Эта история записана из обрывков воспоминаний очевидцев о своем детстве. Случай этот произошел в начале девяностых годов, когда компания детей в возрасте от шести до десяти лет проводила свои летние каникулы в деревне, сохранившей воспоминания об осиновских переселенцах и их мистической силе. В то время в компании этих детишек еще не проснулся интерес ко всему таинственному и мистическому, благоприятная эпоха посиделок у костра, которая всегда и у всех была приправлена страстью к пересказу страшных быличек, еще попросту не наступила в силу их возраста. Поэтому большую часть времени юная компания проводила в обычных детских забавах: катаниях на велосипедах, играх с мячом, а также совместном посещении мест, которые были под запретом.

Одним из таких мест был старый крутой спуск к реке с небольшим плато, носивший название Креж. Место это было почти во все времена заросшим, глухим и неприятным, несмотря на то, что оно находилось прямо в деревне, вблизи от домов, и, несомненно, являлось запретным для всех детей, а оттого манило их к себе с особой силой. Почему именно туда было нельзя ходить, в то время детям никто не объяснял. Просто нельзя. Там кусты большие, деревья, как в лесу, и крапивы много. Да еще и берег крутой. Обязательно что-нибудь случиться может. Никаких мистических быличек никто, конечно, детям не пересказывал. Но локация эта и без всяких страшилок постепенно превращалась в тайное место встречи всех юных первооткрывателей, которые проверяли друг друга на храбрость.

Именно там, кстати, и собралась впервые эта весьма разношерстная компания, состоящая из мальчишек и девчонок разных возрастов. За пределами Крежа они даже и не общались, но, оказавшись там вместе по случайности, всегда объединяли усилия, чтобы исследовать опасную запретную зону. Изначально компания состояла лишь из трех мальчишек и одной смелой девчонки примерно одного возраста. Чуть позже, именно в Крежу, они познакомились еще с двумя девочками, значительно младше их. Каким-то чудом выловив у старших упоминания о том, что в старину там стояли некие избушки, компания детей неожиданно решила, что в Крежу обязательно должен быть зарыт клад. Это всенепременно должен был быть огромный сундук, до отказа забитый золотом.

Воодушевленные собственной фантазией ребятишки раздобыли лопаты и тайком каждый день пробирались в Креж, чтобы начать там свои поиски сокровищ. На глаза им уже давно попался небольшой холмик в самых густых зарослях крапивы. Именно там и начались раскопки клада. Несмотря на то, что детские забавы очень часто меняются и интерес к одной игре буквально сразу может смениться на интерес к совсем другой, в своих поисках клада дети были необычайно усердны. Они копали по несколько дней, сменяя друг друга, устраивая обеды из украденного дома хлеба с маслом и безостановочно рассуждая о том, какой именно сундук с золотом они должны были найти и как с ним следовало поступить.

Никакого клада, конечно, они не нашли. Однако, углубившись в землю чуть больше метра, они обнаружили там глиняные осколки посуды с незатейливыми рисунками в виде точек и палочек. Кажется, кому-то из них даже попадались непонятные куски ржавых железяк неизвестного назначения.

Все это тут же стало причиной для новых игр и забав, раскопки были заброшены, а вокруг ямы был сооружен небольшой шалаш, в котором и хранились таинственные сокровища, найденные в земле. Чуть позже к их компании даже присоединялись ребята постарше, которые приходили посмотреть на сокровища, но тут же, естественно, разочаровывались и объясняли своим младшим односельчанам, что это, вероятнее всего, следы мусора от старой помойки, которая была закопана в те времена, когда еще их деды были такими же маленькими. Осколки глиняной посуды находились здесь, потому что старая посуда именно такой и была. И, соответственно, нередко билась. А ржавые железяки, вероятнее всего, были обломками старых кованых гвоздей или даже какого-либо садового инструмента вроде косы или мотыги. Но это нисколько не разочаровало юных археологов, а даже наоборот, сделало их находки немного более ценными, чем ранее.

Шалаш над раскопанным холмиком постепенно превращался в полноценный штаб сельской молодежи, куда приходили также другие ребята схожего возраста. Среди них были и мальчишки, и девчонки, некоторых из них они даже никогда не знали, потому как их родная деревня была достаточно большой и дети в силу своего возраста были знакомы далеко не со всеми односельчанами. К тому же, многие из них приезжали в это село к бабушкам и дедушкам лишь на лето, поэтому иногда в селе могли появиться новые персоны, которых не знали ни дети, ни взрослые.

Среди таковых оказалась и маленькая девочка, которая часто прибегала к остальным ребятам в Креж поиграть, несмотря на то, что она была сильно меньше остальных и разговаривала весьма односложно. Ребята постарше смекнули, что она, скорее всего, не из самой благополучной семьи, потому как для своего малого возраста она и правда говорила слишком немного и была почти не способна связать слова в хоть сколько-нибудь сложные предложения. Постоянно улыбалась, говорила «да» или «нет», «хочу» или «не хочу», «нравится» или «не нравится». И опять улыбаясь, заливисто смеялась. Это нисколько не оттолкнуло остальных ребят, а даже наоборот, вызвало снисхождение и жалость, особенно после того, как эта девочка с жадностью поглощала хлеб с маслом, которым ее угощали.

К одному из мальчиков постарше она сильно привязалась, и во что бы ребята ни играли – хоть в прятки, хоть в догонялки, – она всегда старалась держаться вблизи своего нового друга. Остальные даже в шутку начали подтрунивать над ними, называя женихом и невестой. И уже позднее этот юноша попытался разузнать у своих родителей и родни, чья эта девочка со светлыми волосами и в простенькой худой одежде могла бы быть. Однако сколько родня ни перечисляла всех известных им детей на селе, никто не подходил под описание ни по возрасту, ни по другим приметам. Все подумали, что, возможно, это просто к кому-то приезжала родня, и забыли об этом.

Чуть позже компания уже перестала собираться в Крежу у своего штаба, найдя за деревней новое место, которое показалось им намного интереснее. Часть компании ушла по своим прежним делам, а вместе с ними и маленькая девочка в худой одежке. Еще позднее мальчик, которого мы для удобства назовем Пашей, заметил, что эта самая девочка, которая так и не назвала к тому времени своего имени, появилась однажды утром под окном его дома. «Какие люди», – подумал про себя Паша, не понимая до конца, рад он этому или нет. С одной стороны, ему было ее жалко, а с другой, он чувствовал в своей подруге что-то отталкивающее, что-то, что делало ее немного неприятной где-то глубоко в подсознании.

Выбежав на улицу навстречу своей новоиспеченной подруге, Паша обнаружил, что у дома никого нет. Тщательно обыскав все вокруг и не обнаружив никого, мальчик не стал удивляться. В конце концов, эта девочка всегда проявляла чудеса маскировки, когда они играли в прятки в Крежу. Эта немного таинственная встреча не показалась ему странной, однако отложилась в памяти, особенно после того, как он в очередной раз начал расспрашивать свою родню о том, «чьих может быть эта девчонка». А вот то, что случилось потом, уже надолго врезалось в память Паши.

Уже ближе к осени, когда почти все дети разъехались по городам готовиться к подступавшему новому учебному году, Паша услышал знакомый заливистый смех у себя в коридоре. В избе он на тот момент остался один, близкие, с его слов, были в бане, а он ожидал своей очереди. И смех этот, как только до него добрались воспоминания о том, кому он принадлежит, не вызвал ничего, кроме волны страха. Аккуратно выйдя в темный коридор избы и окликнув свою таинственную подругу, он сумел разглядеть знакомые глаза в темноте. Та самая малоразговорчивая девочка стояла в дальнем углу и улыбалась знакомой ему улыбкой. Попытавшись немного приблизиться к ней, он начал расспрашивать, как она сюда попала и что она здесь делает, где пропадала оставшуюся часть лета, да и где вообще находится ее дом. В ответ девочка лишь еще раз рассмеялась и прямо на глазах мальчика пролезла в небольшую дырку в углу, предназначенную для прохода котов. От увиденного у Паши случился приступ панического страха. Он тут же побежал к родным в баню, крича что есть сил. Уже позже, все им рассказав в подробностях, он, конечно, вызвал лишь массу сомнений и недоверия в свой адрес, пока бабушка не начала его расспрашивать, где именно он познакомился с этой девочкой и как она выглядела. Когда же выяснилось, что все дети познакомились с ней на раскопках какого-то холма в Крежу, взрослые буквально побелели. Все, что помнил Паша потом, это то, что родные постоянно переспрашивали его, точно ли это было в Крежу и какого лешего они вообще вздумали что-то там копать, когда им было строго-настрого запрещено там появляться. Еще Павлику запомнилось, что бабушка постоянно приговаривала недовольным тоном: «Нечистое дело… Это от ихних пришли…»

Уже на следующий день мальчика повезли в соседнюю деревню, где, по слухам, жила бабушка из потомков осиновских колдунов, которая могла им помочь. От чего именно она должна была помочь, Паше было неясно, однако он отчетливо понимал, что вся эта история с девочкой из Крежа совсем не здоровая. Так что пусть помогает, что бы оно там ни было, решил для себя мальчик и не задавал больше никаких вопросов. Что было в соседней деревне у таинственной старушки в доме, сохранилось в памяти мальчика весьма туманно и расплывчато. Она что-то пошептала над ним, пожгла, поводила руками, дала указания родителям и отпустила в обратную дорогу. Весь обратный путь Паша спал и ничего толком не помнил. Однако после этого он уже больше никогда не видел ту девочку. А яма в Крежу спустя годы оказалась заросшей крапивой и травой еще пуще прежнего.

Очевидец событий