Сорок шестой и сорок седьмой годы пролетели очень быстро. Положение дел в огромным Сталинградском крае буквально с каждым днем становилось всё более и более значимым для страны. И дело было не только в идущие быстрыми темпами геологоразведки Мангышлака, где уже было ясно что нефть и газ там не просто есть, а их точно там много.

К началу сорок седьмого года все нефтегазовые проекты удалось запустить по полной программе, и везде: на Эмбе, Мангышлаке, Арчединском месторождении все планы успешно претворялись в жизнь. Во всю шло строительство нефте и газопроводов, нефть и газ пришли в Сталинград. Мы начали газификацию сталинградской промышленности и бытовой газ стал появляться на кухнях простых сталинградцев.

В наших планах появилась газификация существующих и строящихся котельных. В конце сорок шестого года нашим сталинградским инженерам в кооперации с ленинградскими товарищами удалось разработать первую советскую энергетическую газотурбинную установку мощностью десять мегаватт. Её чистый КПД был конечно существенно ниже паровых турбин, но к началу сорок восьмого был разработан проект строительства газотурбинной ТЭЦ, где выхлоп турбины использовался для отопления и первые две экспериментальные газотурбинные ТЭЦ было решено построить у нас и в Ленинграде.

В известной мне истории СССР первые такие промышленные газотурбинные установки появились в конце 1950-х годов. В этом деле впереди планеты всей швейцарцы, которые еще в 1939 году начали эксплуатацию первой в мире газотурбинной установки и сейчас готовятся начать выпуск серийных энергетических газовых турбин. Одной из составляющих нашего успеха была своевременная передача нашим и ленинградским товарищам технической документации захваченной нашей армией в Германии и конечно материалов полученных сотрудниками товарища Фитина непосредственно в Швейцарии в штаб-квартире «Браун, Бовери и компания», которая сейчас является признанным мировым лидером в этой области.

Кроме экспериментальной газотурбинной ТЭЦ в начале сорок шестого было принято решение о модернизации СТАЛГРЭС и ТЭЦ-1, и строительстве в Сталинграде три больших новых паротурбинные ТЭЦ, соответственно ТЭЦ-2, 3 и 4. Причем ТЭЦ-4 будет строиться в новом Заволжском районе Сталинграда. ТЭЦ-2 на берегу Волги в районе Спартановки, а ТЭЦ-3 на самой южной окраине города, в поселке Светлый Яр.

Заволжский район начнет развиваться там где в известной мне послевоенной истории СССР появится город Волжский, на месте ныне существующего большого села, известного с середины 18 века как Безродное или Верхняя Ахтуба.

Но сейчас импульс его развития даст не скорее всего уже гипотетическое строительство Сталинградской ГЭС, а начало реального строительства ракетного полигона Капустин Яр.

Решение об его создании и начале ускоренного строительства было принято в тот же день когда был создан Спецкомитет №2. И в Заволжском районе предусмотрено создание промышленной и научной базы этого первого советского ракетного полигона.

Абсолютно точно советская ракетная программа уже в 1945 году начала развиваться не так, как мне было известно из знаний Сергея Михайловича. И ключевым фактором запустившим это, было принципиальное отличие распределение немецких ракетных трофеев между союзниками.

В нынешнем варианте истории основным выгодоприобретателем в этом деле оказался Советский Союз. Главным фактором этого оказалось то, что Тюрингия и все основные центры немецкой ракетной программы сразу же оказались в советской зоне оккупации и нашим специалистам не пришлось с мира по нитке восстанавливать информацию о нацистской ракетной программе. Эта «благородная» миссия сейчас выпала на долю наших заклятых друзей англосаксов.

И командированный для изучения трофейного немецкого ракетного оружия генерал-майор артиллерии Лев Михайлович Гайдуков ракетный институт «Нордхаузен» в Германии создал осенью 1945 года. И уже в декабре сорок пятого и в январе-феврале сорок шестого с частично восстановленных нацистских ракетных полигонов оказавшихся в советской зоне оккупации были произведены испытательные пуски трофейных баллистических ракет А-4 (ФАУ-2).

Почти сразу же стало понятно что использование нацистских полигонов не комильфо. Немцы при проведении испытаний не выселяли жителей из населенных пунктов по направлению пусков и многие воронки от разрывов ракет оказывались рядом с ними и их остатки часто сыпались на головы местных жителей. Там же где полеты были над морем всё это хозяйство бесследно исчезало в его глубинах.

Оба варианта были неприемлемыми и было принято решение о строительстве испытательного ракетного полигона на советской территории.

Село Капустин Яр быстро попало в число претендентов. И после недолгих обсуждений было выбрано для строительстфва ракетного полигона. Окончательная рекомендация была принята на заседании Спецкомитета №2, которому поручено заниматься развитием ракетной и реактивной авиационной техники в нашей стране. Оно проходило сразу же после завершения испытательных ракетных пусков в Германии в феврале сорок шестого.

Заседание вел разумеется его председатель товарищ Маленков. Я был приглашен на это заседание как местный руководитель территории предполагаемого размещения полигона.

Вариантов фактически было всего два: наш Капустин Яр и где-нибудь восточнее в казахских степях. Как я ожидал, главным возражением против Капустина Яра оказалось присутствие большого количества американских граждан в Сталинграде, которые работали на Тракторном и химзаводе.

Но Маленков сразу же отмел это возражение, заявив что сто километров до Сталинграда достаточное расстояние для соблюдения режима секретности, а сталинградские товарищи хорошо знают, что такое государственная и военная тайна. Да и в стране достаточно ведомств, которые должны за этим следить.

А затем уже в ходе обсуждения возникла тема, что краевым властям надо поручить создание того, что в двадцать первом веке называют инфраструктурой: строительство дорог, жилого фонда будущего полигона и всего прочего.

На этом заседании было только обсуждение вариантов и выработка окончательной точки зрения по этому вопросу. Юридически полигон появился, кстати как и в известной мне истории, 13 мая 1946 года. Совет Министров СССР своим Постановлением Государственный центральный полигон Министерства обороны СССР. В отличии от известной мне истории сейчас появилось не Министерство Вооруженных Сил Союза ССР, а Министерство обороны. И полигон будет предназначен для проведения испытаний всей реактивной техники и авиационной и ракетной.

Фактически будут создаваться два полигона. В районе самого Капустина Яра ракетный, а примерно в сорока километрах юго-восточнее в районе деревни Владимировка, авиационный. Нам поручено строительство дорог, автомобильных и железнодорожных, жилья и всего прочего. Причем уже традиционно в значительной мере на свои, несмотря на их союзное значение.

С авиационным полигоном спешки особой нет, у летунов есть добротные базы в других местах, а вот с ракетчиками надо шевелиться.

Сразу же после того памятного московского заседания к нам в Сталинград приехали начальник ракетного института «Нордхаузен» генерал-майор Лев Михайлович Гайдуков и его главный инженер Сергей Павлович Королев. Они мне открытым текстом сказали, что им поручено товарищем Маленковым официально на месте оценить перспективы Капустина Яра как будущего ракетного полигона. а неофициально присмотреться к Сталинграду как возможному варианту создания филиала головного НИИ Министерства вооружения СССР.

Это НИИ решено создать в подмосковных Подлипках, которые сейчас называются городом Калининградом. Его директором будет назначен генерал-майор Лев Рувимович Гонор, который хорошо знает Сталинград. Перед войной он был директором «Баррикад» и сейчас считает что в случае размещения ракетного полигона в Капустином Яру, у нас целесообразно будет создать филиал головного ракетного НИИ.

Услышав о таком предложении, я просто возликовал. И конечно постарался, как говориться, показать товар лицом.

Говорил в основном генерал Гайдуков. Сергей Павлович Королев больше молчал и это было совершенно понятно. Он мне сразу же напомнил нашего директора опытной сельскохозяйственной станции, которого в своё время внезапно выдернули из академической среды, где он занимался наукой, «осчастливили» на раз-два смертным приговором, а потом так же внезапно вернули в жизнь.

Королева конечно смертным приговором не «осчастливливали», но свои десять лет он получил и потом год «отдыхал» в Колымском ГУЛАГе. И что-то неуловимое общее у них я сразу увидел.

Больше всего Королева удивили газотурбинщики и наши математики. Высоколобые сталинградские мужи как-то сразу же поняли кто перед ними оказался и не успел я сказать раз-два как началась научная дискуссия. Оказалось что какие-то последние научные исследования кафедры высшей математики нашего политеха могут иметь прикладной характер в ракетостроении. Честно говоря, мы с генералом Гайдуковым не всё понимали в этом ученом разговоре.

Но когда, уже после общения с газотурбинщиками, мы уже покинули стены политеха, я в какой-то момент почувствовал, что вот она возможность вставить свои пять копеек.

Сергей Павлович, видимо как бы продолжая какой-то состоявшийся накануне разговор, повернулся к генералу и сказал:

— Вот перед нами был образец как правильно использовать чужие достижения. Товарищи, опираясь на немецкий и швейцарский опыт, быстро пошли по своему пути и создали отечественные образцы газовых турбин, которые имеют больший потенциал развития и очень быстро превзойдут своих конкурентов.

— У нас, Сергей Павлович, сейчас в Сталинграде так поступают везде. Если бы вы располагали временем, мы бы посетили нашу опытную сельскохозяйственную станцию и вам продемонстрировали бы, как используя замечательный племенной американский материал оказавшийся у нас, мы уже сумели фактически превзойти их достижения. И сделали это всего за каких-то три года. Такая же картина во многом на тракторном и на химзаводе. Наши инженеры не просто скопировали американскую и немецкую технику и технологии, а творчески переработали и сделали шаг вперед. А когда американцы у нас появились со своими технологиями геологоразведки и добычи, наши нефтяники частенько только озадаченно головы чесали. А сейчас уже американцы это делают.

Я, так утверждая, ни на капельку не соврал. Всё именно так и обстояло, особенно в области геологоразведки. Товарищ Сирота со своими сотрудниками уже, например, американцев частенько жизни учит и наш МИД в поте лица оформляет за океаном несколько патентов, которые очень быстро принесут стране немаленькие деньги. Но похвалиться для меня было не главным. Я отлично знал как будут развиваться события и хотел подтолкнуть Королева быстрее пойти своим путем.

— Вы, Сергей Павлович, сейчас работаете с немецкими ФАУ-2. Фон Браун конечно молодец, тут ничего не скажешь. Он оказался впереди планеты всей. Но это тупик, она не годится как основа для будущей космической программы, да и в прикладном варианте как оружие тоже. Её конечно надо тщательно изучить, понять все принципы и используемые технологии, и тут же, не задерживаясь, чтобы напрасно не терять время, идти своим путем, находя принципиально новые решения. За океаном сейчас тратят кучу времени на повторение достижений фон Брауна, спору нет использовать этиловый спирт дешевле, удобнее и безопаснее. Но пара керосин жидкий кислород имеет более мощную удельную энергию.

Королева мои слова похоже просто потрясли, как и генерала Гайдукова. Они оба остановились и с нескрываемым удивлением воззрились на меня. После затянувшейся паузы Лев Михайлович ответил:

— Вы, Георгий Васильевич, рассуждаете как опытный инженер-ракетчик. Удивительно даже.

— Да ничего удивительного, Лев Михайлович, в этом нет. Вы, без сомнения, знаете мою протезную историю, — генерал молча кивнул и я продолжил. — Так вот, патенты на наше изобретения были оформлены так мудро, что на всю линейку протезов, разработанную в Штатах, у нас есть авторское право. И американцы не только поставляют в Советский Союз достаточное для нас количество изделий, но и платят очень хорошие деньги, в долларах естественно. Фонд Эванса нам еще во время войны поставил целый полиграфический комбинат, качество печати у него высочайшее, в тот момент наверное было одним из самых высоких в мире. Нужного качества всякой полиграфической хими, бумаги и прочего у нас в стране еще нет, на нашем химзаводе только начали выпускать экспериментальные партии. Поэтому часть денег, поступающих из США, я трачу на приобретение всего необходимого для работы комбината. Нашим специалистам библиотечного дела была поставлена задача собрать научную и учебную библиотеку не уступающую ни одной из имеющихся в стране. А наш комбинат регулярно получает различные заказы на печатание литературы из Москвы. Я получил разрешение оставлять несколько напечатанных экземпляров для нас, оформив всё это как положено со всяческими допусками. Мой личный допуск к секретным материалам позволяет знакомиться практически со всем, что печатается по спецзаказам. На память не жалуюсь, а образование позволяет разбираться практически во всем.

Королев хмыкнул и молча быстро пошел вперед, но я отлично видел, что мои слова попали точно в цель.

Я свозил гостей в Капустин Яр и Владимировку. Вернувшись, они познакомились с теми наработками которые уже успели сделать наши разработчики. Соответствующие задачи мною были поставлены сразу же после возвращения с того памятного совещания. Тут самое большое впечатление на них произвели планы реконструкции уже существующей железной дороги Сталинград-Астрахань и строительства двадцати двух километровой ветки до будущего полигона, которые я распорядился делать на электротяге. Кроме этого в планы будет заложено строительство ветки Верхний Баскунчак-Гурьев. И проект решения наших краевых властей по поводу строительства ТЭЦ-4.

Если решение по полигону будет положительным для нас, то она будет строиться в приоритетном порядке, а её мощности полностью будут использоваться для развития заволжского района, который станет базой строительства и развития полигона.

Постановлением Совмина был создан не только полигон, но и ракетный НИИ в Подлипках, то бишь Калинграде, директором которого стал генерал Гонор, но и его филиал у нас в Сталинграде. В тот же день его директором был назначен Лев Михайлович Гайдуков. Стопроцентное финансирование создание инфраструктуры полигона было предусмотрено с 1947 года, а в текущем сорок шестом властям сталинградского края поручено начать это делать, изыскав внутренние резервы.

Сергей Павлович приехал еще раз в последний день мая сорок шестого и лично попросил меня изыскать в крае внутренние резервы для ускорения строительства, чтобы первый испытательный пуск на новом полигоне прошел уже в сентябре.

В Сталинград уже прибыл гвардии генерал-лейтенант артиллерии Василий Иванович Вознюк. назначенный первым начальником полигона. А на нашей железнодорожной станции начали разгружаться первые эшелоны 22-й бригады особого назначения РВГК, только что созданного первого ракетного соединения в Советских Вооруженных Силах. Бригадой командовал боевой офицер, гвардии генерал-майор Алексей Федорович Тверецкий.

Первый ракетный пуск на новом полигоне состоялся третьего сентября, затем до конца осени еще три. Всё это были пуски ФАУ-2 или как её стали называть А-4. А зимой начались уже пуски модернизированной ракеты. Королев пошел по пути постепенного создания новой, уже своей ракеты, которая в конечном итоге скорее всего получит индекс Р-1.

Стопроцентное государственное финансирование и материально-техническое снабжение создания ракетного полигона и его функционирование началось с сентября 1946 года.

А вот с авиационным полигоном во Владимировке явно решили не спешить. Просто скорее всего из-за дефицита средств, как финансовых, так и материальных.

На нашем панельном заводе сразу же после выхода Постановления о создании полигона прошел митинг и народ решил на десять процентов увеличить выпуск панелей. Они конечно пойдут на строительство жилых домов на полигоне и в Заволжском для рабочих и служащих которые будут работать в филиале ракетного НИИ и будущих ракетных промышленных предприятий, которые появятся в этом новом районе.