Лиза

— Вот тебе и водостойкая тушь — реву я, глядя на себя в зеркало в туалетной комнате.

Дешевая косметика не проходит проверку моими слезами. Макияж «smoky eyes» стекает черными ручейками по щекам. Судорожно вытягиваю бумажное полотенце из диспенсера и вытираю с лица следы эмоционального срыва. Пьяная муть в голове вперемешку с душевным раздраем — убийственное комбо. Обойтись без фатальных последствий не представляется возможным. Я вроде стараюсь держать себя в руках, но выходит как-то паршиво. Присутствие Заславского действует на меня отвратительным образом: сразу включаются сопротивление и несвойственные мне в обычной жизни провокации. Вот зачем я тогда поцеловала бармена? Всё из-за Геры! Чтобы вызвать в нём определенные эмоции! Когда он рядом, я веду себя как идиотка и творю всякую херню!

— Соберись, — приказываю себе, сжав кулаки.

Открываю кран и мою руки под струей холодной воды. Обмахиваю лицо ладонями, чтобы выветрить страдания и просушить печаль в глазах.

— Ужасно, — с кривой усмешкой вспоминаю я слова Заславского касательно моей прически. Критично осматриваю себя в отражении и с грустным вздохом опускаю глаза. Его замечание сильно ударило по и так разбитой самооценке.

Хоть бы раз засунул своё долбаное мнение в задницу! Раздраженно фыркнув, сминаю бумажное полотенце в комок и забрасываю «очко» в корзину.

Собравшись с духом, выхожу из туалета и уверенно чеканю каблуками к бару. Присаживаюсь нас стул и заказываю напиток. Уже не строю глазки бармену, как говорится, не перед кем. Заславского на горизонте не видно. Достаю из сумочки телефон и тыкаю ноготком по экрану. Очередное сообщение Миши провоцирует записать ему голосовое сообщение. Облокотившись на стойку, я подношу телефон ко рту и через звуки музыки пьяным, задетым до глубины души голосом начинаю тираду слов, посвящённую предателю:

— Мне с тобой не о чем разговаривать, ясно? Прекрати мне написывать и звонить. От-стань! Без меня ты отлично проводишь время. Так что не надо выуживать из себя страдания, не впечатляет. Я тебя не прощу, не надейся. Ты опустился в моих глазах ниже плинтуса. Пыль и то повыше будет, Миш. Без обид. И никаких «остаться друзьями». Знаю я такую дружбу. Что там у тебя было с Ясей, а? Не хочешь рассказать? Ты, случаем, не с ней был этой ночью? Так сказать, дополнительный подарочек устроил. Если так, то я в шоке. В полном ауте. Заславский на твоём фоне выглядит святошей, если на то пошло. Да, говнюк еще тот, но он не изменял, знаешь. Не тащил меня в кровать, где только что трахал другую. Это так мерзко, Миш. Я не могу найти оправдания этому. Ты просто меня не любишь, вот и всё. Прощай.

Голос срывается на последних словах, палец дергается в сторону, отменяя отправку записанного сообщения. Слишком слышно, как мне больно. Еще и про Геру наговорила Пусть Титов лучше мучается от игнора, чем слушает мои пьяные страдания.

Подхватив пальцами бокал, тяну его ко рту. Он замирает на полпути, потому что чья-то рука сдерживает моё запястье.

— Тебе хватит, — доносится сзади.

Низкий хрип возле уха провоцирует дрожь вдоль позвоночника. А следом за ней раздражение, ведь я из тысячи узнаю мужские ладони, которые только что оставили ожог своим дерзким прикосновением.

— Я сама решу, хватит или нет. — Нагибаюсь к бокалу.

Заславский неаккуратно дергает его в сторону, и напиток плескается мне на кожу.

— Этой не наливай уже, — командует Гера бармену, кивая на меня.

Пренебрежительное обращение «этой» вызывает во мне волну негатива к слишком самоуверенному типу.

— Да подавись!

Плескаю коктейль прямо в лицо Заславскому. Он успевает зажмуриться и, к сожалению, не видит, каким удовольствием горят мои глаза. Сам напросился. Коварная улыбка сползает с губ в тот момент, когда парень, протерев лицо ладонью, устремляет на меня сверкающий взгляд. Его зубы стиснуты, ноздри гневно вздуты — он готов меня убить, не меньше.

— Ой, а ты чё такой злой? Не понравилось умываться? — иронично спрашиваю я.

Инстинкт самосохранения окончательно покидает меня. Я весело смеюсь над его взбешенной физиономией.

— Ай, больно, — взвизгиваю, когда Гера грубо стаскивает меня со стула. — Куда ты меня тащишь? Отвали!

Крепко схватив моё запястье, он шагает вперед и тянет меня за собой. Я еле успеваю перебирать каблуками.

— Проветрить твою дурную башку! — рычит он.

— Это у тебя башка, придурок! Отпусти! — Замахиваюсь сумочкой и припечатываюсь ею пару раз по спине. — Я с тобой больше никуда и ни за что!

Он резко останавливается в развороте, и я врезаюсь в его грудь.

— Не доводи до греха, Лиза, — угрожающе шипит Заславский, обхватывая ладонью мою шею.

— До какого именно? На твоей душе их не счесть. Одним больше, одним меньше, — язвительно огрызаюсь.

Ох, как полыхают его мрачные бездны глаз, в них горят костры для моего немедленного сожжения. Только вот я буду сопротивляться до последнего. Чувствуя это, Герман добивается своего силой и вытаскивает меня на улицу.

— Подыши свежим воздухом, — настоятельно советует он. — Может, протрезвеешь.

— Тоже мне джентльмен. — Наконец вырываюсь из его захвата и потираю запястье.

— Тоже мне леди, — окидывает меня пренебрежительным взглядом. — Ведёшь себя как дрянь.

— Что — обескураженно выдыхаю на оскорбление.

Я замахиваюсь, чтобы отвесить Заславскому пощечину, но он легко останавливает мою руку. Это только сильнее раздражает.

— Ненавижу тебя! — шиплю ему в лицо.

— Взаимно, — выдавливает он в ответ.

Мы испепеляем друг друга взглядами. Я готова расцарапать его слишком красивое лицо — вот до какой степени он меня выбесил! Буйствующее сердце тоже рвется в бой. Кровь закипает от эмоций. Сантиметры между нами раскалены настолько, что еще чуть-чуть — и точно бабахнет.

— Какие-то проблемы? — доносится голос парня, который со своими приятелями стал свидетелем нашей ссоры.

Они приближаются к нашей паре и недоброжелательно смотрят на Геру.

— Все в порядке. Разберемся, — серьезно заявляет Заславский, зрительно посылая их куда подальше.

— Да? — уточняют парни, которым явно скучно без разборок. Они вопрошающе смотрят на меня.

— Он пристаёт ко мне! — специально говорю я, чтобы доставить проблем Заславскому.

Парни реагируют моментально — втроем купируют Геру, отгораживая меня от него своими спинами.

— Слышал, что девушка сказала? — напирает на Заславского самый смелый. — Хули ты к ней прикопался?

— Мы разговаривали, — отвечает Гера, мрачнея с каждой секундой всё сильнее.

Он бросает в меня острый взгляд, а я в ответ поднимаю вверх два средних пальца. Получи и распишись, малыш. Без защиты я не останусь. Пусть поумерит пыл и за словами следит в следующий раз. Парни припугнут его, чтоб свалил от меня подальше.

Только вот Заславский вместо того, чтобы заткнуться, начинает огрызаться на нападки троицы, и кто-то грубо пихает его в плечо.

Герман совсем отшибленный? Их трое, он один, ума-то должно хватить не нарываться на них. Свалил бы тихонько, и всё

— Чёрт, — напуганно срывается с губ, когда Герман съезжает кулаком одному по морде. Следом ему прилетает в ответ.

На моих округленных от ужаса глазах начинается драка. Парни кучей нападают на Заславского, валят его и начинают запинывать.

— Хватит, отстаньте от него! — взвизгиваю я на панике и отвешиваю удар сумочкой по спине одного из парней. Но ему плевать.

Меня начинает колошматить от страха за Геру.

— Эй! Суки! — орёт кто-то сзади. — Пацаны, нашего мочат!

Из клуба выбегают парни — судя по всему, это знакомые Заславского, потому что они встают на его защиту и включаются в драку. В разные стороны летят маты, кулаки, брызги крови.

— Боже мой — схватившись за голову, смотрю я на уличный мордобой, не зная, куда себя деть. — Что я наделала...

Благодаря своевременной подмоге друзей Заславский поднимается с асфальта, харкает в сторону и с колена въезжает под дых противнику, который был самым смелым, а сейчас падает к нему под ноги. На добивание жертву оставляет пацанам, а сам оборачивается в мою сторону.

Цепким взглядом он вонзается в мою фигуру, обеспокоенно сжавшуюся на ветру. Зима на улице, а я в легком платьице стою. И дрожу. Но не от холода, а от страха за последствия моего необдуманного поступка.

— Блин — Неуверенно пячусь назад, когда Гера идёт ко мне.

Его глаза слишком недобро сверкают. Они жаждут наказания, а я совсем не готова к нему. Я разворачиваюсь и бегу под лихорадочное биение сердца. Шпильки отказываются увеличивать скорость, колени подкашиваются, тело трясется.

— Ах! — вылетает из легких обреченный вздох, когда мужские руки подхватывают меня в воздух. Гера закидывает меня на плечо и несет куда-то. — Не надо! Отпусти, пожалуйста! Извини! Извини!

— Раньше надо было про вежливость вспоминать, — грозно рычит он.

Я обреченно стону у него на плече и всматриваюсь вперед. Гера идёт на парковку.

— Я не поеду с тобой, меня девочки ждут! — верещу, когда мы приближаемся к БМВ.

Ничего не отвечая, он снимает с сигнализации машину и открывает пассажирскую дверь.

— Нет! Нет! — протестую я, когда Заславский запихивает меня в салон.

Он щипает меня за пинающуюся ногу и захлопывает дверь. Выйти уже не получается. В истерике стучу по стеклу и по панели.

— Бешеная, тебя успокоить? Или сама справишься? — рявкает Гера, усаживаясь за руль.

— Пошел на хрен! Открой эту чертову дверь!

Он игнорирует меня и заводит двигатель.

— Ты же пил! Я не хочу ехать с пьяным!

— Я тоже не хочу, — намекает на меня. — Но придётся потерпеть.

— Мало тебе врезали — вот что! — выпаливаю на эмоциях.

— Да что ты? — вздувает ноздри и опасно щурит глаза. — Это тебя придушить мало, детка.

Я сглатываю, когда он наклоняет корпус ко мне. Его рука ложится сзади на мою шею. Я вжимаюсь спиной в кресло и задерживаю дыхание. Мужское лицо замирает в миллиметрах от моего. Не моргая смотрю в серые глаза и мысленно каюсь. Его пальцы мягко сдавливают шею и после забираются в волосы, натягивают их от корней, заставляя запрокинуть голову. Из моего приоткрывшегося рта вылетает легкий вздох. Герман ловит его своими губами и почти сразу набрасывается поцелуем на мои