Пиана и Хуна похоронили бесславно. Раздели полностью – чего добротной одежде пропадать? – а обезображенные Рагнаром тела затолкали в прорубь.

– Надеюсь, рыбы не отравятся этой падалью и не передохнут, – сказал Ульв, напоследок плюнув в ледяную воду, поглотившую трупы.

В душе́ я была, конечно, против таких жестких похорон, но ничего не сказала. Гнев жителей Скагеррака был вполне оправданным, и однозначно никто не стал бы рыть могилы для предателей в насквозь промерзшей земле.

Когда с этим неприятным делом было покончено, оказалось, что Далия с подругами уже успела отмыть от крови спальню в моем доме и привести там все в порядок.

– Прости, дроттнинг, что сбила своим криком твой удар мечом, – проговорила женщина, глядя в пол. – Но все это было так страшно…

– Не ругай себя, дорогая, – сказала я, обнимая ее. – Тут кто хочешь испугался бы.

– Но не ты, – вздохнула Далия. – Если б ты знала, как я завидую твоей храбрости, красоте… и жениху, конечно. Такой красавец, да еще и берсерк по рождению! Любая женщина мечтает о таком счастье!

Вот те раз.

Я опасалась, что община, узнав, кто такой Рагнар на самом деле, выгонит человекозверя в лес от греха подальше. А оказалось наоборот. Люди Скагеррака, посовещавшись между собой, в результате посчитали большой удачей, что на их стороне будет сражаться такой замечательный воин, умеющий по-медвежьи вырывать зубами куски мяса из своих врагов.

Как говорится, кто бы мог подумать!

И сам Рагнар не ожидал, что, поразмыслив, члены общины придут к такому выводу. Даже Рауд перестал коситься на моего жениха. Подошел, хлопнул его по плечу своей лапищей так, что Рагнар аж слегка присел, и проговорил:

– Ты это… Не прими в ущерб то, что я сказал сегодня утром. Сам понимаешь, все мы переживали за нашу дроттнинг, ну я в сердцах и ляпнул не подумав.

– Ничего страшного, дружище, – улыбнулся Рагнар своей фирменной добродушной улыбкой, протягивая руку рыжему викингу. – Я все понимаю. Хорошо то, что хорошо заканчивается.

– Это ты отлично сказал! – отметил Рауд, пожимая протянутую руку. – Ну, что ж, если Лагерта выбрала тебя, а ты ее, значит, такова воля норн, которые решили сплести воедино ваши судьбы. Остается лишь пожелать вам счастья и начинать готовиться к свадьбе. Холодно будет, конечно, праздновать ее среди зимы, но что поделать – с волей норн не спорят, ибо таким спорщикам они запросто могут укоротить нити их жизней.

В девятом веке свадьбы особой подготовки не требовали. Люди просто надели свою самую красивую одежду, приготовили лучшие кушанья из возможных – и приготовились послушать, что скажет старый Тормод, который по общему и единогласному решению заведовал всеми обрядами общины.

Старик, надевший на себя целую коллекцию амулетов, вырезанных из кости и камня, торжественно провозгласил:

– Сегодня мы соединяем узами брака нашу прекрасную и храбрую дроттнинг Лагерту и конунга Рагнара, а также славного лучника Кемпа и достойную дочь нашей общины Отталию. Пусть Фригг, богиня семьи, брака и домашнего очага дарует вам любовь, счастье, достаток и много детей, из которых с такими родителями обязательно получатся замечательные жители Скагеррака!

Вообще-то свадьбы викингов были довольно сложными, с кучей обрядов, в которых не последнюю роль играли родители жениха и невесты. Но случилось так, что родителей ни у кого из нас уже не было в живых, а петь и танцевать на морозе никому не хотелось. Потому после оглашения Тормодом ритуальной речи жители общины по-быстрому принесли жертву богам, зарезав быка и спустив его кровь на священный алтарь, потом разделали тушу и, затащив ее в длинный дом, пристроили на вертел над очагом, вокруг которого усердно пировали два дня подряд, отмечая столь знаменательное событие.

Я же про себя с удивлением отметила, что чувствую себя гораздо лучше, чем на любом корпоративе своего времени. Там, в моей прошлой жизни, среди коллег по работе и тех людей, что называли себя моими друзьями, не было даже намека на то духовное единение, какое присутствовало здесь между жителями нашей общины. Все мы здесь были даже больше, чем семья. Я чувствовала себя неразрывной частью единого организма, где если кто-то посмеет обидеть своего, за него немедленно горой встанут все жители Скагеррака! И веселились здесь тоже искренне – хоть и по-простому, но от души, понимая, что, называя тебя другом, никто не держит камень за пазухой и говорит то, что думает…

В общем, мне слишком хорошо было среди этих людей для того, чтобы я хоть на мгновение пожалела о странном решении судьбы забросить меня в чужое тело. И если б мне сейчас предложили вернуться обратно в свое время, я бы совершенно точно отказалась. В том числе и потому, что рядом со мной сейчас сидел самый любимый на свете человек, отец моего ребенка – а что еще нужно женщине для счастья? Правильно, ничего больше и не надо…

А потом мы с Рагнаром вместо свадебного путешествия просто гуляли по окрестностям, смеялись, взбирались на скалы либо просто стояли держась за руки и глядя друг на друга. И, несмотря на мороз, нам не было холодно, потому что «любовь согревает» – это не просто красивые слова. Это реальность, которую можно ощутить лишь в том случае, когда действительно всем сердцем любишь другого человека…

…Вторые сутки беспрерывного празднества подходили к концу.

Начинался третий день, и пора б уже было заканчивать с обжорством, пением, бесконечными рассказами о подвигах предков и плясками вокруг очага с горящими в нем говяжьими костями, когда внезапно с улицы донесся крик дозорного:

– Вижу толпу людей на дороге, ведущей из Каттегата!