Эмма устало почесала шею.

В Тронный зал набилось столько людей, что там было не протолкнуться. Все задевали девочку, врезались в неё, а из-за кошмарного платья всё тело чесалось и обливалось потом. Заседания проводили раз в месяц, и на них являлось всё больше и больше аристократов в роскошных кремовых кружевах, фиолетовых шелках и самых нелепых шляпах, какие только можно себе вообразить.

Эмма обошла фонтан с нежно-сиреневой водой, окутанный влажным туманом, и направилась к столам, ломившимся от еды. Две девушки в платьях с высокими воротниками и с павлиньими перьями на шляпах толкнули её, проходя мимо, и Эмма сердито на них покосилась. А они даже ничего не заметили – так были сосредоточены на помосте в конце зала, обрамлённом тяжёлыми фиолетовыми портьерами. К нему вели пять каменных ступеней, а у подножия располагался памятник королеве Александрии, которая попирала ботинком перевёрнутый, треснувший котёл. На самом помосте стоял величественный трон, ещё пустой, ожидающий прибытия её величества.

Эмма снова почесала шею и покосилась на колесо сезонов, установленное рядом с помостом. Здесь оно было громадным и каменным, под стать Тронному залу. Девочка поёжилась и отвела взгляд.

До проверки осталось около двенадцати часов.

Она повернулась к столу и чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Перед ней словно из ниоткуда возник высокий бледный мальчишка с лохматыми чёрными волосами, который нервно переступал с ноги на ногу и явно чувствовал себя не в своей тарелке, а руки у него болтались вдоль туловища, словно он не знал, куда их девать.

Принц Эдгар.

От одного взгляда на него Эмме становилось противно. Она отвернулась и скрестила руки на груди.

Он явно её заметил, но тоже ничего не сказал.

Эмма не скрывала своей неприязни к двоюродному брату, и за последние четыре года перекинулась с ним разве что парой слов. Она ещё помнила тот ужасный день, тот конкретный момент, когда решила больше никогда с ним не заговаривать.

Они играли в «охоту на ведьм», в которой Эдгар был охотником, а Эмма ведьмой. Носились по каменным коридорам, вопя во всё горло, и «ловили» друг друга.

Игра была сама по себе опасная, в первую очередь из-за тематики, но никто бы ни о чём не догадался, если бы Эдгар их не сдал. Он толкнул её в одном раунде, и Эмма в сердцах пригрозила его проклясть.

Это вовсе ничего не значило. Она просто играла роль.

Эдгар сразу побежал к своей матери, а та позвала охотников. Перепуганная до смерти девятилетняя девочка в момент оказалась окружена тремя суровыми рослыми солдатами. Они допрашивали её около часа, пока Изольда не вмешалась и не погнала их прочь.

Это был первый и последний раз на памяти Эммы, когда Изольда решилась перечить своей сестре.

И девочка вспоминала бы её подвиг с бо́льшим уважением, если бы после него Изольда не стала орать на Эмму до хрипоты, ругая за глупый проступок.

Девочка покосилась на принца. Он без всякого энтузиазма жевал земляничную тарталетку, склонившись над своим блюдом так, что чёрные кудри закрывали глаза. Шейный платок у него развязался, потому что завязан был кое-как, лицо было всё в красных царапинах от шипов, а на шее осталось пятно чернил – верно, от пера, которое он вставил за ухо и потом забыл про него. Под мышкой Эдгар держал толстую книгу в кожаной обложке.

Какой же он неряха!

Юноша словно почувствовал на себе её взгляд и вскинул голову.

Эмма неловко откашлялась и тут же уставилась на стол, делая вид, что смотрела вовсе не на Эдгара, а на фаршированные яйца.

Впрочем, посмотреть было на что.

Блюда с разными кушаньями заполняли собой весь громадный стол. Тонко нарезанные кружочки ветчины с перцем, белые сыры, варёные яйца куропатки, ломтики лосося, пирожные с вишней и малиной…

Сейчас Эмму тошнило от одного вида этих яств. Почему-то в Тронном зале она всегда чувствовала себя особенно отвратительно.

– Думаю, они будут говорить про ковен.

Эмма ошарашенно вздрогнула.

– Что?

Эдгар даже не смотрел на неё: его взгляд был направлен на пустой помост.

– Ну, на заседании. Расскажут, как прошла охота. По слухам – не так, как они рассчитывали.

Эмма поджала губы, разрываясь между обидой за тот случай четыре года назад и горячим любопытством. Очевидно, принцу было что-то известно о тех охотниках, которых она подслушала в восточном крыле.

Клочки разорванного объявления теперь лежали в надёжном тайнике – в одном из ящиков с чулками, но лицо c портрета навсегда отпечаталось в памяти девочки.

Что же было дальше? Охотники её нашли? Почему всё пошло не так, как они планировали?

Ей невыносимо хотелось расспросить Эдгара обо всём. И в то же время – схватить со стола миниатюрный киш[1] и запустить им в голову этого нахала.

Она пока не определилась, какое желание сильнее.

Эдгар выжидающе смотрел на девочку, вскинув брови. Тут Эмма догадалась: он ждёт её вопроса!

Она нарочито медленно взяла с тарелки квадратик сыра, сунула в рот и принялась старательно разжёвывать, при этом глядя принцу прямо в глаза.

Пусть знает, что ей не нужны его глупые сплетни!

Эдгар растерянно моргнул и торопливо добавил:

– Э-э, говорят, почти всем удалось бежать.

На этот раз Эмма не сдержала своего удивления.

– Плавда? Как?

Эдгар поморщился – наверное, потому, что она говорила с набитым ртом.

– Ну, вроде как дом подожгли, когда капитан был ещё внутри. Жуткая история.

Капитан? Тот красивый блондин, который раздавал своим подчинённым объявления о розыске? Он упоминал о том, что Ленора очень опасна. Значит, это она подожгла дом?

– Я слышала, они искали одну определённую ведьму. Её нашли?

Принц оживился.

– Да? Об этом я не знал. Кто тебе сказал?

Эмма прикусила язык. Её снова окутало знакомое чувство, от которого волосы на затылке встали дыбом. Она окинула беглым взглядом толпу, проверяя, не смотрит ли на них кто.

И зачем она сболтнула лишнего?

– А ты, кажется, упал в розовый куст? – ехидно спросила девочка, переводя тему.

Эдгар залился краской и отвернулся, что само по себе можно было считать за ответ.

Эмма фыркнула и перевела взгляд на помост.

А точнее, на красочную мозаику за статуей, занимавшую всю стену. Королева Александрия – с очень ровной спиной – сидела на троне, вздёрнув подбородок, и сдержанно улыбалась пухлыми алыми губами. Шея у неё выглядела невероятно длинной, а золотая корона мерцала в свете люстры. Картина получилась настолько реалистичной, что казалось, будто сияющие чёрные глаза смотрят прямо на тебя.

Внизу изящным почерком был выведен монарший девиз: Semper vigilo[2]. Учитель Эммы объяснял ей, что это значит. Королева всегда приглядывает за своими подданными.

Эмме от этого становилась не по себе, и она предпочла бы, чтобы за ней никто не следил.

Больше всего её ужасали силуэты ведьм на мозаике. Чудовищные, со спутанными волосами и безумными глазами, они были изображены под троном и занимали всю нижнюю часть картины. Между первыми двумя стоял беспомощный человек в цепях. Якобы от него требовали, чтобы он продемонстрировал свои магические способности, поскольку без них люди годятся только в рабы. Последние ведьмы в этой цепочке отражали то, что произошло с ними после победы Александрии. Они лежали у ног королевы, поверженные и униженные, в рваных чёрных платьях.

Эмма понимала, что фреска призвана воспевать победу королевы и то, как она не позволила ведьмам обратить человечество в рабство, но всё равно её до смерти пугали ведьмы с чёрными зубами, ногтями и глазами.

Если честно, она несколько ночей никак не могла уснуть после того, как впервые увидела эту картину. И каждый день то и дело смотрелась в зеркало – проверяла, не потемнели ли у неё зубы и глаза.

Эмма поёжилась и опустила взгляд.

Её мама стояла у каменных ступенек, ведущих к трону. Очевидно, эту позицию она выбрала не случайно.

Эмма не слышала, о чём сейчас говорит Изольда, но видела её улыбку, которая выражала одновременно и благородное превосходство, и святое мученичество. Она снисходительно смотрела на всех, кто её окружал, но при этом сильно опиралась на красивого молодого лорда, сжимая веер в одной руке. Судя по тому, как все подавались к ней ближе, Изольда опять говорила тем тихим, едва слышным голосом, который часто использовала при дворе. Ей никогда было не стать королевой, но она умела очаровать своих почитателей.

Одна из таких почитательниц, симпатичная девушка в ожерелье из бриллиантов, которым придали форму чертополоха, ласково стиснула руку Изольды, глядя на неё с заботой и сочувствием, но та лишь отмахнулась, изобразив храбрую улыбку.

Эмма закатила глаза к потолку и вдруг заметила, что он украшен свежей зеленью, переплетённой со стеблями чертополоха.

Как же она скучала по восточному крылу!

Эмма перевела взгляд на стол и уже потянулась за очередным кусочком сыра, когда на неё надавила какая-то девица в фиолетовом шёлковом наряде, которая бурно жестикулировала. Эмма закусила губу, скрывая раздражение, а девица даже ничего не заметила: слишком уж была увлечена беседой со своими приятельницами.

– Говорят, вчера на танцы Изабелла пришла с обсидианом в колье. Чёрным, как ведьмин глаз!

– Помолчи, Софи, – шикнула на неё другая девушка и нервно оглянулась на трон. – Ты хоть понимаешь, как скандально это звучит?

Софи отбросила светлые кудри за плечо в пышном шёлковом рукаве и поиграла бровями.

– Что ж, разве не скандально носить чёрное? Может создаться впечатление, будто ты поддерживаешь ведьм!

– Это очень серьёзное обвинение, мисс Софи, – заметил темноволосый джентльмен, возникая за их спинами. Девушки нервно захихикали и смущённо захлопали ресницами.

– Фу, чертополоховый напиток несут, – пожаловался Эдгар, отвлекая Эмму от этой любопытной беседы. Его взгляд был направлен на вход в Тронный зал. Королевский лакей во всём белом выкатил металлическую тележку с роскошными стеклянными бутылками, наполненными сиреневой жидкостью.

Эмма с отвращением поморщилась, но принц, кажется, этого не заметил.

– Говорят, он даже хуже сока из чертополоха, которым меня потчует матушка. Ты его пробовала?

Пробовала ли она чертополоховый сок?!

Эмма резко развернулась к Эдгару и стиснула кулаки. Ну как можно быть таким непроходимым болваном?!

– Да, представь себе, пробовала. Тех, кого обвиняют в ведьмовстве, в первую очередь пичкают этим соком. Странно, что вы этого не помните, ваше высочество.

Эдгар вздрогнул и покраснел.

Очевидно, теперь он вспомнил, как охотники обступили Эмму и заставили её выпить эту бледно-фиолетовую жидкость.

Она до сих пор помнила её горький вкус.

Злоба, нарастающая в груди, заставила девочку отвернуться от принца с твёрдым намерением больше не обращать на него внимания. В эту же минуту она услышала слабый, отдалённый стук в глубинах своего сознания.

Эмма обмерла от ужаса. Он сковал её по рукам и ногам. Пальцы защипало, и по всему телу пробежал холодок.

Нет. Только не снова!

Эмма со всей силы закусила щёку изнутри и ощутила на языке мерзкий железный привкус. Она робко покосилась на маму. Та пристально смотрела прямо на неё, не обращая внимания на красивого лорда, что-то шептавшего ей на ухо. Эмма быстро отвела взгляд, надеясь, что Изольда ни о чём не догадается.

– Я н-не это имел в виду, – пробормотал, запинаясь, принц Эдгар.

Злость разгорелась в груди Эммы с новой силой, и она ощутила вторую волну Шума, что привело её в полное отчаяние.

Тум-тум. Тум-тум.

Теперь он отбивал мерный, чёткий ритм.

Эдгар всё ещё оправдывался за свои неосторожные слова.

– Я просто хотел узнать… Может, до этого тебе приходилось… При других обстоятельствах…

Нет, так дело не пойдёт. Надо немедленно успокоиться.

Тум-тум. Тум-тум.

Шум уже заглушал голос Эдгара. Он становился всё громче и быстрее. Эмма поспешно обратилась к хитрости, которой обычно пользовалась в таких случаях. Она представляла, будто закрывает дверь, запирая Шум в тесной комнате на задворках своего сознания. К сожалению, в этот раз дверь никак не рисовалась в воображении, и девочка отчего-то не могла вспомнить, как ей раньше удавалось это провернуть.

Ничего не получалось.

Эмма лихорадочно огляделась в поисках какого-нибудь повода отвлечь принца или заставить его уйти, но было уже слишком поздно. Его лицо стало белым как простыня, а в следующую секунду Шум в голове Эммы резко оборвался.

Жужжание толпы стихло, и от него осталось лишь эхо взволнованных шепотков.

Эдгар неслышно ахнул и прижал ладонь к груди, растопырив пальцы. Он захрипел, и Эмма в панике отшатнулась.

Нет. Только не это. Только не здесь. Не при нём.

Её словно парализовало, и она бессильно застыла на месте, но всего несколько секунд спустя раздался громкий треск, и девочка подпрыгнула. Душа у неё ушла в пятки.

Она обернулась и увидела компанию аристократов у высокого узкого окна в каменной стене. Леди стояли, широко распахнув глаза и прижав ладони к губам. Один находчивый джентльмен встал на цыпочки и выглянул в окно.

– Птица врезалась в стекло! Как нелепо, – заключил он.

В ушах Эммы ещё отдавался быстрый стук, но это было всего лишь биение её сердца. Шум пропал.

Она оглянулась, вполне уверенная в том, что Эдгар либо убежал докладывать на неё ближайшему охотнику, либо спрятался под стол. Но нет, он держался за столешницу одной рукой и сверлил девочку взглядом, а на его лицо постепенно возвращались краски.

– Ты… ты – ве…

Его оборвал оглушающий грохот.

Кто-то распахнул парадные двери, и лакей в белой ливрее поспешно отскочил в сторону. Он сложил ладони рупором и объявил:

– Её величество, королева Александрия Блэк, высшая императрица Западных Берегов…

Королева Александрия вплыла в зал, шурша длинными юбками. Её бледное лицо – всё в пудре, как у Изольды, – выражало каменную целеустремлённость. Лакей с тревогой наблюдал за тем, как стремительно она приближается к помосту, и заговорил быстрее:

– … Повелительница чертополоха, герцогиня Теневого Севера, Истребительница ведьм и Спасительница народа!

Он успел закончить как раз к тому моменту, когда Александрия опустилась на трон, вытянув руку перед собой. Слуга, ожидавший её прибытия у помоста, сразу выскочил вперёд, нервно сглотнув, и протянул ей поднос с одиноким бокалом напитка из чертополоха. Королева изящно взяла его, зажав ножку между указательным и большим пальцем, и осушила бокал, взмахнув тёмными ресницами.

Все аристократы последовали её примеру. Некоторые выпивали всё залпом, но большинство потягивали сиреневый напиток с отвращением, которое пытались скрыть за руками и веерами. Эмма закусила губу, вспоминая отвратительный вкус сока.

Королева Александрия вернула пустой бокал на поднос. Её худые руки слегка дрожали, словно бледные птицы. Она положила их на колени и перевела взгляд на своих подданных.

Королева очень походила на свою сестру, но была на голову выше Изольды. У них обеих были чёрные глаза и волосы и мрачное выражение лица, но у Александрии оно казалось ещё более жёстким. Хотя она выглядела хрупкой как фея, глаза у неё угрожающе блестели. И это в удачные дни.

Сегодня был неудачный.

– Ведите первого, – прогремела королева, и заседание началось.