим неадекватным состоянием, паршивец! — выпускаю искры из глаз.

Заславский обескураженно хохочет на подобные обвинения.

— Ты сама ко мне полезла!

— Ещё что придумаешь? — высмеиваю его претензию.

Чтобы я? Сама? Да сейчас же!

— Только не надо делать вид, что ты ничего не помнишь, — предупреждающе сканирует меня Герман.

— Слава богу, ни-че-го-ше-нь-ки, — нарочно преувеличиваю.

— Даже то, как я выебал тебя? — грубо уточняет Гера, рассчитывая на стыд в моих глазах.

Хренушки. Смотрю на него прямо и невозмутимо.

— Прости, но нет. Видно, ты плохо старался, это было не впечатляюще, чтобы остаться в моей памяти.

— Сука ты, — выплевывает он, зрительно пристреливая меня.

— Всё сказал? Тогда отпусти. Не хочу больше напрягать тебя своим видом, — отвечаю ровно, сдерживая эмоции.

Заславский по-прежнему удерживает меня, нависая сверху. Мрачный, как черт, желваки нервно ходят по резко очерченным скулам. Недовольным взглядом прожигает насквозь мои глаза. Не выдержав, я опускаю веки и просто дышу. Почувствовав свободу в запястьях, я немедленно спрыгиваю с кровати, забираю со стула одежду и выхожу из спальни.

Запираюсь в ванной комнате, где экстренно одеваюсь и умываюсь.

— Ё-моё, что с волосами, — тереблю сбившиеся короткие прядки.

Без укладки каре выглядит очень паршиво. Смочив ладони, приглаживаю волосы. Когда вид на голове становится более-менее приемлемым, выхожу в коридор. Заславский тут как тут. Пасёт меня, прислонившись к стене. Уже натянул штаны, но верх по-прежнему голый.

— Где моя сумочка? Телефон? — Бегаю из комнаты в комнату, осматривая каждый угол. — Мне надо вызвать такси.

В одних капронках я задубею добираться на общественном транспорте.

— В машине сумка, — сухо комментирует Заславский, не в силах лицезреть мою суету.

— Отлично. — Прохожу мимо него прямиком к гардеробу.

Открываю шкаф, но не нахожу свою куртку.

— А где — открываю рот.

— В клубе, — предугадывает вопрос.

Чертыхнувшись, досадно прикусываю губу.

— Я возьму что-нибудь из твоего? — прочищаю горло и, не оборачиваясь, перебираю вешалки. Снимаю черную дутую куртку. — Одолжу вот эту, не против?

Оборачиваюсь и попадаю под прицел серых глаз.

— Против.

Гера надвигается на меня и хватается за куртку. Я все равно держу, не отпускаю.

— Не будь таким жестоким, — возмущаюсь. — Я замерзну в одном платье.

— Так не уходи, — цедит Заславский, купируя меня возле шкафа.

Сглотнув, я моргаю, чтобы убрать пелену, которая напала на глаза от его обволакивающего взгляда. Парень склоняет ко мне лицо, и я замираю, прекращая дышать.

— Куда бежишь, а? — хрипит возле уха его низкий голос. Парень властно сжимает моё предплечье. — В глаза смотри.

Его требовательный тон заставляет распахнуть ресницы. Я устремляю на парня независимый бесстрашный взор.

— Подальше от тебя, — отвечаю с вызовом.

— Рядом со мной так плохо? — докапывается Гера.

— Если я переспала с тобой, это еще ничего не значит.

— С каких это пор секс для тебя ничего не значит? — поражается он.

— Со вчерашних. Ну было и было, — закатываю глаза. — Ничего личного.

— Было и было? — перепрашивает он, пребывая в шоке от столь «веского» аргумента.

— Да, Гера. Всё, что было между нами вчера, уже прошло. Сегодня новый день, и я хочу уйти, — прохладно отвечаю.

— А ты не прихуела, детка? Рассуждаешь как последняя шлюха, — сквозь стиснутые зубы рычит Заславский.

Его напор держать сложно, но возможно. Особенно если не смотреть в глаза и использовать равнодушную интонацию. Безразличие к его персоне сильно выбешивает Геру, а значит, отлично уязвляет. Мне важно выйти красиво из гадкой ситуации, а для этого надо уничтожить самоуверенного типа напротив.

— Чего ты такой злой? — усмехаюсь я. — Расслабься. Я уйду, спокойно передёрнешь себе — выпустишь пар.

— Так, может, ты отсосёшь мне на прощанье, м? — дергает бровями Гера.

— Даже не рассчитывай. Сам справишься, — пропускаю провокацию мимо себя.

— Вчера ты заглатывала по самые гланды и не жаловалась.

— О-о — я смеюсь. — Сказочник какой. Не было такого.

Моя насмешка переходит в хрип от удушающего захвата на шее.

— Ах ты наглая врушка, — шипит Заславский. — Всё ты помнишь. Пиздишь, как дышишь.

Я задыхаюсь, шлепая его по напряженной ладони, которой перекрывает мне кислород.

Он резко разжимает пальцы, и я жадно хватаю воздух ртом.

— Ненормальный! — откашливаюсь и хлестаю парня его же курткой. — Ты чуть не задушил меня!

— Да кто стерпит такую суку живой?

— Вот и отвали! Не трогай меня! Чокнутый придурок! — срываю голос, теряя контроль в эмоциях. — Немедленно отдай мою сумку! Я уеду! Видеть твою морду противно!

Заславский кривит губы в усмешке на столь приятные комплименты в его честь и следом за мной накидывает куртку на голый торс. Я застегиваю молнию по самое горло и накидываю капюшон, внешне закрываясь от возможных нападок Германа. В мыслях предвкушаю, как приеду домой и от души потопчусь на его дорогущей куртке, изрежу ножницами, а потом сожгу. Хоть на вещи оторвусь, раз с её владельцем этого сделать нельзя. Теоретически можно, конечно, но я, к счастью, не одержимая маньячка. Пусть живёт и расплачивается за свои грехи, двуногий!

— На! Надеюсь, хватит, — сует деньги в мой карман Гера, напоследок желая окончательно унизить меня. — Это оплата за ночь.

— Скотина, — выкидываю его смятые бумажки на пол.

Он как ждал такой реакции, довольно улыбается, пока я гневно фыркаю на него.

— Трахаются либо по любви, либо за деньги, либо просто ради удовольствия. Твоя причина? Деньги отметаем, как я понимаю

— Мы можем просто выйти? — теряю терпение я и хватаюсь за дверную ручку. Но Заславский пресекает попытки выйти. Дьявол! Мне хочется его сильно стукнуть, а лучше — укусить.

— Ответишь — выйдем.

Прикрываю глаза и набираю в легкие воздуха. Облизнув губы, подбираю более правильный ответ в данной ситуации.

— Удовлетворение физических потребностей, — сухо отвечаю я.

— Удовольствие, значит, — кивает Гера и улыбается. — Так обращайся, детка. Знаю, к Мише дорога уже закрыта, но я-то свободен. Если между ног сильно чесаться будет от желания — присунем без проблем.

— Что ты про Мишу сказал? Как дорога закрыта? — цепляюсь за имя Титова, отфильтровав унизительные фразы.

— Ну вы расстались, — приподнимает подбородок Гера, как будто это его заслуга.

— Если я захочу, — выделяю важной интонацией собственную значимость. — У нас всё еще будет. Секс и не только, понятно? От нехватки ласки не сдохну, не переживай.

— Хочешь сказать, что, потрахавшись со мной, спокойно продолжишь отношения с Мишей?

— Если захочу, то да. А что? — дергаю плечом, как будто мне плевать на мораль и принципы порядочной девушки.

— Я в ахуе, — коротко резюмирует Гера и хмуро мотает головой. — Этому точно не бывать. Даю гарантию.

— Ха! — высмеиваю его угрозы и киваю на дверь. — Я ответила. Открывай давай.

Поджав губы, он толкает дверь, и мы выходим из квартиры. Спускаемся на лифте, обмениваясь нелицеприятными взглядами. Он презирает меня, я — его.

— Не пялься, бесишь, — огрызаюсь я.

— Чё хочу, то и делаю.

В ответ я поднимаю средний палец. И через пару секунд стону, потому что Гера хватает его и выворачивает в обратную сторону.

— Еще раз покажешь Знаешь, куда засуну его? — Силой опускает мою руку и хлопает ею по заднице.

— Кретин.

Хочу вырваться, но парень крепко вжимает меня телом в стенку лифта.

— Стерва, — выдыхает Гера в сантиметре от моих губ.

Давай придвинься поближе, и я кусану тебя до крови.

Мы шумно дышим, испепеляя друг друга взглядами.

— Ненавижу — шиплю я, вздувая ноздри.

Да как я могла переспать с ним! Ублюдок ходячий! Сердце возмущенно буйствует в груди. Молчание Геры испытывает мои нервы на прочность. Закрываю глаза, чтобы спрятаться от его пронизывающего взора. Теперь чувствую его и слышу в два раза отчетливее. Его теплое дыхание на моем лице, сжатые пальцы на моих запястьях, прислонившееся тело к моему, аромат духов, пропитавший куртку.

— Ты моя, — доносится до ушей приговор Заславского.

Ошарашенно распахиваю ресницы и сталкиваюсь с уверенным мужским взглядом.

— Что ты сказал? — спрашиваю, потому что мне явно послышалось или я не так поняла смысл слов.

— Ты моя теперь, — отчетливее произносит парень без доли иронии.

— Никогда, — протестующе мотаю головой.

— Да, — кивает он, игнорируя мои слова. — Никуда не денешься.

— Ты попутал, Заславский? — рычу я. — Совсем свихнулся, да?

— Может быть, — рассеянно рассматривает моё удивленное лицо.

— Вот точно. Сходи проверься на досуге.

Двери лифта открываются и тем самым спасают меня от напора Заславского. Он отстраняется, и мы выходим из кабины, уступая место ожидающим незнакомцам, которые сразу засияли при виде нашего тесного контакта.

Мы выходим из подъезда и идём на парковку. От прохлады вжимаю голову в плечи и быстро перебираю ногами, проклиная неудобные каблуки. Герман снимает с сигнализации машину, открывает дверь и забирает с сиденья сумку.

Протягивает её мне, удерживая за кожаную ручку. Я хватаю сумку, а Заславский дергает за ремешок, притягивая меня к себе.

— Что ты делаешь? — ёрзаю в его тесных объятиях.

— Сопротивляйся сколько угодно. Всё равно сдашься.

— Иди ты, — возмущенно пихаю его в грудь.

А он в ответ широко улыбается и сжимает мою попу.

— Смотри не застуди малышку, — тянет за край платья вниз.

— Ты Убери руки! — Выжав из себя все силы, отталкиваю Геру.

Вырвавшись из объятий нахала, чья самоуверенность превзошла всяческие границы, заряжаю ему пощечину. Бегу прочь от него.

— Всё равно моя, — хохоча, орёт он вслед.

— Ни за что! Ни за что! — убеждаю себя в обратном.