Беседовала я со своими людьми недолго.

Рагнар был еще довольно слаб после всего пережитого, да и новый пост обязывал, потому я быстро уговорила его остаться в Каттегате – а Тормода попросила за ним присмотреть. Плюс оставила в городе кузнеца Магни, который был тяжеловат для скоростного бега на лыжах, Рауда с его травмированной рукой и еще две дюжины своих воинов.

При этом, помимо викингов Скагеррака, я забрала с собой полтора десятка местных бойцов, прикинув, что если и начнется в городе смута, то преданным мне людям хватит сил, чтобы ее подавить. Судя по настроениям жителей города, не похоже было, что они чем-то недовольны, но мало ли…

В общем, утром из Каттегата выдвинулись семь десятков лыжников – и еще не наступил вечер, как мы, быстро двигаясь по дороге, хорошо утоптанной войском Гуннара, были уже возле стен Скагеррака.

Немного болела у меня душа на тему, что Гуннар сделал с моим городом. Но когда я увидела совершенно целые стены и башни, то от сердца отлегло. Когда мы уходили из Скагеррака, я велела заложить ворота не засовом, а тонкой веткой, которая сломалась от первого же удара тарана. Он и валялся рядом с воротами, практически не пригодившийся – лишь длинную щепу от деревянной створки отколол.

Правда, сейчас ворота были заперты, а на стенах, держа в руках копья и луки, торчал гарнизон, оставленный Гуннаром.

Десять человек.

Достаточный отряд для того, чтобы отогнать от крепости шайку разбойников, но несерьезная защита против моего войска, все́меро превосходящего числом защитников крепости.

– Приветствую вас, воины! – звонко прокричала я. – Сделайте себе одолжение, откройте ворота моего города – и никто не пострадает.

– А что с Гуннаром? – вместо приветствия проорал викинг звероватого вида с всклокоченной густой черной бородой, которая, казалось, росла прямо из-под его глаз.

Вместо ответа Ульв сбросил с плеча кожаный вещмешок, который был у каждого из нас, – в них мы сложили запас еды на два дня. Правда, одноглазый викинг извлек из своего мешка не кусок вяленого мяса, а отрезанную голову Гуннара, которую и зашвырнул на стену Скагеррака.

– Я же велела похоронить его достойно! – прошипела я сквозь зубы.

– Достоинство человека определяется его поступками, – кивнул Ульв. – Так что Гуннар похоронен как ему подобает. В проруби. А то, чем он думал, захватывая Скагеррак, я взял с собой на всякий случай. Вот оно и пригодилось.

Я прикусила язык.

Мои люди исполнили мой приказ так, как его поняли, ибо я не дала дополнительных указаний, говоря, что Гуннара нужно похоронить достойно. Я имела в виду, что конунг заслужил почетное погребение как воин, умерший с мечом в руке, – но викинги Скагеррака расценили мои слова иначе. И теперь никто не виноват, что подчиненные выполнили мой приказ так, как было по их разумению правильно и справедливо.

Звероватый викинг ловко отловил голову своего вождя за длинные волосы, всмотрелся в его мертвое лицо, задумчиво почесал бороду.

– Говорил я Гуннару, чтобы он не связывался с этой ведьм… хммм… с дроттнинг Скагеррака, – проговорил он. – А что с нашими людьми?

– Те, кто пытался защищать наш город, погибли страшной и бесславной смертью от зубов берсерка, – отозвался один из жителей Каттегата. – Остальные живы, здоровы и принесли присягу верности королеве Лагерте.

– Вот как, – хмыкнул чернобородый. – Быстро же вы сдались, храбрые викинги.

– Дроттнинг, разреши, я проткну ему глотку стрелой, – тихо попросил Кемп. – Одно твое слово, и мы перестреляем этих зазнаек словно диких гусей.

– Это всегда успеется, дружище, – так же негромко отозвалась я. – Если у них есть хоть немного мозгов, то наша армия пополнится десятком воинов. Ну а коль выяснится, что в их головах пусто, как в глиняных горшках, тогда и настанет время для ваших стрел.

Чернобородый из-под густых бровей внимательно осмотрел наш отряд, особенно задержав взгляд на шестифутовых луках с наложенными на них стрелами, которые держали в руках ребята Кемпа. После чего вздохнул, брезгливо швырнул назад через плечо голову Гуннара, словно избавляясь от ненужной вещи, и громко проговорил:

– Что ж, твоя взяла, королева скалистого берега. Не много чести в том, чтобы сдать город без боя – но не много и ума в том, чтобы погибнуть, обороняя крепость, которая тебе не принадлежит. Жаль, что Гуннар еще осенью на ярмарке не понял, кому проиграл тот бой. Тебе явно благоволят боги, и нет большей глупости, чем спорить с их волей. Эй, Кнуд, отопри ворота королеве Скагеррака и ее людям.

…Увы, внутри нашей крепости все выглядело не так прилично, как ее стены и башни. Люди Гуннара успели выгрести наружу почти все содержимое хранилищ, и теперь китовое мясо, жир и другие припасы валялись прямо на земле… Видимо, захватив Скагеррак, победителям вскружила голову легкая победа, и они решили выяснить, насколько глубоки наши ямы для хранения припасов. Вытащить еду они вытащили, а вот обратно сложить не удосужились.

– Не столько съели или украли, сколько испохабили, – сплюнул Ульв. – Даже дикие кабаны так себя не ведут.

– Не беда, – отозвалась я. – Мясо и жир можно отмыть в морской воде и вновь заложить в хранилища. Главное, что люди Гуннара ничего не сломали и не сожгли, а навести здесь порядок можно за пару дней.

…Разумеется, гарнизон, оставленный Гуннаром для защиты Скагеррака, в полном составе принес мне клятву верности, после чего мы все наскоро перекусили и я сказала:

– Здесь останется восемь человек наших и четверо новых членов общины. Остальные – в путь!

– Смеркается, – осторожно заметил Ульв. – Может, лучше с рассветом выдвинемся?

– Нельзя терять время, – покачала я головой. – Сейчас наше главное преимущество – неожиданность. Вести разносятся по Норвегии быстрее ветра. И значит, если мы не хотим сюрпризов, нам придется обогнать ветер!